Кольцо дракона💍🐉

Песня к главе: Still Here - Onsa Media.

Хэй Му Дан не видел бывшую наставницу только один день. Даже Мадам Юн и Зиан не видели ее. Хотя обычно, они были с ней, так как Мэйгуи занималась с Зианом, а Мадам Юн просто составляла компанию.

Не только Мэйгуи, Хуобайше тоже не видели один день. Уиншэ стал реже проводить времени в кольце и больше проводить времени снаружи, а недавно еще и в компании огненной хули-цзин. Однако они не пересекались.

Хэй Му Дан уж забеспокоился, что что-то не так. Но его беспокойство развеял Гу Нин, который пришел в кабинет своего господина и поклонился.

— Что такое? — спросил Хэй Му Дан, скрывая беспокойство.

Уиншэ, который сидел на кушетке у окна, отвел взгляд от пейзажей снаружи и обратил все внимание на эконома.

— Госпожа Байху попросила встретиться с ней у храма Гуаньинь в час козы. Она будет ждать вас там, — сказал Гу Нин и не разу не заикнулся (!).

— Байху? — Хэй Му Дан не сразу понял про кого идет речь, а потом вспомнил, что это имя «таинственной заклинательницы храма Хуа», но какой смысл Гу Нину называть Мэйгуи этим именем?

— Госпожа сказала, что сама пояснит, — сказал Гу Нин, будто прочитав мысли заклинателя.

— Я тебя понял, иди.

— Слушаюсь, господин.

Гу Нин покинул кабинет Верховного заклинателя. Когда за ним закрылась дверь, Хэй Му Дан встал и начал ходить из угла в угол, размышляя над услышанным.

— Я конечно понимал, что некоторое время мы с ней будем избегать друг друга, но целый день от нее было ни слуху, ни духу! Я конечно рад, что она не пытается избегать меня после того, что произошло, но такие перемены меня напрягают.

— Видимо ей нужно было время на подумать. Возможно, она придумала новый план? Не пойдешь, не узнаешь. Но я не понимаю, почему она назначила встречу у храма Гуаньинь? — сказал Уиншэ.

Хотя он знал. В храме скрыт вход в гробницу, где погребено тело Мэйгуи.

Хэй Му Дан остановился, видимо также осознавая причину. Гробница. Мэйгуи хотела встретиться в гробнице, где погребено ее тело.

Час лошади подходил к концу. И скоро наступит час встречи. Дойти до павильона Йонгхэнг и переодеться он не успевал, поэтому решил закончить кое-какие дела и пойти так — в наряде Верховного заклинателя. Уиншэ пошел тоже.

На переднем дворе храма смотря на пустые клумбы для пионов стояла Байху. На ней было пепельно-голубое ханьфу, со струящееся как облако юбкой. Теплая накидка с меховым воротником. Она была без доули, от того ее луновидное лицо было открыто. В черных, как смоль, волосах, убранных в изящный пучок, была заколка с фениксом. На поясе висели ножны Кумеигуи. В любом случае, Байху походила на небесную фею. Однако красная подводка персиковых глаз делала ее больше похожей на снежную лису.

Огненная же хули-цзин не была в образе заклинательницы. Она была в ханьфу огненного цвета, с огненно-рыжими волосами, собранными в аккуратную прическу, с рыжими лисьими ушами на макушке. И с веером рыжих хвостов за спиной. На ней были украшения с рубином, которые ей подарил Хэй Му Дан после поездки в клан Ван. Алая подводка на кончиках золотых глаз.

Хэй Му Дан даже замер, когда увидел девушек. Уиншэ легонько подтолкнул подопечного вперед.

Байху и Хуобайше обернулись к Верховному заклинателю и божественному зверю.

— Рада, что вы пришли вдвоем. Нам есть о чем поговорить. Пошлите, — сказала Байху.

Она развернулась и пошла в храм. Хуобайше пошла с привычной улыбкой за подопечной.

— Наставница, у вас все хорошо? — не удержался от вопроса Хэй Му Дан, смотря на ставший непривычным знакомый облик заклинательницы.

Байху остановилась на пороге храма.

— Хэй Му Дан, сейчас я могу сказать только то, что решила сменить имя. «Бай Мэйгуи» умерла 5 лет назад. Отныне я «Байху»... Спустимся, и я поясню, — сказала Байху и не дала возможности задать еще вопросов.

Она вошла в храм и взглянула на алтарь подношений для богини милосердия.

Вчера она провела много часов в гробнице. Осознавая все, что понимала, по новой.

В год ее смерти появился храм Гуаньинь. В этом храме скрыт проход в гробницу, где стоит гроб с ее телом. А учитывая то, что произошло по пьяни между ней и Хэй Му Даном, она поняла значение этого храма.

Ее и раньше чуть ли не возносили на пьедестал, когда она одолела «тирана». Было ли дело в неместной красоте, или в ее договоре с божественным зверем (?) — уже неважно. Это было давно. Сейчас репутация «Мэйгуи» испорчена, она считается «злодейкой».

Однако оказалось, что кто-то даже спустя 5 лет после смерти злодейки считает ее сродни богине милосердия. Какая честь! Если бы Байху не знала Хэй Му Дана больше 15 лет, она бы не поняла, что он так относится к ней. Да, она его спасла от смерти на улице. Да, помогла раскрыть его потенциал, как заклинателя, дала еду, одежду и крышу над головой. И за это он считает ее, с ее то характером, «Гуаньинь»? Было неловко, и в то же время согревало ее.

Она уже решила, что эта война с простыми кланами не только из-за того, что ее убили, но и ради Хэй Му Дана. Она не хотела, чтобы кто-то помешал ему исполнить свою судьбу, ведь он достоин этого. А еще он часть ее семьи, а своих она никогда не давала в обиду.

Отставив в сторону статуэтку богини в сторону, Байху открыла проход в гробницу. Хуобайше создала огненные фонарики, чтобы осветить лестницу вниз.

Никто не произносил ни слова. Хэй Му Дан осмыслял то, что ему сказали. Он не ожидал настолько такого резкого решения в смене имени. Это для того, чтобы скрыть возвращение Мэйгуи? Хэй Му Дан находил все меньше черт во внешности той «служанки», направляющей на него меч в тронном зале Чэншуи; от образа «Верховной заклинательницы» остались только шпильки в знакомых прическах и персикового цвета глаза. Это был совсем другой человек. Отдающий чем-то знакомым из его воспоминаний. Но не было ощущения той «пропасти», как когда он был лишь учеником. Сейчас он был связан фиктивной помолвкой с заклинательницей из храма Хуа, с его «шишу Байху». И это было что-то новое и неизвестное, будоражищее кровь.

Когда они спустились в гробницу, два магических зверя и Верховный заклинатель замерли, когда Байху подошла к гробу и сняла крышку.

Она взглянула на полуразложившийся до голых костей труп, и даже провела кончиками пальцев по щеке покойницы. Это было так странно! Она жива, хоть и в другом теле. Но все равно видит свое прошлое тело, которое умерло и почти разложилось до праха. Она жива и в то же время мертва уже как 5 лет. Потом Байху взглянула на сложенные на животе руки, превратившиеся в костяшки.

Палец, на котором она носила кольцо божественного зверя, отсутствовал. Байху сняла со своего левого пальца копию кольца и надела на левый палец трупа. А после закрыла гроб. Она могла сделать это и вчера, но решила закрыть этот вопрос при свидетелях.

Обернувшись, она улыбнулась хули-цзин, дракону и Верховному заклинателю.

— Теперь меня точно не свяжут с бывшей служанкой молодого господина Хэ. Но это ладно, я хотела бы обсудить вот что, — сказала торжественно Байху. — До этого мы сидели в засаде и собирали информацию, но теперь перейдем в нападение. Защита тоже нападение, так что мы будем одновременно укреплять защиту цитадели — укрепляя союзы с именитыми кланами и храмом Хуа — и в то же время ослаблять противника, устраняя его союзников. Глава клана Хэ уже в наших руках, но этого мало. Судебное поднятное дело после Нового года станет ярким ответом от нас нашему врагу: временному перемирию пришел конец. Мы переходим в состояние войны.

— Ты уже знаешь, сестра Байху, что я на твоей стороне, — сказала Хуобайше с веселой улыбкой.

— Скажи честно, ты решила перейти в наступление, потому что осознала для себя что-то после случившегося позавчера? — спросил Уиншэ.

— Да. Этот старик считает меня — заклинательницу храма Хуа, чьего лица так и не увидел — человеком с дурными помыслами. В который раз приписывая мне образ «двуличной змеи». Ну что ж, в моих планах не было играть роль «белого лотоса»{1}. Он хочет иметь дело со «змеей», он ее получит. А также соблазнительницу-«хули-цзин» в придачу. Посмотрим, как он отреагирует? — криво усмехнулась Байху.

С детских лет она не отличалась послушанием и была бойкой. Давала сдачи тому, кто ее обижал. И пакостила за спиной, чтобы удовлетворить свою злопамятность. Но это не значит, что она бессердечная. Невиновных она не обижает. Наставники в храме Хуа не смогли перевоспитать ее «колючий» нрав. Но зато помогли направить ее нрав в хорошее русло: защищать себя и тех, кто дорог, привили свою философию, терпение и умение скрывать ее желание «напакостить».

И это помогло ей 20 с лишним лет быть Верховной заклинательницей, и твердой рукой руководить Элу.

Сейчас она направила все силы и все, что знала на то, чтобы защитить тех, кто стал ее семьей здесь в Элу. И защитить честь храма Хуа. Некоторые не понимают по-хорошему, значит надо проучить их по-плохому.

Уиншэ на ответ бывшей подопечной только хмыкнул. Ему ли не знать ее норов и методы пакостить?

Хэй Му Дан один продолжал сохранять молчание. Вроде бы та, кого он любит, изменилась. Но в то же время нет. А может у него чувства изменились? Да, стали еще сильнее и глубже. Он до сих пор был готов идти до конца за этой заклинательницей. Сопровождать и защищать ее.

Бай Мэйгуи или Байху — неважно, она это она. И он на все готов ради нее. И готов это доказать, если понадобится.

Он вышел в перед и сел на колени перед заклинательницей, чем вызвал у троих изумление.

Хэй Му Дан взглянул снизу-вверх на Байху своими яркими как звезды глазами.

