Кольцо дракона💍🐉

Песня к главе (3 части): From Sarah With Love - Sarah Connor.

Ранее, по возвращении в цитадель...

Из-за алкоголя разум уже был в тумане, ноги стали ватными. Потому после перемещения, Мэйгуи сама стоять не могла и чуть не упала. Но ее поддержали и прижали за талию к теплому крепкому телу.

Ужасно хотелось спать.

Они стояли на тропинке, ведущей к павильону Йонгхэнг.

— Ты уже стоять не можешь нормально. Надо тебя вернуть обратно, — сказал Хэй Му Дан, сохраняя каплю трезвости.

И они пошли к павильону. Но проходя мимо его покоев, Мэйгуи внезапно заартачилась. И отказалась отпускать заклинателя. На все просьбы освободить — мычала и по-детски вертела головой из стороны в сторону.

А потом подняла голову и посмотрела в лицо заклинателя.

И ей показалось не удивительным, что на этого юношу проходящие мимо незамужние девушки заглядывались. Этот мальчишка и будучи подростком привлекал к себе много внимания со стороны сверстников и сверстниц своей улыбкой и светлым ликом, светясь ако солнышко. Мэйгуи видела на Фестивалях талантов, как все юные заклинательницы смущаются, когда мимо них проходит ее ученик. Раньше ее это забавляло. А сейчас напрягает.

Сонливость как рукой сняло из-за жара в груди. И Мэйгуи решила последовать за тем чувством, что побудил этот жар.

Схватив его за лицо, она приперла этого слишком «солнечного» заклинателя к стенке.

Хэй Му Дана это застало врасплох, что он даже не пытался вырваться. Ему стало жарко, несмотря на то что была зима на дворе. Он нащупал створки дверей своих покоев и раскрыл их. Из-за напирающей Мэйгуи, он начал отступать, пока не упал на свою кровать.

В комнате царил полу мрак, из-за еле горящих свечей и прикрытых тканью окон, чтобы не пропустить сквозняк.

Мэйгуи слегка развернулась и взмахом руки закрыла створки дверей, повесив на них заглушающий талисман. Чтобы ей никто не мешал. А потом снова повернулась ко своей «жертве».

Хэй Му Дан выглядел растерянно. Примерно также, как на том мостике прежде чем она сделала шаг вперед.

Все тело пылало нещадно. Поэтому заклинательница решила снять теплую накидку и бросить на пол. Следом на пол полетело доули, висящее за спиной. Чем застала врасплох Верховного заклинателя. Она не заметила, как он покраснел и напрягся под ней.

Стало чуть легче, но все равно духота осталась. Мэйгуи собиралась ханьфу тоже снять, но ее руки на завязках остановили. Она посмотрела хмельными персиковыми глазами на Хэй Му Дана.

У того был вид серьëзный. Он нахмурился. Его щеки и уши горели алым. В полумраке комнаты, освещенной всего парой свеч, было видно, как он был смущен.

— Прошу, прекрати меня мучить, — прошептал он, слегка привстав с кровати.

До этого он покорно лежал и наблюдал за тем, что делает любимая. Ему бы остановить все это и вернуть ее в ее покои, но из-за воспрявшего из глубины его сердца хмелем чувства, он только прекратил эту медленную пытку.

У него не было возможности думать трезво и рационально. Хотя рационально он думать очень старался. Если сегодня они должны сделать это, и видимо оба в каком-то смысле были не против, то гори оно все синим пламенем! Хоть один раз, раз уж его бывшая любимая наставница сама приперла его к стенке, почему он должен не пользоваться этим шансом? Если бы она этого не хотела, то не стала бы его целовать и заявлять, что он принадлежит ей. Не стала предлагать заключить фиктивную помолвку. И так мучить его сейчас.

— Но я... мне жарко...

— И для этого обязательно медленно раздеваться? Лучше же сделать так, — сказал Хэй Му Дан и щелкнул пальцами.

И заклинательница осталась в одном исподнем. А ее ханьфу валялась на полу розовой тряпкой. Сапоги тоже были сняты.

И тут же ее опрокинули на постель. Хэй Му Дан навис сверху. Но себя так мучить не стал и легко избавился от ханьфу с теплой накидкой, оголив только вверх. Ну и сапоги тоже скинул.

Мэйгуи сама того не зная смотрела на прекрасно сложенную фигуру Верховного заклинателя и своего бывшего ученика жадным взглядом. Ох не зря этому мальчишке пророчили судьбу небожителя! Конечно, такой результат вышел после всех тех процедур, которые она проводила, чтобы подготовить тело ученика к силе божественного зверя. Не зря постаралась. Очень не зря! Сейчас можно смотреть и любоваться! И трогать...

Она без задней мысли провела кончиками пальцев от плеча до предплечья, чувствуя как под пальцами перекатываются и напрягаются мышцы заклинателя от таких незамысловатых касаний.