— Я уже говорил это, но скажу вновь. На мою помощь, поддержку и защиту ты{2} можешь спокойно рассчитывать. Это не только твой бой, но и мой. И я готов его принять, сражаться плечом к плечу. Позволь мне стать твоим мечом и щитом? Я хочу отомстить за тебя, за себя, восстановить репутацию своей «наставницы» и решить вопрос с ее предшественником, защитить восстановленный когда-то наставницей порядок в Элу.

Хэй Му Дан сложил размашисто руки на уровне груди так, что рукава темно-синего ханьфу взметнулись как птичьи крылья. И глубоко поклонился.

Нависло молчание. А потом на его плечо легла рука, отчего по его спине пробежал табун мурашек. Он заметил подол юбки перед собой. И невольно приподнялся, заглядывая в теплые персиковые глаза стоящей над ним заклинательницы.

Байху коснулась правой рукой подбородка юноши и приподняла его голову, заставляя его закончить с таким глубоким поклоном.

— Ты и так это все делаешь. Просто не прекращай. Я хочу увидеть, как ты исполнишь свою судьбу, и никому не позволю тебе помешать. Ты более чем этого достоин. Но прошу: не приноси себя в жертву ради меня. Мне повезло чисто случайно сбежать из загробного мира благодаря моей обиде на убийцу. Но о тебе я, к сожалению, такого сказать не могу.

Хэй Му Дан сглотнул. В его глазах загорелась уверенность. Он мягко взял руку заклинательницы и сказал:

— Ради тебя я готов подняться до Небес и спуститься в глубины Диюя. Я же уже говорил, что если умру, точно также сбегу и вернусь в мир живых, как феникс. Верну всю силу и снова последую за тобой. Я не могу умереть с концами, пока ты есть рядом.

Байху прикрыла глаза и показала тень улыбки.

— Я тебя услышала. Прошу, сдержи слово.

— Обещаю. Иначе пусть меня поразит молния Уиншэ.

Дракон только закатил глаза. Хуобайше только ухмылялась. Байху кивнула и помогла юноше встать.

— Когда Новый год закончится, будет судебное разбирательство. Это лишь бой во время войны. Надо показать нашему врагу, что мы больше не позволим попирать нас ногами и готовы дать отпор, — сказала она.

— Нас ждет опасное противостояние с врагом, что уже долгое время скрывался в тени, — сказал Уиншэ.

— Но у нашего врага нет двух магических зверей Святого и Божественного уровня. Тем более, обо мне никто не знает, — сказала Хуобайше.

Байху улыбнулась. Она была рада, что рядом с ней были такие верные друзья и соратники. Несмотря на риск, они готовы вместе сразиться с их общим врагом.

💥💥💥

Покинув гробницу, Байху позволила магическим зверям уйти вперед. А сама остановила Хэй Му Дана у алтаря богини милосердия.

— Не хочешь мне ничего сказать? — спросила Байху, заглядывая в омуты напротив.

— Я же вроде все сказал, — сказал Хэй Му Дан.

Но он не мог не сказать, как был взволнован.

Почему он раньше об этом не подумал? Он же считай прямо укажет на свою родственную связь с кланом Юн перед всеми и перед наставницей тоже! Он обязан обсудить это прежде, чем выносить на всеобщее обозрение! Но страх сковал его горло и сердце в тиски. Они наконец перешли через эту трещину и сблизились. Что если это разрушит все? Однако на обмане ничего не построишь.

Хэй Му Дан решил все же принять это испытание лицом к лицу, а не убегать как раньше. И предстать перед судом в лице его бывшей наставницы. Смогут ли они потом наладить отношения (?) — дело другое. Ему следует взять ответственность за сокрытие правды на себя, как взрослому самодостаточному заклинателю.

Хэй Му Дан опустил виновато глаза, обдумывая это, а после посмотрел решительно в персиковые глаза напротив.

— Да, мне есть, что сказать, прежде чем произойдет это судебное разбирательство. Выслушаешь меня? — начал Хэй Му Дан очень уверенно, но под конец его голос стал тихим.

— Конечно, пошли. Нужно закрыть все недомолвки как можно раньше, чтобы в будущем ложь не отравляла наши отношения, — сказала Байху и повела Верховного заклинателя за собой.

Уиншэ и Хуобайше ждали заклинателей у развилки к павильону Йонгхэнг.

— Не ждите нас, нам надо поговорить кое о чем, — сказала Байху, подойдя к хули-цзин и дракону.

Те заверили заклинательницу в том, что у них и свои дела есть. Но когда парочка ушла в сторону дворца Чэншуи дэ Лонг, два магических зверя скрыли свое присутствие и отправились следом. Они не стали заходить в тронный зал, а остались за дверью. Им и так было прекрасно слышно.

По пути сюда Байху попросила Гу Нина освободить дворец от слуг и пока не позовет, никого не пускать. И самому Гу Нину лучше не входить. Эконом сказал, что все сделает и ретировался с глаз долой.

Байху прошла тронный зал гордой и твердой походкой, как в прежние времена, когда была Верховной заклинательницей. Она села на трон и посмотрела на стоящего у подножия возвышения Хэй Му Дана.

Со стороны это смотрелось так странно и нелепо! Сам Верховный заклинатель (!) стоял с выражением провинившейся собаки у подножия трона, который принадлежал ему вообще-то, а его судьей была девушка лет 17 с луновидным лицом и тонкой талией.

— Ну, говори. Я слушаю, — сказала мягко красавица на троне.

Хэй Му Дан собрал всю волю в кулак и сказал:

— Я должен был сказать это раньше, но испугался. Хотел унести это с собой в могилу. Однако после недавнего... После всех сказанных слов тогда, я понял, что поступлю ужасно, если продолжу врать. Как можно мне доверять, если я так долго скрывал это от вас... от наставницы?

Байху прикрыла глаза за веером ресниц. Хотя она уже знала, что ей расскажут, ей все же хотелось услышать чистосердечное признание от Хэй Му Дана. Не из мести. Она хотела, чтобы он наконец принял эту неприятную правду и больше не мучился от этой ноши.

Хэй Му Дан рассказал все. По началу было тяжело выдавливать по слову, но после стало легче. Слова полились сами собой от всего сердца.

Он был не просто бездомным мальчиком, сиротой, как могла, наверное, подумать его наставница. Родители его были живы, хотя лучше бы чтобы была жива только его матушка. Так как его отец такая мерзкая мразь, что хотелось плеваться при мысли о родне с ним. Этот человек сначала дал ему такое ужасное имя, а когда не увидел, чтобы у ребенка имелись зачатки способностей в роли заклинателя — выкинул на улицу, как шавку! Еще и в начале зимы! Хэй Му Дан не стал умалчивать, что обиды на родную мать он не держал. Та была лишь слабой женщиной, еще и наложницей, потому с ее мнением не считались.

До 12 лет Хэй Му Дан жил не тужил, учился, тренировался, выполнял свои обязанности ученика. Но однажды, когда они с наставницей ездили на собрание кланов на территории клана Ван и остановились в его родном городе, его матушка неведомо как связалась с ним. Как понял Хэй Му Дан: его матери помогла мать Вэньмина. Две женщины неплохо ладили, потому мать Вэньмина была готова помочь 3 Мадам Юн связаться с Хэй Му Даном. Переписка после велась тайно.

Он делился с матерью своими успехами в учебе. И получал сведения об планах главы клана Юн и Юн Вея.

Что же касается Юн Вея, Хэй Му Дан лично познакомился с ним в 13 лет, когда впервые принял участие в Фестивале талантов. Он и сам был удивлен, что они с Юн Веем так похожи. По словам его матери, они оба видимо унаследовали внешность главы клана, когда тот был моложе{3}. Но Юн Вей был еще хуже характером, чем его отец. С тех пор как они встретились: стали сначала просто соперниками на Фестивале, а после заклятыми врагами. Юн Вей много раз занимал высокое положение в списке.

Но 7 лет назад, он проиграл своему младшему единокровному брату и занял 2 место. Это стало последней каплей для Юн Вея. И 5 лет назад он проник в цитадель и убил Верховную заклинательницу, подставив своего брата.

Хэй Му Дан знал, что простые кланы что-то замышляют, однако он не знал, как это рассказать? Тем более, видимо простые кланы решили напасть раньше, чем говорилось в письме. То есть до его возвращения с задания. Если бы он не задержался по пути обратно, то успел бы спасти наставницу от смерти! Да чего уж там? Ему следовало давно рассказать обо всем, но он ужасно стеснялся признаваться в таких связях. В клане Юн хорошими людьми оставались его родная мать (и Зиан) и Вэньмин с его матерью. Все. Поэтому Хэй Му Дан и взял роль «героя, победившего злодейку» на себя. Он чувствовал себя виноватым в произошедшем.

Когда Хэй Му Дан вернулся, в цитадели происходило черти что. Заклинатели-наблюдатели и стражи цитадели сражались с кем-то, похожими на наемных убийц. Хэй Му Дан кое-как прорвался ко дворцу и не успел: Мэйгуи испустила дух к его приходу.

Но не это разозлило его, когда он пришел, а то, что сделал Юн Вей: тот отрезал правый палец у уже умершей заклинательницы и собирался снять кольцо, которое не снималось (!).

Между братьями завязалась борьба. Они сражались на мечах, даже просто дрались, катаясь по полу. Если бы Хэй Му Дан не убил Юн Вея, тот убил бы его.

Те стражники, что освободились и прибежали на помощь, забрали тело Юн Вея и унесли его сжечь. Поэтому, когда главы кланов и главы школ прибежали во дворец, они увидели только Хэй Му Дана, оплакивающего умершую наставницу, которую тот прижимал к себе.

Хотя было больно, Хэй Му Дан старался учиться жить самому. Еще бы этот старик не прилип, как намазанный смолой{4} — жить было бы в разы легче. Теперь когда клан Юн лишился наследника, старик решил, что Хэй Му Дану это понравится. Юн Вей мертв, Вэньмин отказался ввязываться в планы старика, а Зиан был еще маленьким. Тем более, 3 мадам Юн, заручившись поддержкой 2 мадам и даже Хозяйки клана, не позволила сделать наследником Зиана, забирать его и воспитывать так, как хотел этого глава клана. Она уже лишилась одного сына, потерю второго сына она уже не переживет. Поэтому даже угрожала, что если у нее заберут Зиана, она убьет себя. Глава клана, по какой-то причине, не стал настаивать и отправил 3 мадам Юн и Зиана жить в отдаленном павильоне и влачить жалкое существование, а сам как пиявка присосался к Хэй Му Дану, когда-то являющимся 3 сыном клана Юн.

С тех пор, они и бодаются, уже 6 год пошел как.

На половине рассказа, Хэй Му Дан будто больше не мог стоять и сел на колени.

Хули-цзин и Уиншэ за дверью сохраняли гробовое молчание.

Сев ровно, Хэй Му Дан положил руки на колени. Его спина была прямой, как и когда он был мальчишкой, только учеником.

— Я и раньше, будучи учеником, имел хорошие отношения с Вэнь-ланом. Он рассказал мне о том, как Зиана спасли от роли «наследника». В каком-то смысле я решил и это (роль наследника) взять на себя. Чтобы защитить единственных родных в клане Юн людей. Они также были залогом того, что я еще не уничтожил клан Юн и этого старого ублюдка.

— Я никак не смогу отрицать родство с Юн Веем. Тем более, мне было известно из переписки, что этот старик со своим старшим отпрыском что-то задумали. Они застали и меня врасплох, начав действовать до моего возвращения. Мне следовало настоять на том, чтобы вы меня никуда не отпускали, даже если бы я получил наказание. Как бы то ни было, я тоже причастен к смерти наставницы.

Байху молча смотрела на Верховного заклинателя.

Про переписку она не знала. Мадам Юн с ней об этом не говорила, но оно и понятно. Это не стоило внимания.

И все же наконец они разобрались с этим.

Ей следовало бы сказать, что она уже давно в знает, но скорее всего этим напугает юношу, и он заикой станет. А он просил больше его не «удивлять» как раньше.

— Этот старый ублюдок выгнал тебя на улицу, а спустя много лет решил «наладить отношения отца и сына»? Это в его духе. Если бы Юн Вей не погиб, старик так продолжил бы кружить вокруг него. Но ничего уже не поделаешь. Будем разбираться с тем, что имеем, — сказала Байху.

Потом опустила взгляд на Хэй Му Дана. Тот опустил голову, избегая смотреть прямо в глаза.

— Ты уже давно с ним один на один не говорил, да? — спросила Байху.

Хэй Му Дан вздрогнул. Он сначала удивился, что девушке это известно, а потом успокоился. Она могла кого-то расспросить об этом... И тут то ему пришло осознание.

Хэй Му Дан вдруг удивленно посмотрел на Байху.

— Ты уже все знала? — спросил он.

Байху только ухмыльнулась. Ну, раз он догадался, значит нет смысла скрывать.

— Да. С момента встречи с Зи-эром, — сказала она.

В такой ситуации следовало сесть, если стоишь. Но Хэй Му Дан уже сидел на коленях, поэтому он вскочил. Вид у него был пораженный.

— С тех самых пор? Почему вы тогда мне ничего не сказали??

— А что? Ты рассказал бы? — спросила Байху, изогнув бровь.

Хэй Му Дан прикусил язык. Ну да, если бы его так не размягчило то, что между ними произошло недавно, он так и продолжил бы молчать, как рыба об лед. Справедливое замечание.

— То есть ты ждала, когда я сам расскажу? Даже если знала?

— Мне нужно было, чтобы ты наконец принял это. Течет в тебе кровь клана Юн или нет — неважно. Главное, кто ты сам по себе. А ты не плохой человек. И мы с тобой знакомы уже больше 15 лет. Я не вижу смысла принижать тебя из-за происхождения. Этому меня учили в храме Хуа, а там поверь собралось много разных людей, с разным происхождением. Вэньмин, Цзиньсун, Зиан — выделяются не благодаря клану, которому принадлежат, а сами по себе.

— Да, я уже размышлял над этим. Вэнь-сюн построил себе репутацию, не благодаря клану Юн, а сам и с помощью девичьей семьи своей матери. Я тоже так сделаю.

— У тебя итак есть репутация. Тебе нужно лишь показать, что кровное родство с кланом Юн не влияло на то, кем ты стал. Ты сделал это сам. Так что если этот ублюдок снова захочет поговорить тет-а-тет, не отказывайся. Что он там все хочет от тебя?

— Он хочет, чтобы я признал Юн Вея «героем, который убил двуличную змею», — сказал Хэй Му Дан спокойно.

— Тогда скажи, что ты сделаешь это. Желательно поговорите до суда. А там мы ему устроим сюрприз, который он навсегда запомнит. Ах да, надо тайно пригласить Вэньмина на суд, как свидетеля в том, что ты не имеешь больше ничего общего с кланом Юн. Как бы это можно было устроить?

— Я разберусь с этим сам, — сказал Хэй Му Дан, показав тень улыбки и прикрыв глаза.

Рассказав все, что его так гложило столько времени, ему даже легче стало. На него не злились, не возненавидели. Что удивительно, зная характер этой заклинательницы. И все же очень хорошо, что гроза обошла его стороной. Кажется это только сильнее разожгло огонь ее ненависти к ее врагам.

— Отлично, тогда поручу это тебе. Мадам Юн и Зиан должны быть под охраной, пока суд не закончится. Я не хотела бы, чтобы с ними что-то случилось, пока мы заняты судом.

Они обсудили детали плана. И сошлись на том, чтобы не приплетать мадам Юн и Зиана. Переписку поможет доказать клан Ван. Хэй Му Дан рассказал из слов мадам Юн, что после смерти Мэйгуи, та отправила все письма из переписки в родной клан. С помощью силы божественного зверя можно быстро вернуться в клан Ван и забрать эти письма, чем Хэй Му Дан решил заняться незамедлительно.

— Мы же могли бы избавиться от этого ублюдка сразу на суде. Зачем его отпускать? — спросил Хэй Му Дан.

Байху только загадочно улыбнулась, продолжая сидеть на троне.

— Это было бы слишком просто. Тем более, просто убив его, мы не прекратим нападки заинтересованных простых кланов ни на силу божественного зверя, ни на того, кто с божественным зверем связан договором. Это только подогреет их интерес. Пусть идет, думая, что победил этот бой. Чем выше будет его самомнение, тем приятнее будет его окунуть в грязь и реальность, которую он отрицал, — сказала елейно сладким голосом Байху.

Но по ее холодным персиковым глазам Хэй Му Дан мог точно сказать, что на самом деле это были очень зловещие и ядовитые слова, которые он услышал от своей бывшей наставницы. Даже так: он ощущал, как сильно злилась Байху, но скрывала это за ядовитой улыбкой. Так что становилось понятно, что она родилась в год змеи{5}  по воле судьбы, а не случайно. План, который она предлагала, был рассчитан на игру кошки с мышкой: отпустить, чтобы потом поймать и прихлопнуть. И очевидно, кто кошка, а кто мышка. Байху явно была настроена ввести главу клана Юн в глубокое отчаяние перед смертью.

Отплатить ему тем же, чем он отплатил ей, застав врасплох и убедив в том, что ее убил ее доверенный ученик. Хэй Му Дан понимал, что скорее всего Мэйгуи было очень больно получить смерть от рук «ученика», человека, которому она очень доверяла. Очень больно. Но ведь не он это сделал, а Юн Вей. Который уже мертв. Так что за пережитую боль от «предательства близкого человека» она собиралась отплатить сторицей главе клана Юн.

— Теперь ты понимаешь? — уже более спокойным голосом спросила Байху.

— Да, я понимаю. Следует ли мне еще что-то говорить старику, когда мы с ним встретимся? — сложив руки за спиной, спросил Хэй Му Дан.

— Нет. Остальное оставлю в твое полное распоряжение. Как и судебное заседание. Я не буду сильно вмешиваться. Это же ты Верховный заклинатель, — сказала Байху и встала с трона, освобождая место его законному хозяину.

Когда она поравнялась с юношей, то сказала на полтона громче:

— Мы уже закончили, заходите уже. Нечего топтать порог.

Дверь тронного зала открылась, и внутрь заглянули с виноватой улыбкой хули-цзин и спокойный как гора дракон.

Два магических зверя подошли к заклинателям.

Хэй Му Дан вдруг кое-что вспомнил и решил больше не откладывать в долгий ящик вопрос:

— Уиншэ, я все хотел спросить. Ты что тоже не смог распознать Юн Вея? Ты же мог защитить наставницу.

Все трое воззрились на нахмуренного божественного зверя.

Байху вспомнила тот день. Тогда она не придала этому значение. Но действительно: раз она и прочие обитатели цитадели не узнали Юн Вея, неужели и Уиншэ не заметил разницы? Но это невозможно! Он точно должен был почувствовать враждебность Юн Вея и предупредить ее.

Уиншэ тоже вспомнил события того дня, и его лицо нахмурилось еще больше.

— Этот мальчишка был не глуп. Он скрыл свою враждебность. Оттого вас легко было спутать, если он не ходил как мрачная туча. Но его аура и запах отличаются от твоего, с которыми я сталкивался на протяжении 10 лет, так что в этом он не смог бы меня обмануть. Но и аура и запах — были как у тебя. Что невозможно! Только если... — дракон внезапно замолк.

— Только если что? — подначила закончить предложение Хуобайше, заглядывая в аметистовые глаза.

Уиншэ смотрел куда-то в сторону, о чем-то думая.

— Если так подумать... нет, это точно как-то связано с темными заклинателями. Юн Вей смог скрыть свою враждебность даже от меня, его аура и запах были как у Хэй Му Дана, поэтому до последнего я не чувствовал подвоха. А после уже было поздно — договор прекратил действие, и чтобы защититься до возвращения Хэй Му Дана, я запечатался в кольце. А после ушел в спячку, продолжая наблюдать за происходящим снаружи эти 5 лет.

— Это уже не первый раз, когда «темные заклинатели» вклиниваются в это дело. Те, кто напали на нас с Уиншэ во время Фестиваля, во время допроса, тоже скидывали все на темных заклинателей, — сказала Хуобайше.

— Нас хотят натравить на темных заклинателей. А их сделать «козлами отпущения». И так как уже давно светлый путь враждует с темным, кто-то хочет убить двух пташек одним камнем. Пока оставим это в сторону, хотя стоит наведаться к темным заклинателям. Может от них мы получим еще больше информации? — сказала Байху.

Обсудив все, что должно, магические звери вышли и пошли по своим каким-то делам. А два заклинателя остались снова вдвоем.

Они пошли на прогулку в саду за дворцом Чэншуи.

— Честно говоря, я удивлен, что ты так спокойно отнеслась к тому, что узнала обо мне, — сказал Хэй Му Дан.

Байху щелкнула юношу по носу. Из-за чего тот удивленно посмотрел на заклинательницу.