Хэй Му Дан не ожидал таких легких касаний, отчего по спине пробежали мурашки, а мышцы перекатываются под кончиками девичьих пальцев. Он ни с кем не разделял близость, до сегодняшнего дня. Потому что во-первых, любил только одного человека и никто больше ему не нужен был, во-вторых, он осознавал до недавнего времени, что его чувства будут односторонними и об близости с любимой он и не мечтал. Но сегодня все иначе. Они здесь, явно согласные на дальнейшие действия и полу раздеты.

— Просил же... не мучай меня, — судорожно задышав, сказал Хэй Му Дан.

— Я не мучаю, просто... изучаю результаты своего многолетнего труда по развитию этого тела, — сказала Мэйгуи, продолжая водить пальцами уже в районе ключиц и крепкой шеи.

— Ну и? Нравится результат? Я оправдал твои ожидания? — спросил Хэй Му Дан, слегка наклонившись вниз, ближе к другому телу.

— Очень даже оправдал. Результат выше всех похвал. Я не зря потрудилась.

Персиковые глаза пересеклись с темными омутами. Искра, буря...

— Тогда не заслуживаю ли я награды за то, что оправдал ожидания и результат твоих стараний тебя радует? Ведь я старался не расстроить тебя и исполнить возложенные на меня надежды, — Хэй Му Дан наклонился еще ближе, и между ними остались жалкие крохи расстояния.

Мэйгуи чувствовала кожей его горячее дыхание.

Жар в теле некуда не делся. И стал покалывать. Отчего Мэйгуи тихо замычала и немного свела ноги вместе, насколько это было возможно.

От заклинателя, нависающего над ней, это не ускользнуло. Но он только хмыкнул.

— Так что насчет награды? Для меня за ожидания, которые я оправдал? И для тебя за проделанную работу?

— Если продолжишь болтать, я просто вернусь к себе и сама разберусь с этим жаром, — пригрозила Мэйгуи, сведя брови на переносице, будто пытаясь запугать противника.

От прикосновения еще более горячей кожи ко своей, то есть легшей на щеку ладони, она вздрогнула, натянулась как струна и сжала в пальцах одеяло.

Смотря на это смущенное красное лицо, он хмыкал только про себя. Но невольно вспомнил, что когда они шли к озеру смотреть на фонарики, Мэйгуи забыла обратно одеть доули с вуалью, потому все зеваки мужского пола оглядывались на нее.

Он был готов смириться с большим вниманием Дэшэна к Мэйгуи, так как эти двое знакомы с детства и являются соучениками храма Хуа. Но не собирался мириться с тем, что кто-то мог метить на его место «ученика», вставая клином между ним и Мэйгуи. Это только его место. Зиан не в счет: он не признавал Мэйгуи своей наставницей, а лишь занимался под ее присмотром. И тем более ему не нравились те зеваки и как они смотрели на Мэйгуи.

Жгучее чувство разгорелось в его груди, не давая покоя. И он хотел больше молчать об этом.

— Я не отпущу тебя, пока не воздам по заслугам, — загадочным голосом произнес заклинатель.

— По каким заслугам?

Хэй Му Дан только привычно улыбнулся, отчего кровь вскипела у Мэйгуи.

Больше они не говорили, а каждый занялся своим делом. Хэй Му Дан сначала расцеловал все лицо любимой заклинательницы, а после перешел на шею, ключицы и плечи. Мэйгуи сначала ответила более смелыми касаниями к мужскому телу: плечи, предплечья, грудь, торс. А после тоже принялась активно целовать кожу шеи и ключиц.

Над ее ухом неразборчиво замычали, а после зажали руки рядом с головой, переплетя и сжав пальцы.

Легкие поцелуи в какой-то момент обратились в укусы. Тоже легкие. Отчего дышать стало в разы тяжелее.

Мэйгуи откинула голову и слегка в сторону, неосознанно открывая больше пространства для раздолья. Но внезапно все прекратилось. Все на пару мгновений. Мэйгуи даже дыхание перевести не успела, как от внезапно довольно сильного укуса не вскрикнула и не поддалась вперед.

Но ее тут же вернули в изначальное положение, и место укуса зализали, успокаивая боль.

— Если хочешь, можешь вернуть должок. Но скажу здесь и сейчас: я не раскаиваюсь в содеянном. Это расплата за заслуги.

— Да какие заслуги, гуй тебя дери? — прошипела Мэйгуи.

У нее пробегали мурашки от этого тщеславного голоса. Хэй Му Дан редко проявлял жадность и тщеславный характер. Мэйгуи надеялась, что хотя бы его это обошло стороной. Но эти черты свойственны всем людям так или иначе. Она старалась заглушить в нем это, но видимо тщетно.

Можно сказать, ее эти черты в своем ученике слегка пугали и будоражили. Как сейчас. Она привыкла контролировать ситуацию сама. Неужели следует отдать контроль над ситуацией другому?

Она снова вздрогнула, когда по линии челюсти пробежали пальцы ее личного «мучителя». И потому заглянула в черные омуты, в которых горел какой-то неясный огонь.

— Скажу снова: если хочешь, можешь вернуть мне должок.

— Не говори так, будто делаешь мне одолжение, — прошипела как кошка Мэйгуи.