— Да, я сначала боялась снова довериться тебе. Боялась, что тебя снова могут использовать против меня. Однако посидев и подумав, а также поговорив с Уиншэ, я поняла, что если не возьму все под свой неусыпный контроль, мои опасения сбудутся. Да и ты доказал мне, что тебя не могут больше контролировать. Ты сам себе хозяин. Это радует. Предательство близкого страшнее самой смерти, поверь мне, — сказала Байху.

— Я тоже размышлял над тем, что ты мне позапрошлой ночью сказала. Я не хочу, чтобы прошлое продолжало сдерживать меня, связывать руки. Но я готов принять это прошлое. Больше подобное не повторится, я обещаю, — сказал Хэй Му Дан, протянув руку, чтобы взять заклинательницу за ладошку.

Он передумал в последний момент. И все же прикосновение кожи к коже произошло, и обоих будто прошила небесная молния.

Байху обернулась, так как уже успела пройти вперед. В ее персиковых глазах читалось удивление. Она опустила взгляд на их практически соприкасающиеся руки. Хэй Му Дан смутился и собирался уже убрать руку, но ему не позволили: Байху взяла руку заклинателя, переплетая пальцы.

— Ты сам говорил, что твоя жизнь принадлежит мне, разве нет? — елейно добрым голосом сказала заклинательница и улыбнулась.

У Хэй Му Дана пробежали мурашки по спине от этой улыбки. Потому что он знал, что ничего хорошего эта улыбка не предвещала. Но также в груди растекся будто мед, такое приятное чувство, от того, что он держится за руки с любимой заклинательницей.

— Говорил. И ничего не изменилось... Что ты задумала еще? — спросил он.

— Я просто хотела сказать, чтобы ты не забывал своих слов. Говори со старым ублюдком с тем высокомерием, которое иногда просыпается в тебе. Чтобы он увидел, что не властен над тобой, — покачав головой, сказала Байху.

— Высокомерно?.. А, ты имеешь в виду манерность «Верховного заклинателя»?

Теперь у Байху отнялся дар речи. Так ее ученик специально создал эту маску? Для своего статуса «Верховного заклинателя»? Но почему тогда этот высокомерный тон и поведение в целом той ночью походили на часть него самого? Не то чтобы ей тогда не понравилось. Но все же...

— Ммх, да. Я про нее, — кашлянув, чтобы скрыть смущение, сказала Байху.

Она думала, что ее это раздражало. Но после той ночи она поняла, что не так трактовала свою реакцию. Это правда, что у нее закипала кровь, колени подгибались, сердце начинало быстрее биться. Но это было не из-за раздражения. А смущения.

— О, понял. Тогда так и сделаю, — улыбнулся привычно — от всего сердца, согревающе — Хэй Му Дан.

Эта согревающая улыбка вызывала не меньший трепет в душе заклинательницы, чем это «высокомерное поведение». Но она была совсем не против. Ведь порой это очень помогало выбраться из трясины, в которую ее засасывали мысли об мести.

Она улыбнулась краешком губ, и не отпуская руки заклинателя, продолжила гулять. А Хэй Му Дан ее сопровождал, подстроившись под ее темп, и пошел уже плечом к плечу с любимой, до сих пор не веря, что это не сон, а правда. И все его страхи остались в прошлом.

💥💥💥

И вот, когда закончился Лунный Новый год, в цитадель начали стекаться главы кланов и главы школ в сопровождении своих близких подчинённых. Никто приемов не устраивал. Так как это было не обычное в понимании собрание. А судебное разбирательство.

Мадам Юн и Зиан остались в отведенном им павильоне, под защитой стражников, посланных Хэй Му Даном.

Под четким руководством Гу Нина слуги расселили глав простых кланов, именитых кланов и глав школ с их спутниками в отведенные павильоны. А потом эконом отчитался Хэй Му Дану.

— Прибыли ли свидетели?

— Прибыли, господин. Молодой господин Хэ, как заселился, сразу пошел встретиться со своим отцом. А второго молодого господина Юн привезут к началу суда, чтобы не вызывать подозрений, — сказал Гу Нин.

— Замечательно. А как там «шишу Байху и Хуобайше»? — ухмыльнулся Хэй Му Дан, просмотрев отчет эконома.

Любой, кто увидит это подобие улыбки, посчитает Верховного заклинателя «улыбающимся тигром». Он вроде хорошо настроен, но стоит расслабиться, и тебе конец. Что ж? Он же примерный ученик своей наставницы, прослывшей «злодейкой» в народе. Она «двуличная змея», он — «улыбающийся тигр». Все по справедливости.

— Хули-цзин готовит госпожу Бай к выходу. Они пока не покидали павильон Йонгхэнг.

— А что там делает глава клана Юн?

— Слоняется без дела меж отведенными гостям павильонам, — с неким пренебрежением ответил Гу Нин.

— Отлично, пошли слуг передать, что суд начнется после часа лошади. И также приведи ко мне главу Юн. Мы с ним пройдемся.

— Хорошо, сейчас сделаю, — сказал Гу Нин, продолжая кланяться.

Он ушел, стараясь не смотреть на лицо Верховного заклинателя. Потому что знал, что там увидит злобный оскал и холодную усмешку в черных, как обсидиан глазах. И это вызывало табун мурашек.

Когда дверь за экономом закрылась, Уиншэ, все это время сидящий на кушетке у окна с закрытыми глазами, открыл их. Аметисты горели загадочным огнем. Он сидел, сложив руки на груди, и положив одну ногу на другую.

— Уиншэ, я встречусь со стариком один. Тебе не нужно меня сопровождать, — сказал Хэй Му Дан.

— А больше ты ничего не хочешь? Я загляну в павильон, а потом вернусь в пространство кольца. Тебе может в стенах цитадели ничего и не грозит, но это не значит, что надо ослаблять бдительность, — сухо сказал дракон.

— Тогда давай так и сделаем?

Уиншэ только кивнул и вышел, направившись в павильон Йонгхэнг. А Хэй Му Дан отправился на встречу.

💥💥💥

Глава клана Юн и ждал, и немного волновался, дня суда. То, что контроль над ситуацией и Верховным заклинателем вытекает из его пальцев, его беспокоило и злило. Но если уж он не мог этим владеть, пусть никому не достанется{6}.

Так было и раньше. Если он не смог получить доступ к силе божественного зверя, то никто не имел возможности ею владеть. А под никто он имел в виду всех, кто был против него: главы школ, главы именитых кланов и... главное, ЕЁ.

Видеть, что годы нисколько не портили красоту этой жестокой и холодной, как лед, женщины, а наоборот делали ее все лучше, будто не из мира сего — тяжело, до зубного скрежета бесило и тревожило что-то в глубине души.

Все было идеально спланировано, но все полетело к черту с возвращением Хэиманг Ше. Он вернулся и убил Юн Вея. А после занял пост Верховного заклинателя. То, что не удалось получить — близость с этой жестокой «богиней» (но точно не Гуаньинь!) и договор с божественным зверем — ему, досталось легко его самому нелюбимому сыну, от которого он когда-то отказался. Слишком похож, вот в чем проблема! Но только внешне похож. А его норов воспитала эта змея в обличии человека!

Доведя главу клана Юн до Верховного заклинателя, Гу Нин откланялся и ушел по своим делам.

А отец и сын остались наедине, смотря друг на друга неприязненно.

— Для чего ты хотел видеть меня? — спросил глава Юн.

Обычно, это он пытался всячески встретиться с Верховным заклинателем. А тут вдруг Хэиманг Ше его опередил и сам пригласил встретиться (!).

— Просто поговорить. Пока есть время до суда. А то после ни тебе, ни мне будет некогда, — сказал Хэй Му Дан с таинственным светом в темных очах.

— И о чем же? — не удержался от вопроса глава клана Юн.

Хэй Му Дан лишь махнул рукой, приглашая пройтись. И они отправились, куда глаза вели Верховного заклинателя.

— Возвращаясь к теме по поводу Юн Вея. Ну, того, что его «подвиг» надо обнародовать. Я подумал и решил, что надо. А то что он зря умер что ли? — лениво говорил Хэй Му Дан, поглядывая на собеседника.

Глава клана Юн был удивлен, показав это только приподнятыми бровями.

— Почему вдруг Верховный заклинатель решил это сделать? — не мог не спросить он.

Доверяй, но проверяй. А Верховный заклинатель имел такой нрав: может легко передумать, если его что-то не устроит.

— Да так, поговорил с невестой. Она сказала, что надо чтить семью: связаны вы кровью или нет, семья — это где друг другу все доверяют и принимают, как есть. Значит, и мне надобно уважить почившего дагэ, — сказал Хэй Му Дан.

Он специально упомянул Байху, чтобы посмотреть реакцию старика. Но тот кажется был слишком доволен тем, что все идет, кажется, по его плану. А на самом деле все идет по плану бывшей Верховной заклинательницы.

— Что ж, правильные вещи гунян-Байху говорит. Но я все же спрошу: сделав это, ты подтвердишь репутацию Мэй-сяньши, своей наставницы. И вернуть все назад уже будет невозможно, — сказал глава клана Юн.

Уж в чем-чем, а в том, что этот мальчишка неровно дышит в сторону своей обожаемой наставницы, глава клана Юн знал лучше всех остальных. И обычно Хэй Му Дан очень яро реагировал на то, что кто-то пытается оскорбить почившую. Почему он вдруг так поступает? Это сбивает с толку.

— Я уже все решил. И не поверну назад. Сегодня все решится: кто на самом деле прав, а кто виноват? Что же до репутации моей наставницы — мертвецу все равно на то, какая у него репутация в мире живых. Можно было бы тоже самое сказать и про дагэ, но он все-таки мой единокровный старший брат... — сказал Хэй Му Дан.

Он через большую силу воли сдерживался, чтобы не разбить нос этому старому ублюдку. Который стоит и довольно кивает. Его волнует только репутация этого подколодного змея. А Хэй Му Дану важна репутация наставницы. Он всего лишь делает выбор в сторону самого близкого ему человека. Давно пора...

Невольно, Хэй Му Дан вспомнил, какой большой шаг навстречу друг другу они сделали во время Нового года. Он видел, как Байху немного смущается, но все же не отстраняется. Порой даже оставляя терпкие и пьянящие, как вино, поцелуи на его линии челюсти, когда они находились наедине. Но это все, что они себе позволяют, даже когда рядом никого не было.

Если бы он не видел ее смерть своими глазами, то не поверил бы, что его любимая мертва, кости которой он сторожит, как верный пес...

Нет, он ни в коем случае, не должен допустить их новой разлуки! Пережить подобное снова будет выше его сил!

— Глава клана Юн, давайте условимся. После этого суда, нас с тобой... больше ничего не будет связывать. Я делаю это не из родственных чувств, а чувства долга, так как убил Юн Вея. Но более, я не хочу иметь ничего общего с твоим кланом, — холодно сказал Хэй Му Дан.

Чего-то подобного мужчина ожидал, но спорить не стал. Если Хэй Му Дан огласит о поступке брата, то закроет этот долг. Но это не значит, что глава клана его отпустит. Они станут чужими, а значит ничего такого в войне против Верховного заклинателя не будет.

— Я согласен с таким условием. Значит, договорились: после этого мы окончательно разорвем эти узы, что оба презираем.

— Вот и замечательно, я пойду, у меня до начала суда куча дел, — сказал Хэй Му Дан, развернулся и ушел в сторону своего кабинета.

Он специально подвел старика к перепутью. Одна дорожка вела обратно ко дворцу Ченшуи, откуда они пришли. Вторая в сторону храма Гуаньинь. А третья к павильону Йонгхэнг. Старику следовало бы пойти обратно ко дворцу, потому что две остальные тропинки это путь в никуда. Но он остался стоять и смотреть то в сторону храма, то в сторону павильона.

И не зря он остался стоять на месте. Ибо на дорожку, ведущую из павильона, вышли заклинательницы храма Хуа. Как обычно лицо Байху было скрыто за доули с вуалью. И ее сопровождала заклинательница в ханьфу огненного цвета.

💥💥💥

Немногим ранее...

Когда Уиншэ пришел в покои бывшей подопечной, та сидела перед медным зеркалом. А хули-цзин делала ей прическу, вставляя шпильки, которые Байху носила в прошлой жизни.

— Уиншэ, что случилось? — спросила Байху, посмотрев на дракона через зеркало.

— Ничего особенного. Просто пришел сказать, что Хэй Му Дан позвал старого ублюдка на беседу. Ты будешь участвовать?

— Почему бы и нет? Пусть тогда Му Дан приведет старика к перепутью. И оставит там, — сказала Байху, загадочно улыбнувшись краешком губ, на которых уже была помада цвета киновари.

Уиншэ долго смотрел на подопечную и наконец сказал:

— Ты видимо очень хочешь выйти замуж за того, кто был твоим учеником?

Байху вздрогнула и обернулась. Но ее взгляд персиковых глаз был нечитаем.

— Даже если и хочу, у нас сейчас фиктивная помолвка. Может в будущем, когда это все закончится... посмотрим, — сказала она.

Дракон на это ничего не сказал, но его аметистовые глаза сверкнули загадочным светом. Он ушел, вернувшись в пространство кольца, передав подопечному слова заклинательницы.

💥💥💥

Возвращаясь в настоящее...

Глава клана Юн внимательно следил за тем, как заклинательницы подходят к нему.

Байху приподняла голову и взглянула в лицо мужчине.

— Добрый день, глава клана Юн. Чего вы тут стоите? Ждете кого-то? — спросила она.

— Просто наслаждаюсь видом и уже планировал пойти обратно. Две эти тропы мне заказаны, не хочу помирать раньше срока. У меня еще есть незаконченные дела, — сказал глава клана.

И тут вдруг до него кое-что дошло. Он с посеревшим лицом посмотрел на заклинательниц, которые до этого пришли со стороны павильона, в котором жил Верховный заклинатель.

А ведь тот запретил кроме некоторых слуг и эконома приближаться к павильону, иначе ждет неминуемая смерть! На месте от рук Хэй Му Дана. Но эти две девушки пришли оттуда, будто ни в чем не бывало.

— Гунян-Байху, вы со своей спутницей... что вы делали в павильоне Верховного заклинателя? — спросил он.

— Мы там живем, — сказала Байху.

И не могла не ухмыльнуться за вуалью, все равно ее лицо не видно. Но она знала какую рожу скривит этот напыщенный петух{7}.

А у того лицо стало темным, как дно старого котла. Он даже задрожал от сдерживаемых эмоций. Но почему его это так волновало? Только потому что был запрет на посещение павильона Йонгхэнг?

— Гунян-Байху, вы серьезно не знаете? В этом павильоне раньше жила Мэй-сяньши с Хеиманг Ше, а теперь только он.

— Он что намекает, что Верховная заклинательница спала со своим учеником, когда тот достиг возраста вручения шпильки{8}?! — подумала Байху, стискивая челюсть.

Она уже смирилась с титулом «злодейки». Но не ожидала, что начнут сплетничать о том, что она якобы совращала своего ученика!

Хуобайше заметила, что теперь ее подопечная задрожала от злости.

— Глава клана, на что вы намекаете? Моя шимэй Байху невеста Верховного заклинателя, что такого в том, что они будут жить в одном павильоне? А что касается Мэй-сяньши, я думаю, что она рада знать, что ее ученик нашел любимую девушку и женится. Что он не мучается в одиночестве. Да и вам ли лезть в личную жизнь Верховного заклинателя? Вы ему кто? Брат, дядя... отец? Насколько известно храму Хуа: Мэй-сяньши нашла своего ученика на улице, он брошенный ребенок с большим талантом. Если вы правда его родственник, почему тогда Хэй-сяньши оказался на улице в начале зимы? — напала на мужчину с обвинениями и вопросами хули-цзин, лишив дара речи главу клана.

Тот несколько побледнел от того, как легко противница мазнула по важным местам, но не стала углубляться в них.

— Я ничего такого не имел в виду. Просто удивился. Хэиманг Ше же за это и убил 7 заклинателей, за то что они приблизились к павильону Йонгхэнг, — ушел в защиту глава клана Юн.

Еще бы он дал понять этим девицам, что с момента их появления подозревал в том, что они шпионки! Не дождутся!

— Прошу прощения, — кашлянув, сказал кто-то.

Троица обернулась и увидела Гу Нина. Тот поклонился заклинательницам храма Хуа с должным уважением.

— Собрание уже скоро начнется. А мой господин попросил сходить за Байху-гунян.

— Веди нас. Встретимся на собрании, глава клана Юн, — сухо бросила Байху.

Хуобайше и Байху ушли следом за экономом. Глава клана Юн постоял на месте, бросил хмурый нечитаемый взгляд в сторону павильона и ушел в сторону дворца. Не зная, что за ним наблюдали. В сторону дворца Чэншуи также мелькнула серебристая тень.

💥💥💥

В час лошади, все кто должен был присутствовать и участвовать на собрании, начали стекаться ко дворцу Чэншуи.

Но Хэй Му Дан все еще был в своем кабинете. Там же были Байху, Хуобайше и Уиншэ. Дракон сидел на кушетке с закрытыми глазами, видимо будучи сосредоточенным на чем-то. Через открытое окно влетели 3 драконоподобные серебряные змейки{9}. Они о чем-то рассказывали божественному зверю, а их раздвоенные язычки мило трепетали.

Уиншэ открыл глаза. Аметисты горели загадочным огнем.

— Все, кто должен был прийти — пришли. Свидетель ждет в боковой тайной комнате, смежной с тронным залом. А 3 мадам Юн и ее сын под крепкой охраной в своем павильоне, никто не подходил к ним.

Хэй Му Дан кивнул и встал.

— Пора начинать, — сказал он глубоким голосом.

Байху, хули-цзин и божественный зверь ему кивнули. Драконоподобные змейки спрятались в рукаве Уиншэ прежде, чем он встал.

Хэй Му Дан и Уиншэ вышли первыми. А только потом Байху и Хуобайше. Они тихо прошли в зал и сели на заднем ряду, у подножия возвышения. Так, на них никто не будет обращать внимание.

Уиншэ встал по правую руку от Верховного заклинателя.

— Ну что ж, начнем. Как я уже говорил на собрании перед ритуалом подношений, я хотел бы кое-что выяснить. И разрешить несколько вопросов, которые уже давно висят в воздухе. Но начну пожалуй с того, что кто-то хотел избавиться от меня во время Фестиваля талантов в этом году, — спокойным голосом сказал Верховный заклинатель.

Подозреваемые кое-как удержались от того, чтобы вжать головы в плечи. Те, кто пришел как свидетели с показаниями и уликами, сидели спокойно. А те кто ни к тем, ни к другим не относился, наблюдали за происходящим.

Главе клана Юн стало слегка не по себе. Еще и сидеть под чутким надзором божественного зверя, что следил за всеми и ни за кем одновременно.

— Глава клана Юн, может вы поведаете нам, почему в этом году не присутствовали на Фестивале талантов, а отправили своего второго сына? — спросил Хэй Му Дан спокойно.

— Неважно себя чувствовал, — сказал мужчина заготовленную отговорку.

Хэй Му Дан больше ничего его не спрашивал. А перешел непосредственно к тому, что произошло: Хуобайше и Уиншэ столкнулись с контрабандистами духовных камней, но те при допросе в Тюремной башне сказали, что им помогли пробраться на Фестиваль — темные заклинатели; на Байху, Хэ Цзиньсуна и его шицзе Ши напали наëмники со стрелами клана Ма, но наëмники не сказали, кто их все-таки заказал; и наконец на охоте на Верховного заклинателя и его свиту тоже кто-то напал: натравил особым порошком с земель одного из именитого кланов магических зверей пред- и Святого ранга. Все обошлось благодаря божественному зверю.

Цзиньсун и его шицзе, Хуобайше, юные заклинательница и заклинатель, кто сопровождали Верховного заклинателя, дали свои показания о своих ситуациях.

Хуобайше получила поддержку Уиншэ, так как он тоже был свидетелем, поэтому никто не стал спорить. Цзиньсун сначала рассказал, как его, его шицзе и Байху-сяньши окружили наëмники, когда они пошли узнать про уже закончившийся инцидент Хуобайше и божественного зверя, показал стрелу с гербом клана Ма. От чего поднял на уши главу клана Ма.

Тот попросил Верховного заклинателя разрешения взглянуть стрелу. Хотя Хэй Му Дан знал: причастен клан Ма или нет, он просто махнул рукой, дозволяя главе клана снять с себя подозрения.