— Как бы я посмел? Ты имеешь полное право делать с моим телом все, что хочешь. Все-таки благодаря твоим процедурам и заботе я смог переплюнуть всех в своем поколении в культивации. Хочешь приласкать или наказать, или укусить в ответ — делай. Вся моя жизнь — в твоей власти.

Хэй Му Дан даже ослабил хватку на руках заклинательницы. И Мэйгуи тут же поменяла их местами, сев на бедра и прижав руками за плечи мужское тело к кровати.

Только темные глаза горели как отполированные до блеска обсидианы в полумраке комнаты, обжигая теми чувствами, что горели на самом дне.

— Вот именно. Я уже говорила — ты мой. И никто больше не имеет над тобой такой же власти, как я. Поэтому больше не смей кому-то еще вить из себя веревки и идти на уступки. У тебя договор с божественным зверем. Так наконец покажи эту силу! Тебя благословили сами боги! Хватит играть по чужим правилам, давно пора писать свои! Это твоя гора, и ты ее хозяин{1}, Хэиманг Ше! В цитадели ты сейчас самый сильный. Так пользуйся этим! — сказала повелительно Мэйгуи, смотря сверху-вниз.

Она не могла не заметить, как в темных глазах напротив зажглась искра.

— Но ты сама говорила, чтобы я не был тщеславен, иначе это меня погубит, разве нет? — спросил он.

— И ты хочешь сказать, что эти слова тебя сдерживали все это время? Ты рожден с судьбой, что когда-нибудь станешь великим. Я лишь помогла сделать первые шаги к твоей судьбе, а дальше ты это делал уже играючи. Так делай это и впредь. Это твоя судьба и тебе ничего не надо менять, в отличии от меня{2} . И кто вообще из заклинателей не тщеславен (?), главное, чтобы ты сохранил свое сердце открытым и закалил его. Не повторяй моих ошибок и ошибок моего предшественника. Теперь понятно? — с горькой усмешкой сказала Мэйгуи.

— Честно признаться не очень... — будто дразнился заклинатель.

— А так? — Мэйгуи приняла эти правила и подыграла.

Она тут же нагнулась и оставила ощутимый след между шеей и плечом.

Хэй Му Дан засопел, но не признал, что понял. Пока заклинательница не искусала всю левую часть шеи и плечо. А потом она отстранилась и посмотрела своими горящими во мраке персиковыми глазами снова сверху-вниз.

— А теперь?

— Думаю, что еще не совсем понял... — продолжал напрашиваться Хэй Му Дан.

— Гуи тебя дери, Хэиманг Ше! А не обнаглел ли ты часом?!.. Достало, пошла я к себе, спать охота неимоверно! — вышла из себя Мэйгуи.

Она уже слезла с бывшего ученика и с кровати и развернулась, но ее тут же снова утащили снова на кровать.

Хэй Му Дан обнял ее со спины и уткнулся носом в затылок.

— Запал уже остыл?

— Да. Я чувствую, что скоро свалюсь без ног спать. А ты рассчитывал на продолжение? — ворчала Мэйгуи, но освобождаться не собиралась.

Чувствовала себя как за каменной стеной.

— Я тоже растратил почти весь запал. Меня радует, что смог исполнить задуманное...

Мэйгуи полежала так еще немного, а потом все же решила освободиться, чтобы повернуться лицом к заклинателю.

Тот почти уснул. Да и у нее сонливость снова начала наваливать. Но прежде чем провалиться в беспросветную тьму до похмельного пробуждения, она должна была сказать кое-что очень важное.

Она положила руку на лицо, чувствуя какое оно горячее, и сказала:

— Я не говорила тебе этого раньше, так что скажу сейчас. Неважно, как тебя зовут: Хэиманг Ше или Хэй Му Дан, ты в первую очередь тот, кто больше 10 лет был моим учеником, а теперь один из самых моих близких людей. Я не хочу видеть, как кто-то ломает твою жизнь. Ты рожден для того, чтобы сиять. Так сделай это и делай со всем присущим тебе достоинством... прошу тебя, не упускай ту дарованную тебе небесами судьбу... Хорошо?

Хэй Му Дан повернулся так, чтобы Мэйгуи легла на его плечо, и приобнял ее за плечи левой рукой.

Когда глаза почти слиплись, Мэйгуи услышала отклик на крик ее души:

— Хорошо. Ради тебя я готов подняться на Небеса и спуститься на дно Диюя. Главное, чтобы никто не смог нас разлучить. Снова я эту разлуку не переживу.

И после они оба уснули...

🧧🧧🧧

Было стыдно вспоминать, что они делали, но вспомнив те слова, что она говорила от всего сердца. Слова, что держала уже давно в себе и наконец смогла донести хотя бы малую их часть до того, кто это должен был услышать. Мэйгуи успокоилась.

Она не откажется от этих слов. Во хмелю всплывает то, что мы скрываем глубоко в душе. И она совсем не против этих откровений, если это позволит убедить Хэй Му Дана раскрыть весь свой потенциал и больше не сдерживаться. Что бы его не связывало с кланом Юн, это давно в прошлом.