Пока это происходило, глава клана Юн бросил хмурый взгляд на своего горе-товарища главу Хэ. Тот только развел руками: он сам в шоке, что его сын побывал в таких приключениях во время Фестиваля, а ему ничего не сказал. Тем самым успокоив товарища: тот сморщил нос и продолжил смотреть на разъяснения по поводу стрелы. А глава Хэ достал из-за пазухи платок и вытер пот. Он чувствовал себя между молотом и наковальней. Но очевидно, что он больше на стороне Верховного заклинателя, самого злого «тигра» из этих двоих. У него есть власть, сила и большие возможности избавиться от такого мелкого клана на границе Элу, как клан Хэ. Но сказал, что не сделает этого из-за Цзиньсуна, способного юноши со своей головой на плечах. Своя жизнь дороже, поэтому глава клана Хэ решил, что ничего не будет с того, что он скроет свое «участие» в этом. Впервые за долгие годы его руководства кланом сквозь серые тучи неудач проглянули лучи надежды на светлое будущее. И все благодаря его сыну! Кто бы мог подумать, что его сын получит «поддержку» тигра, которому практически невозможно угодить и понравиться, если ты не дружил с его наставницей. А тут вот оно как!

Но главе клана Хэ было невдомек, что Цзиньсун в первую очередь приглянулся той самой змее, а уже потом Хэй Му Дан увидел, что из юноши выйдет что-то толковое, несмотря на происхождение и решил его немного поддерживать. Змее угодить сложнее, чем тигру.

Тем временем, расследование по поводу стрелы наконец закончилось. Глава клана Ма хоть и подтвердил, что герб на стреле подлинный, но клялся своей головой и жизнью, что не знает, как они попали в руки наëмников. На проверку правды присоединился Уиншэ, который сказал, что раз аура главы клана светлого желтого оттенка, то есть радушно настроенный к Верховному заклинателю, тот не врет. Затем божественный зверь спустился и взял стрелу, обнюхав ее.

— На ней следы ци троих. Клана Ма, которому стрела изначально принадлежала, наëмнику, который ее выпустил, и клана Хэ, так как ее поднял Хэ Цзиньсун. Но двое из них непричастны. Остался наëмник.

— Но должен же быть и тот, кто взял стрелу и передал наëмнику, — сказал Цзиньсун.

— Нет, только трое. Значит, наëмники сами зашли в палатку клана Ма и стащили стрелы. Вопрос в том, кто их нанял (?), остается висеть в воздухе, — ответил Уиншэ.

Все молчали.

— Ладно, перейдем к вопросу с нападением во время охоты. Вот как все было, — сказал Хэй Му Дан и рассказал кратко, без прикрас, что произошло.

Цзиньсун и еще двое юных заклинателя вставили и свои наблюдения. Даже Байху, которая до этого молча сидела в углу, встала и добавила от себя пару слов. А потом снова села.

— Моим подчинённым удалось выяснить, что этот порошок с северо-западных земель, кажется там заправляет клан У{10}(?), — сказал Хэй Му Дан.

Глава клана У тут же встал со своего места и поклонился Верховному заклинателю, заверяя от всего сердца, что даже не подозревал о существовании такой травы. Услышав название травы, он сказал, что точно знает, что никто такой не торгует ни в городе, за который отвечает его клан, ни в одном из поселений на его территории. Но раз эта трава растет преимущественно на северо-западе Элу, значит кто-то ее собрал в лесу.

— А какой простой клан находится у вас под руководством? — спросил Хэй Му Дан.

Глава клана У перечислил все 10 простых кланов. И главы этих кланов посерели лицом. Они тоже начали клясться в своем непричастности к этому покушении.

— А что с той стрелой? — спросил Хэй Му Дан у Цзиньсуна.

— Вот она, — сказал юноша и преподнес безмерный мешочек божественному зверю.

Уиншэ достал поломанную стрелу и просмотрел следы ци на ней.

— Один след принадлежит наëмнику. А второй клану Ань{11}, который как раз живет на землях клана У.

Глава клана Ань совсем побледнел, когда все на него воззрились. Но он клялся, что он лично не при чем.

— Доказательства на лицо. Думаешь, Уиншэ — божественный дракон и хранитель Элу стал бы врать? — спросил похолодевшим голосом Хэй Му Дан.

Глава клана Ань поймал на себе леденящий душу взгляд аметистовых глаз божественного зверя и встал совсем белым, как снег.

— Побеседую с тобой позже в Тюремной башне. Есть еще о чем поговорить, — сказал Верховный заклинатель сухо, и не слушая мольбы об прощении, махнул рукой.

Из ниоткуда выскочили заклинатели-наблюдатели, заблокировали поток ци, заткнули рот и увели главу клана Ань.

В зале повисла гробовая тишина. У главы клана Юн пробежали мурашки по спине, потому он передернул плечами, будто ему холодно.

— Скорее всего глава наëмников, которые позаимствовали сначала стрелы клана Ма, чтобы ввязать их в это, потом во время охоты решил другими стрелами натравить на меня и мою свиту магических зверей пред-Святого и Святого ранга. Я потом разошлю в именитые кланы, простые кланы и главам школ результаты допроса и свое решение.

Все главы кивнули. Цзиньсун сел рядом со своей шицзе Ши, а не рядом с отцом.

— Я думал это дольше продлится, — сказал один из глав клана своему соседу.

— Есть еще кое-что, что надо обсудить и разобраться. Давний вопрос, который раньше мне пришлось замять из-за недостатка доказательств. Но начну я с небольшой предыстории этого вопроса, — снова заговорил Верховный заклинатель, обращая на себя взгляды присутствующих.

— Что? Есть еще что-то, что надо разобрать? — удивился кто-то из толпы.

— Замятый давний вопрос? — удивился другой заклинатель.

— Как вы все знаете, я имею всех, кто был знаком еще с моей дорогой наставницей, она сказала вам, что подобрала меня с улицы и взяла в ученики, увидев с помощью божественного зверя, что у меня талант к заклинательству. Это только часть правды, о которой она, к сожалению, не подозревала. Это правда, что мы с ней встретились на улице. Но меня туда выкинули из клана, в котором я родился, так как у меня не проявлялось никаких зачатков способностей к пути заклинателя. Еще это было начало зимы, первый снег уже выпал, — спокойно рассказал про прошлое Хэй Му Дан.

Он не мог не заметить мечущий в него молнии взгляд старика. Но проигнорировал. Наконец он сможет разобраться с этим грузом прошлого и очистить репутацию своей наставницы. И если этому ублюдку кажется, что он попал по полной, то что с ним будет, когда Хэй Му Дан обелит свою наставницу? Сделать ее убийцу героем народа? Вот уж кто полон самоуверенности, а не он! Он лишь взымает долги с процентами за все те муки совести за свое бездействие. И платит старику сторицей.

Глава клана Юн заскрипел зубами, что аж искры полетели. Потемнел, как дно старого котла. Но молчал, чтобы не привлекать к себе внимание.

Остальные внимательно слушали. И недоумевали: какой дурак решил выкинуть ребенка, у которого не было таланта на улицу? Можно было же его хотя бы слугой сделать.

Но главы простых кланов, кто были в сговоре с главой клана Юн и знали всю подоплеку, могли только бесшумно вздохнуть на своего главаря и его недальновидность.

— Клан, в котором мне довелось родиться, и из которого меня по такой идиотской причине выкинули — клан Юн, — Хэй Му Дан явно смаковал каждое слово, когда рассказывал об этом.

Все, кто даже знал, посмотрели на главу клана Юн.

— В клане Юн уже были два талантливых по своему юноши. Юн Вей и Юн Вэньмин. К чему клану такой как я, да? Глава клана? — с тенью явно не доброй улыбки сказал Верховный заклинатель и посмотрел на старого ублюдка.

— К чему Верховный заклинатель решил рассказать это все? Чтобы всех разжалобить и расположить к себе? Тем более, ты обещал другое, — не смог промолчать глава клана Юн.

— Спасибо, что напомнил. Я подводил к тому, что собираюсь объявить всей Элу, простым людям и обществу заклинателей: что все эти 5 лет со дня смерти моей наставницы Бай Мэйгуи я имел роль «героя освободителя от злодейки, подлой змеи» не по своей воле. Эта роль по праву принадлежит другому. Как многие из вас помнят тот день: на этом самом месте вы нашли только меня, держащего на руках хладный труп моей наставницы, которой уже отрезали палец с кольцом, — сказал Хэй Му Дан и даже встал.

Он кивнул божественному зверю. Уиншэ создал в руке воздушный шар и сдунул его на то самое место, у подножия возвышения с троном, прямо у ног Верховного заклинателя. На том месте появились двое: заплаканный юноша в черно-белом ханьфу с пятнами крови (на лице тоже), который обнимал труп женщины с огромным алым пятном на груди, оставленным мечом. На правой руке, лежащей пластом на полу отсутствовал указательный палец. Тот лежал рядом. Как и серебряное кольцо в виде дракона, но оно было тусклым. Будто это не артефакт божественного зверя, а обычное кольцо. Холодное и бездушное.

— Это то, что вы все видели, когда пришли, не так ли? — спросил Хэй Му Дан.

Все кто тогда присутствовал, кивнули, не рискуя злить Верховного заклинателя.

— Тогда скажите мне: стал бы убийца плакать над тем, кого убил своими руками? Если только конечно он это сделал случайно, и то это не точно. Скорее запаникует и сбежит с места преступления. Значит, кто-то подставил меня и убил мою наставницу. Я пришел уже когда она испустила дух. Сразился с убийцей и убил его, или тоже бы умер.

— Но кто смог обмануть не только Мэй-сяньши, но и божественного зверя (!)? — спросил один из глав школ.

В этот момент со своего места встал глава клана Ван и подошел к Верховному заклинателю с бумагами — письмами.

— Это переписка моей сестры, ставшей 3 супругой в клане Юн, с ее родным сыном — Хэй-сяньши. Когда Мэй-сяньши умерла, сестра отправила все, что слала сыну, в родной клан Ван. Подумав, что может эти письма когда-нибудь пригодятся. И она не прогадала — пригодились. Вот, это письмо, отправленное не задолго до инцидента, — сказал глава Ван и показал один из листов.

Он зачитал написанное, самое главное, при всех.

— Несмотря на то, что я знал, что враг что-то задумал, они застали меня врасплох. Я хотел рассказать об их плане по возвращении, но они начали действовать раньше. Им помогло то, что я задержался по дороге обратно.

— Но что же могло вас задержать? Кому-то помогали с бедой?

— Или с темными заклинателями столкнулись?

Хэй Му Дан смущенно кашлянул в кулак и ответил:

— Заехал купить цзинь боярышника для наставницы, так как она очень любит сладкое.

Повисло неловкое молчание. Главы именитых кланов и главы школ только смущенно кашлянули в кулаки. Ну да, они знали, что Мэй-сяньши очень любила засахаренные ягоды. И эта слабость обернулась против нее.

— В общем, правда такова: мою наставницу убил Юн Вей. Его прах я потом отдал главе клана. Так как Юн Вей был наследником клана, эту роль должны были передать другому. Вэньмин не имеет ничего общего с делами клана Юн. Меня давным-давно вычеркнули из семейного регистра... оставался только Юн Зиан, мой младший родной брат. Которому тогда только 3 года исполнилось. Его также хотели отнять у матери.

— А это уже клевета и наговор! Никто его не отнимал! — вскочил со своего места глава клана Юн.

До этого он молчал, терпя из последних сил. Но больше не собирался!

Уиншэ предупреждающе зарычал, но ему махнул Хэй Му Дан, не разрешая вмешиваться.

— Клевета, да? Но у меня есть свидетель тех событий. Беспристрастный свидетель, — сказал Хэй Му Дан.

Боковые двери открылись, пропуская эконома и юношу с глазами феникса и изящным веером в руке.

Он шел уверенно, не стесняясь присутствующих. По пути он кивнул Байху и Хуобайше, здороваясь с ними. Те тоже кивнули.

Гу Нин довел 2 молодого господина до Верховного заклинателя и ушел.

Глава клана Юн даже открыл рот от удивления, увидев здесь Вэньмина.

— Я могу свидетельствовать о том, что моего младшего брата Зи-эра пытались силой отнять у тетушки Ван. Та не стала терпеть и выступила против главы клана. Ее поддержала вторая супруга (моя матушка) и первая супруга (мать дагэ). Они подняли такой шум, что привлекли внимание людей снаружи. И глава клана испугался «выносить сор из дому», потому уступил трем женщинам, не став ни делать Зи-эра наследником, ни забирать его. Я же уже давно получил свободу действий, вот кстати договор, с печатями двух сторон, прошу, глава клана Ван, — сказал Вэньмин, достал свиток и дал главе клана Ван.

Тот отдал стопку писем своему служке, недавно вставшему рядом, взял свиток и проглядел его.

— Могу со всей честностью заверить, что договор подлинный. И раз глава клана Юн не спорит, значит договор действительный.

— Я не участвую в делах клана Юн уже 7 лет. Началось все это за 2 года до смерти Мэй-сяньши, на Фестивале талантов, на котором Хэй-сяньши стал Прославленным заклинателем, заняв 1 место во время турнира заклинателей и на Фестивале в целом. Дагэ же занял 2 место и это его очень разозлило, — без утайки поделился Вэньмин.

— Как ты можешь такое говорить о собственном брате?! — разозлился глава клана Юн.

— На правду не злятся. Дагэ имел плохую репутацию среди сверстников. Его все шарахались, как от чумы. Потому что он на всех смотрел сверху-вниз, как на убожество, и вечно ходил угрюмый. Но удивительное чудо: дагэ и Верховный заклинатель пугающе похожи внешне, но не аурой. Так он и смог проник в цитадель и всех обмануть, даже Мэй-сяньши. Мне очень жаль ее. Она возможно думает, что ее предал ее собственный ученик, которого она своими руками взрастила. Нет смерти печальней{12}, чем умереть от руки того, кому всей душой доверял. А он вонзил нож в спину... хотя в данном случае в сердце, — немного театрально взмахнул руками Вэньмин, показывая как ему (Мэй-сяньши то есть) вонзили меч в грудь.

Закончив свою речь, Вэньмин поклонился Верховному заклинателю и отошел назад, со сцены.

— Так это Юн Вей убил на самом деле Мэй-сяньши? Это действительно жестоко! Подставил своего брата и ввел в заблуждение не только Мэй-сяньши и божественного зверя, но и всех. Вверх дерзости! — сказал кто-то.

— Но самое смешное, что кто-то пустил слух, что Мэй-сяньши злодейка, захватившая место, которое ей не принадлежит, среди простых людей, пользуясь влиянием общества заклинателей! Кто бы это ни был, он знал, что без другого громкого дела мы не сможем это опровергнуть. Однако вот — возможность! — сказал другой заклинатель.

— Да, теперь репутация Мэй-сяньши, которая даже умерла с мыслью, что ее предал ее ученик, будет исправлена. Есть же в мире справедливость!

Союзники и нейтральные заклинатели начали поднимать шум. Они радовались, что наконец удастся очистить имя прошлой Верховной заклинательницы. И были готовы хоть сейчас сорваться и разнести благую весть людям. Но всех остановил Хэй Му Дан, поднявший руку.

Все тут же успокоились и сели ровно, чтобы послушать Верховного заклинателя.

— Итак, последнее, что я скажу о том, о чем поведал Вэнь-лан: заместо Зиана, мне пришлось взять на себя номинально роль наследника, хотя я уже давно не принадлежу клану Юн. Юн Вей совершил ужасное преступление — убил мою предшественницу и подставил меня. Кто бы не разнес известный ныне слух — выставил меня «героем». Но как вы теперь знаете, и у нас есть доказательства, что Мэй-сяньши оболгали и убил другой. Я приказываю разнести по Элу мой указ: Юн Вей — уже ныне покойный первый сын клана Юн — призван настоящим злодеем, убившим прошлую Верховную заклинательницу в момент, когда она должна была достичь ранга Бессмертного мастера, и подставил нынешнего Верховного заклинателя! Так как убийца уже мертв, его ждет другое наказание за преступление: его имя должны вычеркнуть из семейного регистра клана Юн. Отныне все должны знать об «злодее, убившем Бай Мэйгуи из желания завладеть силой божественного зверя, но поплатившегося за свою жадность собственной жизнью».

— Как прикажите, Хэй-сяньши! — сказали присутствующие и глубоко поклонились.

Только глава клана Юн стоял, как каменная колонна. Он был белым, как снег. В голове пустота. А когда он повернулся к Хэй Му Дану, то будто увидел реально зверя в человеческом обличии — улыбающегося тигра.

Собрание было закончено, и всех отпустили из цитадели и столицы, чтобы разнести эту весть по Элу.

Глава клана Юн так и продолжал стоять, смотря в пустоту. Его сообщники ушли не солоно нахлебавшись.

В зале еще остались Вэньмин, Байху и Хуобайше. С ними и отошел поговорить Хэй Му Дан.

— Вэнь-гэ, вот возьми. Передай мои соболезнования Хозяйке клана Юн. Хотя я сказал, чтобы имя Юн Вея вычеркнули из семейного регистра клана Юн, она может забрать его прах в девичью семью. Я дал персональное разрешение сохранить его имя в ее семье, — сказал Верховный заклинатель и дал брату свиток.

— Она уже давно не держит зла на тебя, сяо{13} Хэй. Ты закончил мучения дагэ, не дал и дальше портить карму. Тем более, она же помогла тетушке Ван. Так что вы теперь квиты, — сказал Вэньмин и принял свиток.

Хэй Му Дан кивнул.

Вернулся Гу Нин и увел Вэньмина с собой.

— Это было довольно добро с твоей стороны для Юн Вея, — сказала Байху.

— Это малое, что я мог сделать для него. Пусть хотя бы его родная мать сможет кланяться поминальной табличке и праху в родной семье. Может она даже подаст на развод и вернется домой? С кланом Юн ее больше ничего не связывает, — сказал Хэй Му Дан.

— Это было бы замечательно. Ей нечего делать в клане Юн, — сказала Байху.

А после взглянула в сторону застывшего главы Юн.

— Ладно, мы пойдем. Как закончишь приходи, мы будем пить чай.

— Конечно. Ни за что не пропущу, — сказал Хэй Му Дан нежно.

За вуалью было плохо видно, как покраснели кончики ушей у заклинательницы. Она ушла с хули-цзин, более не оборачиваясь. Уиншэ ушел вместе с ними.

А Хэй Му Дан и глава клана Юн остались наедине.

— Собрание уже закончилось, к слову, — сказал юноша.

Он не мог не заметить, что мужчина задрожал от злости и сжал кулаки до побелевших костяшек.

— Ах ты, подлый зверь в обличии человека! — рявкнул глава клана и пытался врезать Верховному заклинателю, но тот сделал шаг назад и схватил кулак противника. — Ты такая же тварь, как и она!

— От твари слышу. Но у меня хорошее настроение, так что я позволю тебе выговориться. Ты так долго молчал и терпел. Как только искажение не схлопотал? — сказал Хэй Му Дан даже как-то лениво.

Глава клана Юн вырвал свою руку, с позволения юноши конечно же, и сделал шаг назад.

Хэй Му Дан стоял уверенно, несколько вальяжно, сложив руки за спиной.

— Если ты злишься, что я не сдержал слово. То зря. Разве я соврал? Юн Вей теперь известен в обществе заклинателей и людей, даже в роли злодея. Ты же не уточнил, в роли кого мне его увековечить надо было? — издевался с елейно доброй улыбкой юноша.

— А то непонятно? — плюнул глава клана.

— Нет, непонятно с какого перепугу я должен истинного убийцу моей наставницы увековечить в истории ГЕРОЕМ? Он просто напросто убийца. Еще и меня подставил! Если бы он не был мертв уже 5 лет как, я бы снова его убил при всех. Как и 7 заклинателей, что полезли куда не следует и говорили, чего не следовало, — с каждым словом голос Хэй Му Дана становился все холоднее и холоднее.

Как и взгляд темных омутов. Но главу клана это не пугало больше. Он был слишком зол.

— Он тебе по крови ближе, чем эта змея подколодная, — прошипел мужчина, чуть ли не тыча пальцем в грудь юноше.

— Ты сам то себя слышишь? Нас с ним связывала только твоя кровь! Да я даже рад, что ты меня выбросил. Я нашел свое место здесь, под ее крылом... можешь звать меня зверем или ублюдком, но я всего лишь отплатил тебе сторицей. Ты же души не чаял в этом змее? Так вот прочувствуй потерю того, кем дорожил, как это было со мной! И хватит уже винить во всем мою наставницу, называя ее двуличной змеей. Я знаю, что тогда произошло, на том банкете. Она может и бывает резкой, но и ты тоже не без греха! Сам виноват в своей самоуверенности, а виновата почему-то она? — высказался об наболевшем Хэй Му Дан.

Главу клана Юн всего перекосило, лицо позеленело, посерело и покраснело от воспоминаниях того дня. Его самого большого позора!

— Была бы моя воля, убил бы на месте. Но тогда будет неинтересно. Знаешь, как часто я хотел тебя придушить? Очень часто. Настолько ты у меня уже достал. Эгоистичный ублюдок. Думаешь, я виноват в смерти Юн Вея? Ты сам своими желаниями и амбициями избавился от такой полезной пешки. Теперь пожинай плоды. Как и обещал: нас больше ничего не связывает. Я уже издал указ об разводе: моя мать при желании может вернуться в клан Ван. Я приму только их кровь в себе. Теперь мы враги, официально.