Хэй Му Дан ее самый ценный союзник в этой войне. И она не может его потерять только потому, что ему не повезло быть связанным кровью с ее убийцей.

Этот старик практически не принимал участия в жизни ее ученика. А она была наставницей этого «тигренка».

Мадам Юн, Зиан и Вэньмин — единственное, что связывает Хэй Му Дана с кланом Юн. Но никто из этих троих не разделяет планов главы клана. Поэтому можно ли сказать, что эта связь призрачна?

Мэйгуи вообще не понимает, почему старик продолжает цепляться за того, кого сам же и выгнал и вычеркнул из жизни? Может в детстве Хэй Му Дан не подавал надежд, после он вон как расцвел! Может этот цветок рос не в той земле, потому сначала никак себя не проявлял, а стоило его пересадить в другой «горшок», и он стал расти как дрожжах. Действительно забавная ирония судьбы!

Старик поставил не на того. А свой реально выигрышный вариант собственными руками отдал ей, своему врагу. Так какого гуя, после того, как потерпел поражение, решил посягнуть на ее человека? Мэйгуи не позволит губить жизнь и судьбу Хэй Му Дана!

Она делала это не из выгоды для себя. Или еще каких-то умыслов.

Просто увидев Хэй Му Дана на улице, она вспомнила себя. Как ее саму забрал с улицы, дал крышу над головой и цель в жизни, помог прожить дольше, чем ей могло было быть отведено на улице, глава храма. А потом наставники и наставницы в храме Хуа передали ей и ее сверстникам свои тенденции, мораль и учение.

Она могла отблагодарить главу храма за оказанную милость только так: помочь такому же ребенку, каким была когда-то она, найти свою дорогу в этом жестоком мире заклинателей. Передать ему то, чему когда-то учили ее. И привязаться к этому ребенку, как он привязался к ней.

Она не такая бессердечная, озлобленная и тщеславная, как считают простые главы. Может у нее не получилось изменить судьбу и стать бессмертной. А Хэй Му Дану суждено этого достичь без особых трудностей. Завидует ли она ему? Как она может завидовать в этом? Учения храма Хуа никогда не забывались. Они часть ее. И отказаться от этого, она не стала бы.

Может у нее и вздорный нрав, но не завистливое сердце. Она злопамятна, но не настолько, чтобы злиться на собственного ученика из-за его удачно складывающейся судьбы. Напротив, она обратит свою злопамятность против тех, кто решит навредить Хэй Му Дану и помешает ему достичь тех высот, которых он и только он достоин достичь.

Она хочет, чтобы хотя бы ему удалось достичь бессмертия. Научившись на ее ошибках. Увидеть, как он воспарит к Небесам. Он этого достоин, за время, что они знакомы, она это ясно понимает.

Поэтому эта война не только ради мести за ее смерть. Нет. Мэйгуи наконец осознала, что ее это стало волновать отчего-то во вторую очередь. А в первую очередь ей важно, чтобы Хэй Му Дан исполнил свою судьбу. Спасти его из того омута, в которое его толкают простые кланы во главе его собственным отцом. Вот уж у кого завистливое сердце! Если не себе, так никому.

Мэйгуи наконец поднялась с пола купальни и обернулась к хули-цзин. Та будто интуитивно поняла настрой своей подопечной, потому ее золотые глаза сверкнули.

— Что ты задумала на этот раз? — спросила Хуобайше.

Мэйгуи вышла из купальни. И заметила возле медного зеркала шпильку с фениксом.

— Хуобайше, скажи. Что для вашего рода, хули-цзин{3}, значит верность? Своим принципам, сородичам, слову — неважно.

— Самые сильные хули-цзин в стае защищают остальных, кто младше и слабее. Неважно, мужского рода или женского хули-цзин. Мы существа коллективные. И только все вместе — мы сильнее врага. Поэтому «каждый сам за себя» это не про нас. Огненные хули-цзин держатся с такими же, снежные — тоже самое, — рассказала Хуобайше.

— Ясно, спасибо. Раз само благословение божественного зверя свело нас с тобой, значит это судьба. И потому я тоже буду хули-цзин и защищу своих «соплеменников», как ты защищаешь огненных духов-лисов. И в то же время буду «двуличной змеей»{4} из слухов. Змеей, защищающей свою жизнь от тех, кто хочет меня убить. И фениксом, что восстал из пепла после смерти. «Бай Мэйгуи» будет моим первым именем, именем моей ушедшей жизни. А «Байху», моим нынешним, именем моей новой жизни.

Хуобайше улыбнулась краешком губ.

— У хули-цзин много образов и трюков, чтобы спутать следы тех, кто попытается нас поймать. И ты идеально сочитаешь в себе природу хули-цзин, сестрица Байху. Будем назывными сестрами? — спросила она, приобняв заклинательницу за плечо.

— Будем. Я сама хотела предложить. Так что нас точно свела судьба, сестрица Хуобайше, — сказала Байху{5} с тенью улыбки.

А после вернула шпильку с фениксом в небольшой пучок волос на затылке.