— Глава клана Юн, забирай своих сообщников и не показывайся с ними мне на глаза в цитадели, я освобождаю вас от посещения собраний с другими кланами пожизненно, — закончил Хэй Му Дан.

Глава клана Юн не ожидал такой отповеди. Даже пары слов не мог связать от возмущения, клокочущего в душе.

— Это объявление войны? — прошипел он.

— Да. Если после ухода из столицы, снова появитесь здесь, а я узнаю об этом, это будет считаться за атаку. Я отвечу тебе тем же, атакую в ответ. Все, свободен. Скройся с глаз моих, — сказал Хэй Му Дан и указал на двери.

— Сам не пожалей об этом. И да, я не верю, что ты избранный богами. Это все чушь собачья.

— Тебя спросить забыл, во что мне верить. Иди уже отсюда, или мне тебя выпнуть из МОЕЙ цитадели? — оскалился Хэй Му Дан, сложив руки на груди.

Глава клана Юн ушел. Он не видел, что за его уходом следит стоящая неподалеку Байху, которая убрала доули за спину. Если бы он обернулся и увидел ее, то узнал бы этот взгляд и луновидное лицо. Но на эмоциях он не обернулся, и мрачный как туча, покинул цитадель. Больше он не мог вернуться сюда, если только пока не завоюет это место.

💥💥💥

Закончив с последними документами в кабинете, Хэй Му Дан отправился в павильон Йонгхэнг. И прежде зашел к себе и переоделся в черно-белое ханьфу. И только после этого зашел в соседнюю комнату, откуда доносились голоса.

— О, а вот герой сегодняшнего дня пришел, — сказала Байху.

Хэй Му Дан только усмехнулся. Он занял место между Уиншэ и Байху. Два магических зверя и заклинательница пили вино, которое видимо принесли слуги из погреба. Вино налили и Верховному заклинателю. Мадам Юн (точнее уже Мадам Ван) и Зиан пили чай.

— Этот старик что-то сказал перед уходом? — спросила Байху.

— Да так, ничего особенного. Мы лишь закрыли все вопросы между нами. И больше нас ничего не связывает. Он теперь мой враг, официально. Я объявил ему войну и освободил от посещения всех следующих собраний кланов вместе с его сообщниками, — кратко рассказал Хэй Му Дан.

— Тогда теперь мы сможем узнать список всех заговорщиков, кто участвовал и в инциденте 5 лет назад. Даже тот глава клана Ань авось может что-то интересное рассказать, — сказал Уиншэ.

— А что мы теперь будем делать? — спросила хули-цзин.

— Дальше совершенствоваться, укреплять оборону цитадели и проверим, что там темные заклинатели делают? И остальное по мелочи, — сказала Байху. — Но сейчас мы отдыхаем и празднуем победу в бою.

— Да, теперь моя наставница может быть спокойна, ведь ее репутация исправлена. Она больше не злодейка.

Весь оставшийся вечер они болтали, порой спорили и просто прекрасно проводили время вместе.

💥💥💥

Позднее, клан Юн.

Вэньмин вернулся в клан Юн раньше старика. И пошел сначала в павильон матери.

— Госпожа, молодой господин вернулся, — сказала служанка своей госпоже.

— А-Вень вернулся? — спросила 2 Мадам Юн, женщина лет 30, но сохранившая свое изящество.

Она была в наряде изумрудного цвета, оттеняющего ее красоту. У нее были глаза феникса.

Вэньмин прошел в покои матери и поклонился ей.

— Матушка, я вернулся. Привез тебе подарков на Новый год из столицы и с хорошими новостями, — сказал он.

— Хорошие новости? И какие же? — спросила Мадам Юн.

Вэньмин сел за столик и рассказал, как есть. Как красиво выглядела столица во время Нового года. Хотя сопровождать главу клана было тоской смертной. Из хорошего: во время прогулки он встретился с Хэй-сяньши и его невестой, заклинательницей храма Хуа; завел знакомых в столице; и помог Хэй Му Дану во время судебного разбирательства.

В это время слуги принесли ящики с подарками из столицы.

— Матушка, Хэй-сяньши передал указ. Это касается дагэ. Вот, посмотри.

Вэньмин передал указ матери. Та просмотрела его и сказала после:

— Ясно. Оно и к лучшему. Думаю, она точно решит вернуться в отчий дом и там молиться за своего сына, чтобы исправить его карму. Пошли, надо сообщить ей раньше, чем глава клана вернется.

Вэньмин только кивнул. Он помог матери надеть теплую накидку, ведь все еще было холодно. Захватил указ и пошел вместе с матушкой в павильон Хозяйки клана Юн.

Хозяйка клана была чуть старше 2 мадам, но сейчас выглядела еще старше. Она была одета в неброский светлый наряд, видимо продолжая нести траур по своему сыну. Раньше она была писаной красавицей, но теперь это была тень ее былой — безутешная мать.

Вторая мадам могла понять чувства Хозяйки, ведь тоже была матерью. И сын для нее имел большое значение.

— Старшая сестра{14}, прости, что так неожиданно пришли к тебе. Но А-Вень привез весть для тебя.

Глаза Хозяйки клана блеснули загадочным светом. Она даже ожила немного.

— Вот, Верховный заклинатель издал указ. А также просил передать лично вам: хотя в клане Юн имя дагэ будет вычеркнуто, вы можете забрать его прах в отчий дом, ведь вам разрешили развестись, вернуться в родной клан и спокойно молиться за своего сына, — сказал Вэньмин и передал указ.

— Я безмерно благодарна Хэй-сяньши за это. И приму его указ, — сказала Хозяйка, принимая указ и поклонившись юноше.

— Ты уедешь раньше, чем вернется глава?

— Сначала мне надо связаться со своей семьей и собрать вещи и прах А-Вея. А потом я уеду. Свое место я уступлю тебе, сестра, — сказала Хозяйка.

Вторая мадам только кивнула.

— Тогда мы тебя оставим. Прощай.

— Прощайте, — сказала Хозяйка с горькой улыбкой.

Вторая мадам и Вэньмин откланялись и ушли. Идя обратно к павильону Второй мадам они снова заговорили:

— А-Вень, не мог бы ты кое-что сделать?

— Что именно, матушка? — уточнил Вэньмин.

— Твоими делами тут, в этом городе, я сама разберусь. А ты, будь добр — поезжай в столицу и создай фундамент для нашей семьи там. Как это сделал здесь.

— Ты хочешь, чтобы я проложил дорогу для семьи в столицу?

— Да. Ты не против?

— Грустно конечно, что я больше не увижусь со своими друзьями здесь. Но если мы настоящие друзья, расстояние не будет помехой. Я буду приезжать домой. Хорошо, матушка. Оставь это мне. Тем более, я уже знаю, с кем в первую очередь завяжу связи в столице.

— Вот и отлично. Но пока надо закрыть дела здесь. Отправляйся после возвращения главы клана.

Вэньмин только кивнул.

💥💥💥

Тем временем, в клане Ван.

По возвращении в клан главе сообщили, что кое-что случилось у их «ценного гостя». Потому глава тут же отправился в специально отведенный павильон.

Чем ближе он подходил, тем лучше слышал звериное рычание, чуть ли не сносящее крышу с дома. А когда вошел, то лицезрел разнесенную в пух и прах комнату. Несколько адептов клана Ван пытались догнать маленького тигренка, который рычал и и дыбил шерсть.

— Что тут происходит? — спросил глава.

— Мы пытались подлечить этого магического зверя, но он внезапно заартачился, — сказал один из старших адептов, отведенных в помощь Дэшэну.

— До этого он нормально себя вел, пока Дэ-сяньши его лечил. Но Дэ-сяньши нужно было ненадолго выйти в город. Пришло время лечения, и этот тигр начал царапаться и упрямиться.

— Как давно Дэ-сяньши нет?

— Мы уже послали слугу найти его и рассказать, ибо он сказал где его искать, если что. Но они еще не вернулись.

Тигренок увидел открытую дверь и бросился к ней.

— Не дайте ему сбежать! — приказал глава клана и тоже бросился ловить магического зверя.

Но тигренок оказался очень юрким, проскочил под ногами людей и вырвался на свободу. Далеко он не смог убежать.

Когда он выбежал через лунные ворота, его все же поймали.

— Куда ты побежал? По мне что ли соскучился? — спросил Дэшэн, беря тигренка на руки.

Тот мигом успокоился и даже замурчал.

— Дэ-сяньши, вы вернулись. И тигра поймали, — сказал глава клана Ван.

— Глава клана, вы вернулись с судебного собрания. Расскажите, как там прошло, а я полечу его.

Старшие адепты клана Ван начали прибираться. А Дэшэн и глава клана сели за столик. Главный слуга главы заварил чай и налил своему господину.

А бессмертный заклинатель проводил сеанс лечения и слушал, как все проходило.

— Итак, убийцу наказали даже после смерти. А репутация моей шимэй исправлена. Это радует. Я передам об этом главе храма.

— Дэ-сяньши, а что с этим магическим зверем? В ваших руках он спокоен. Но другим в руки не дается и норовит сбежать. Он еще долго будет лечиться?

— Я не знаю, кто его так ранил? Эти раны на удивление не так то просто вылечить. Да и его ци нестабильна. Я не знаю, почему она так хаотична? Я подумываю о том, чтобы забрать его в храм и показать главе храма. Он о многом знает, может найдет объяснение и этому?

— Вы не поймите меня превратно. Но если этот тигр вырвется в город, пока вас нет...

— Я понимаю. И разберусь с этим вопросом.

— Хорошо, тогда я пойду. Не буду мешать.

Позднее, Дэшэн написал письмо в храм Хуа и отправил прямо главе. Этим же вечером пришел ответ: «С этим тебе может помочь Верховный заклинатель, так как у него договор с божественным зверем. Попроси его помочь, и он не откажет».

Дэшэн только вздохнул. Хотя Хэй Му Дан смог очистить имя Бай Мэйгуи среди людей, но бессмертный заклинатель не мог простить ему то, что он допустил смерть Мэйгуи.

И все же решил опустить личные обиды и попробовать убедить Верховного заклинателя и божественного зверя об услуге. Он же помог достать информацию о том порошке, хотя делал это для шимэй. Пора возвращать долг.

Наследующее утро, Дэшэн взял тигренка, встал на меч и отправился в столицу.