— Да будет так... — подумала она, решив для себя все.

🧧🧧🧧

Не только Байху сперва переживала от того, что вспомнила.

Хэй Му Дан просто невольно вспомнил и больше не мог заниматься теми делами, которые перетащил в свои покои.

Однако его больше беспокоило не то, что он сделал и какие чувства, сокрытые в сердце, раскрыл. А слова бывшей наставницы. И собственная реакция.

Если рассуждать логически, и на трезвую голову это было легче, чем на пьяную, следовало задаться вопросом: почему Мэйгуи так поступала по пьяни? То, что она и раньше напивалась, Хэй Му Дан прекрасно помнил. И также кристально чисто помнил, что во хмелю, его наставница становилась томной и загадочной красавицей. Смотрела куда-то сквозь, и мыслями видимо тоже была далеко. И очень редко говорила. Хэй Му Дан был послушным учеником и знал свое место, потому не отваживался узнавать, что беспокоит сердце его наставницы? А после помогал ей дойти до покоев.

А если Мэйгуи и говорила, то на пространственные темы. Задавая вопросы, не требующие ответа.

В такие моменты, как никогда раньше Хэй Му Дан чувствовал, что хоть и сидел близ наставницы, но их разделяло большое расстояние. Будто он смертный сидел с низошедшей на землю богиней. Они были из разных миров. И это расстояние нельзя было пресечь. Невозможно. Он это знал.

Пока Мэйгуи не умерла. И не вернулась спустя 5 лет.

Хэй Му Дан не знал в чем, но Мэйгуи изменилась. Больше не было этой непреодолимой пропасти. Не было ощущения, что они из разных миров. Да, их разделяла трещина, но мосты построены и эту трещину несложно преодолеть.

Отчего же Мэйгуи во хмелю раскрыла чувства, и откуда они вообще взялись? Неужели смерть ее поменяла? Вытащила наружу глубоко сокрытое. Неужели сейчас она перед ним «настоящая»?

То, что все сказанное ей не ложь, Хэй Му Дан чувствовал всем естеством. С таким взглядом, приковывающим к земле, связывающим руки, не смотрят для того, чтобы сказать какой-то пьяный бред.

Хэй Му Дан слишком хорошо знал этот взгляд. Он видел его и раньше, когда был всего лишь «учеником» этой невозможно прекрасной и величественной женщины. Хотя бы это осталось от того, кем Мэйгуи была до смерти. И тон такой же, как и взгляд. Наслушаться невозможно!

«— Скажу снова: если хочешь, можешь вернуть мне должок.

— Не говори так, будто делаешь мне одолжение, — прошипела как кошка Мэйгуи.

— Как бы я посмел? Ты имеешь полное право делать с моим телом все, что хочешь. Все-таки благодаря твоим процедурам и заботе я смог переплюнуть всех в своем поколении в культивации. Хочешь приласкать или наказать, или укусить в ответ — делай. Вся моя жизнь — в твоей власти».

Было ли ему стыдно за эти слова? Ничуть. Ведь это чистая правда.

Он не знал, как сложилась бы его судьба, не встреть он Мэйгуи тогда? Скорее всего умер бы на улице от холода.

И за спасение от смерти, он будет вечно благодарен Мэйгуи. Потому и власть над своей жизнью всецело отдал ей, даже если она об этом не знает. Ну, не знала до того момента.

Да, он заработал то, что имеет, и своим трудом. Так как хотел отблагодарить Мэйгуи за то, что она в него поверила, вложила свои силы и помогала раскрыть сокрытый в нем потенциал. Учился и тренировался, а после исполнял обязанности Верховного заклинателя. Без ее протянутой руки помощи, он так и остался бы прозябать на улице, даже не подозревая о своих способностях.

«— Вот именно. Я уже говорила — ты мой. И никто больше не имеет над тобой такой же власти, как я. Поэтому больше не смей кому-то еще вить из себя веревки и идти на уступки. У тебя договор с божественным зверем. Так наконец покажи эту силу! Тебя благословили сами боги! Хватит играть по чужим правилам, давно пора писать свои! Это твоя гора, и ты ее хозяин, Хэиманг Ше! В цитадели ты сейчас самый сильный. Так пользуйся этим! — сказала повелительно Мэйгуи, смотря сверху-вниз».

Этот призыв к действию разжег огонь в сердце. Будто вытащил из-под толщи воды, в которую он погружался эти 5-6 лет.

Да, еще вчера в таверне, когда Мэйгуи его спросила: почему он позволяет старику многое (?), он посчитал, что так сохраняет тот образ, который строил долгие годы. Не хотел потерять союзников.

Он и так прекрасно понимал все, что ему сказала Мэйгуи, но чувствовал, как связаны его руки. И не может исполнить то, что должен, то что по силам только ему одному. Страх потерять все, что заработал годами трудов, сковал его.

Он боялся потерять союзников, если они узнают, что в нем течет такая же кровь, что в убийце его наставницы. Но разве Вэньмину мешало кровное родство строить свою репутацию среди дворян? Отнюдь. Не желая следовать планам главы, он отказался от родственных связей с кланом Юн. Как понял Хэй Му Дан, его второй брат использовал фамилию родной семьи его матушки. И сейчас имеет большой вес и успешную репутацию среди дворян и торговцев. На Фестивале талантов, Вэньмин разговаривал со знакомыми ему заклинателями из дворянских домов.

Так почему его, Хэй Му Дана, должно связывать это родство? И пугать его происхождение? Он уже давно не принадлежит клану Юн. Наоборот, его уже давно вписали в семейный реестр клана Ван. И с поддержкой клана Ван, он сможет удержать союзников, даже если его родство с кланом Юн раскроется. Он просто скажет, что глава Юн сам давно вычеркнул его имя. Вэньмин, как нейтральная сторона и свидетель тех событий, может подтвердить. Даже глава клана Хэ может подтвердить...

Действительно и чего он все это время боялся? Он тоже зарабатывал себе репутацию среди заклинателей. Не может же она развалиться только из-за того, что родился он в клане Юн? Это мелочь. С такой поддержкой, ему не должна быть страшно, что раскроют, что он младший сводный брат Юн Вея...

Что ж, если старик захочет потопить его, если решит больше не идти на уступки, то Хэй Му Дан тоже его потопит.

Юн Вея ему не жалко. Тот давно мертв. Какая ему разница, что стало с его репутацией?

Нет, в каком-то смысле он даже окажет братцу помощь. Тот хотел прославиться? Так, Хэй Му Дан ему поможет! Но не как «герою спасителю», а как «злодею», убившему Верховную заклинательницу из-за кольца, силы божественного зверя. Это очень меняет ситуацию, неправда ли? Если простые люди об этом узнают, то старая небылица про «героя, убившего двуличную змею» забудется сам собою. И репутация Мэйгуи будет очищена спустя 5 лет после ее смерти.

Это вызвало такой подъем силы духа, что даже дышать стало легче, а глупая улыбка сама полезла наружу.

«— Но ты сама говорила, чтобы я не был тщеславен, иначе это меня погубит, разве нет? — спросил он.

— И ты хочешь сказать, что эти слова тебя сдерживали все это время? Ты рожден с судьбой, что когда-нибудь станешь великим. Я лишь помогла сделать первые шаги к твоей судьбе, а дальше ты это делал уже играючи. Так делай это и впредь. Это твоя судьба и тебе ничего не надо менять, в отличии от меня. И кто вообще из заклинателей не тщеславен (?), главное, чтобы ты сохранил свое сердце открытым и закалил его. Не повторяй моих ошибок и ошибок моего предшественника. Теперь понятно?»

Понятно. Теперь ему все ясно.

Мэйгуи на протяжении более 10 лет верила в него. Что он сможет исполнить свою судьбу. Что его судьба стать Верховным заклинателем, нет... самым сильным бессмертным заклинателем в Поднебесье! И помогала всем, чем могла.

Но даже когда ее не стало, он после траура, быстро влился в эту новую роль. Будто был рожден для этого. Так в каком месте Мэйгуи — злодейка?

Тщеславие и правда порой брало им вверх. А кто-то им и живет. Например, старик Юн.

Но о каких ошибках, говорила Мэйгуи? Она лишь закрылась ото всех, чтобы защитить силу божественного зверя от алчных рук. В каком-то смысле, Хэй Му Дан ее понимал. Сила Уиншэ огромна. Она может принести как благо. Но в не тех руках способна обратить Элу в руины...

— Надо будет как-нибудь у нее уточнить, что она имела в виду?

А ошибка ее предшественника? Тоже не очень ясно. Да, он натворил дел, когда сошел с ума из-за искажения ци. Но разве он хотел этого? Его не успели спасти, и он стал кошмаром для Элу на долгие 10 лет. И только после смерти вернул ясный рассудок.

Вспоминая его лицо, Хэй Му Дан подумал, что это должно быть до искажения был очень великий человек и хороший Верховный заклинатель. Он чувствовал это. Это очень напоминало ту же ауру, что была (и есть) у Мэйгуи. Они точно не родственники? Или пост Верховного заклинателя дает такую ауру? Про это он тоже хотел бы спросить у Мэйгуи.

«— Я не говорила тебе этого раньше, так что скажу сейчас. Неважно, как тебя зовут: Хэиманг Ше или Хэй Му Дан, — ты в первую очередь тот, кто больше 10 лет был моим учеником, а теперь один из самых моих близких людей. Я не хочу видеть, как кто-то ломает твою жизнь. Ты рожден для того, чтобы сиять. Так сделай это и делай со всем присущим тебе достоинством... прошу тебя, не упускай эту дарованную тебе небесами судьбу... Хорошо?»

Свое настоящее имя, Хэй Му Дан ужасно не любил. Нет, ненавидел с тех пор, как узнал о нем. Оно вызывало отторжение. И разжигало кровь в венах.

Но из ист Мэйгуи, оно не приносило тех негативных эмоций и ассоциаций, как обычно. Наоборот, он чувствовал трепет в груди и легкость в животе, когда она случайно или специально упоминала это имя.

За эти несколько месяцев, как Мэйгуи вернулась, и он услышал свое имя от нее, его прежняя ненависть растаяла. Он даже привык и был готов полюбить это имя. Но только если будет слушать от Мэйгуи.

Так как для нее, это имя часть него. Его прошлого. А без прошлого — нет будущего. Пусть «Хэиманг Ше» будет его именем личным. Только для тех, кто ему дорог.

«— Хорошо. Ради тебя я готов подняться на Небеса и спуститься на дно Диюя. Главное, чтобы никто не смог нас разлучить. Снова я эту разлуку не переживу».

Да, он готов подняться до Небес, ради того, чтобы переписать небесные законы. И после смерти, если погибнет, пройти весь Диюй, чтобы стать сильнее, ради нее одной. Все, что угодно. Лишь бы не потерять ее. Или жизнь теряет смысл.

Смог бы он жить дальше, если бы она не вернулась? Возможно, сил отомстить и ее очистить репутацию, хватило. Но дальше что? Как дальше жить без той, кому он отдал сердце? Легче найти преемника, выпить яду и забрать с собой на зло тем, кто хотел бы получить это могущество для корыстных целей, кольцо.

И если Мэйгуи снова погибнет. Если он и станет бессмертным и небожителем, то только чтобы переписать небесные законы и вернуть ее. Или спустится в Диюй, чтобы найти способ также вернуть ее.

Пережить новую разлуку выше всех его сил...

— Вижу, ты вспомнил и все осознал. Это хорошо. Потому что я хочу поговорить с тобой, — голос Уиншэ вывел Хэй Му Дана из воспоминаний и раздумий, в которые он окунулся с головой.

Юноша перестал бездумно пялиться в одну точку и посмотрел в сторону дракона.

Тот встал с кровати, на которой валялся уже видимо долгое время, и подошел к рабочему столу со сложенными на груди руками.

— О чем же? Надеюсь, не насмехаться над тем, что было, потому что поспешу тебя разочаровать: я нисколько не смущен тем, что было и что делал.

— Какого же низкого ты обо мне мнения...

Хэй Му Дан только хмыкнул. Порой насмешки дракона несколько бесили. И он лишь вернул ответ. Задеть он никак не хотел, просто показать, что не стоит этим злоупотреблять.

Уиншэ не выглядел оскорбленным.

— Какой ты скучный. Но ладно, с этим можно смириться. Итак, я хотел задать тебе вопрос. Только сначала подумай, прежде чем отвечать.

— Это проверка? — изогнул бровь Хэй Му Дан.

— Нет. Праздное любопытство. Итак, для чего ты хочешь достичь бессмертия? Да, тебе суждено его достичь. Но судьба, твои собственные помыслы и цель — это две разные вещи. Я не жду от тебя мгновенного ответа.

Хэй Му Дан сначала подумал, что это какая-то шутка. Зачем ему бессмертие? Будто это какой-то пустяк! Или какая-то безделушка! Хотя для божественного зверя, которому уже больше 1000 лет, и повидавшему многое в своей жизни, и даже решившему от отчаяния связать свою жизнь и душу с каким-то кольцом, это пустяк.

Но после спросив себя лично, Хэй Му Дан глубоко задумался. Он вспоминал слова Мэйгуи и свои размышления.

Он даже потер точку на лбу, чтобы легче было думать. А после дал ответ:

— Я хочу достичь бессмертия, чтобы защищать тех, кто мне дорог. И это не только Мэйгуи. Тебя, Хуобайше с ее подопечными, Зиана, Элу я тоже хочу защищать{6}. Вы моя семья. Элу — то, что защищали Мэйгуи и ее предшественник. Теперь моя очередь. Вы все важны мне, и я хочу достичь бессмертия, чтобы защищать вас. Одной жизни на это не хватит. Для этого мне и нужно исполнить свою судьбу. Если вас не будет, какой смысл будет в бессмертии?

— Ясно. Чего еще ожидать от того, кто был учеником Мэйгуи? Ты третий человек в моей жизни, кому нужно бессмертие не из-за жадности и просто желания прожить дольше, чем отведено смертному человеку, — ответил Уиншэ.

— Третий? А кого еще ты спрашивал? — не мог не спросить Хэй Му Дан.

— У Мэйгуи, когда мы познакомились. И у того Святого, с которым долгое время был в бегах. По их ответу можно судить, что им просто светило это самое бессмертие. Но если тот даос смог достиг бессмертия, то Мэйгуи не так повезло. Теперь ты. Тебе суждено стать бессмертным. Это ясно видно. Так что не забывай свою цель... Хотя бы ты должен ее исполнить, — последнее Уиншэ сказал тихо, но Хэй Му Дан его услышал.

— А что твой знакомый и Мэйгуи не смогли исполнить свою цель?.. Хотя с ней все ясно. Но твой знакомый...

— Мэйгуи хотела стать бессмертной, чтобы изучить мир заклинателей и показать мне его хорошую сторону, разбавить мое одиночество. Она не планировала становиться Верховной заклинательницей. Это связало ей руки. Хотя она думала, что став бессмертной и передав тебе пост, она сможет вернуться к исполнению своей цели: отправиться в путешествие и продолжить это изучение.

— Что? Она хотела уйти, став бессмертной?? — вскочил с места Хэй Му Дан.

Он даже побледнел.

— А точно, она хотела тебе сказать, когда ты бы вернулся. Но погибла и не стала бессмертной. Сейчас она кажется вообще забыла о своей первоначальной цели. И хочет стать снова сильной, чтобы выжить, — лениво ответил Уиншэ.

Хэй Му Дан снова сел и откинулся на спинку кресла. И чему он удивляется? Это же Мэйгуи!

Тем более, она тогда даже не догадывалась о его чувствах. Да и какое ей было дело? Их разделяла пропасть. Не то, что сейчас.

— Ладно, забыли. А какая цель была у твоего знакомого, помнишь?

— Очень ясно. Он хотел стать бессмертным, чтобы изучить красоту этого мира, написать о ней и нарисовать ее, чтобы потом поделиться с теми, кто не способен узреть эту красоту.

— Это... красивая цель. Твой знакомый — мечтатель, — сказал Хэй Му Дан.

— Да, мечтатель. У него слишком большое сердце было. Даже пока мы были в бегах, он продолжал своим желанием «познать красоту этого мира» влипать в ситуации, и меня тоже втягивать в это. В итоге, нам все равно приходилось убегать, — заворчал Уиншэ.

— Да, вы были лучшими друзьями, — усмехнулся Хэй Му Дан.

Божественный зверь только раздраженно фыркнул.

— Так, а почему он не смог выполнить свою мечту? Ты же упоминал, что ему открылась возможность вознестись, значит он достиг бессмертия?

Божественный зверь не сразу ответил.

Он невольно вспомнил тот день, когда им пришлось разойтись. Этот даос выглядел так, после того, как понял, что его ждет вознесение, будто смертник, идущий на казнь. Он улыбался, но это было не искренне. Уиншэ это чувствовал.

«— Почему ты расстроен? Ты же скорее всего вознесешься и исполнишь свою мечту, — сказал он тогда.

— Я хотел достичь бессмертия, а не вознесения. Если я вознесусь, то не смогу изучить красоту этого мира, потому что я должен буду отказаться от мира смертных. Но я не хочу становиться небожителем, принося в жертву свою мечту, которой я следовал всю свою сознательную жизнь. Знаешь, как я тебе завидую, У-сюн? Ты божественный зверь, и в каком-то смысле бессмертен. И тебе не надо возноситься, потому что ты уже равен по силе с небожителем, — с печальной улыбкой, сказал этот даос.

— Завидуешь мне? Нашел чему завидовать! У тебя появилась возможность прекратить охоту за твоей кровью, которая якобы может «исцелить от любой хвори». А мне придется и дальше торчать среди этих алчных людей! Да я лучше разобью свой духовной камень, чем позволю кому-то им завладеть! Лучше самому закончить свои страдания, чем это сделают другие... — сорвался он тогда. — Может даже если бы ты, став небожителем, избавил меня от мучений...

— У-сюн, ты с ума сошел! У меня рука бы не поднялась тебя убить. Даже если ты бы меня просил. И своей мечтой я тоже не хочу жертвовать... вообще, ни чем жертвовать не хочу. Ни мечтой, ни тобой, ни привязанностями. Как бы не был жесток этот мир ко мне, я люблю его красоту. И не перестану любить. А ты, прошу, не заканчивай свою жизнь своими руками. Живи, Уиншэ. Если ты умрешь, то знай, что я расстроюсь. А мы есть только друг у друга. Найди себе цель в жизни, в бессмертии. Но не накладывай на себя руки, — сказал этот глупый наивный даос, взяв его за руку. И продолжал улыбаться, будто это могло переубедить собеседника».

Как жаль, что переубедить не удалось. Он все равно связал свою жизнь с кольцом. Хоть и оставил лазейку. Видимо, те слова все же оставили в нем свой след.

Больше они не виделись. И причин не умирать, как и пожертвовать собой стало больше.

— Как я понял, вознесение могло, по его мнению, отнять возможность исполнить мечту. Но так как мы больше не виделись, я не знаю: вознесся он или нет, и исполнил свою цель? Помню, что вознесение и преследование могли отнять у него воплощение мечты. Но он не хотел жертвовать ни мечтой, ни привязанностями.

Хэй Му Дан стало несколько грустно за божественного зверя{7}. У Уиншэ есть бессмертие, но он не знает зачем оно ему? А те, у кого не было бессмертия (тот даос, Мэйгуи, и Хэй Му Дан), пока что не смогли воплотить свои мечты в жизнь. И достижение бессмертия принесло им немало проблем, отдаляя от мечты.

— Если Небеса смилостивятся, вы когда-нибудь свидитесь. И тогда ты сможешь узнать: вознесся твой знакомый даос-мечтатель и исполнил ли свою мечту?

Уиншэ фыркнул. Он не верил в милость Небес. Но не стал спорить.

— Поживем-увидим, — только сказал он.