2
— А потом он просто взял и выгнал ее из школы у всех на глазах, — заканчивает Алёна, пока тетя жует салат и время от времени понимающе кивает. — По-моему, это совсем перебор.
— Согласна, — подхватывает Марта. — Я не говорю, что нужно спускать преподавателям халатность, но чтобы вот так сразу увольнять... Не знаю, дорогая, с приездом Высшего Совета у вас там и правда творится черти что.
Чайник начинает закипать, и Алёна поднимается из-за стола, чтобы разлить по чашкам простой черный чай. Вечер дома снова ощущается уютным, и она чувствует себя на своем месте, когда они с тетей вот так спокойно обсуждают свежие новости. Последние несколько месяцев выдались напряженными не только в школе, но и здесь, дома.
— Лета решила собрать подписи со всех неравнодушных и подать заявление председательнице. Может, хотя бы она нас услышит.
— Не думаю, что из этого что-то получится, честно говоря, — отзывается Марта, едва Алёна ставит перед ней чашку. — Спасибо, золотце. В шкафу еще мармелад лежит, я специально для тебя покупала.
Сладкое дома бывает не так часто, да и Алёна почти отвыкла его есть. И все же пачка мармелада оказывается как нельзя кстати. Он, конечно, не кислый и даже не выкрашен в ярко-синий или кислотно-зеленый цвет, но она все равно достает упаковку мармелада и подтягивает ноги к груди, усаживаясь на стул с полной чашкой чая.
— Я тут последние дни много думала...
— Ты часто много думаешь. О чем на этот раз?
Алёна тяжело выдыхает, открывает пластиковую упаковку и отправляет кусок мармелада в рот, чтобы взять небольшую паузу. Поговорить с Мартой об Игоре нужно, но с чего бы начать?
— У нас в школе есть один старшекурсник, — заходит она издалека. — Обычный такой парень — темные волосы, худое лицо. Оказалось, что он знает того, кто устроил всю эту историю с первокурсницами.
Марта хмурится и помешивает чай, хотя точно ничего в него не добавляла.
— Мы с ним разговаривали — ну, с тем первым, — и он сказал, что знает тебя.
— Может быть. Опиши его поподробнее. У меня, знаешь ли, не часто бывают молодые люди. Особенно из ведьмаров.
— Его зовут Игорь, высокий такой, немного сутулится. Говорит, что приходил к тебе, чтобы помочь продвинуться в поисках пропавших.
— Игоря я, конечно, помню. А вот чтобы он что-то спрашивал про пропавших — боюсь, ты напутала, Алён, — поправляет ее Марта.
Алёна облизывает пальцы от сахара, делает крупный глоток чая и отрицательно мотает головой.
— Это лучший друг Леты, она живет у него. Он вроде как тоже помогает ей с поисковыми отрядами, но делает это как-то нехотя, что ли. Или боится, что кто-то об этом узнает.
— Игорь действительно приходил ко мне. Но его вопросы были более... — Марта подбирает слово и наконец откладывает чайную ложку в сторону, — личного характера.
— Не понимаю.
Марта тяжело вздыхает, отпивает немного чая и продолжает:
— Не знаю, могу ли я рассказывать тебе о чужой личной жизни.
— Если у него проблемы с девушкой или вроде того, то избавь от подробностей, ладно?
— Игорь — сын Владыки, — перебивает Алёну тетя. — Он приходил ко мне потому, что нашел старые личные дневники отца.
Такой ответ ошарашивает.
Нет, не то, что Игорь и Владыка вдруг оказываются родственниками. Наверное, теперь, если задуматься, Алёна даже сможет найти у них общие черты. Но почему-то ей никогда не приходило в голову, что к тете могут обращаться не по житейским глупостям или из-за страха неизвестного будущего.
Игорь копался в прошлом своего отца; и вряд ли он выбрал Марту наугад.
— Почему... Почему ты не сказала мне раньше?
— Про Игоря? Я даже не была уверена, что ты его знаешь.
Вопрос и правда глупый. Конечно, и Марта могла сказать, и даже сам Владыка. Но разве они обязаны перед ней отчитываться? Алёна хмурится и опускает взгляд в чашку, глядит на собственное отражение в темной бликующей поверхности чая и пытается сложить все в единую картинку.
— Тогда почему он сказал, что просил у тебя помощи в поиске девочек?
Марта пожимает плечами, ставит локти на стол и принимается медленно попивать чай, совсем не понимая настороженности племянницы.
— Может, не хотел, чтобы ты знала о его личном. Знаешь, у отцов с сыновьями всегда есть какая-то своя, отдельная и непростая история. Мало кто из них ладит друг с другом.
— Нет, подожди, — пытается прояснить Алёна. — Его никто за язык не тянул. Он сам вдруг про тебя вспомнил и сам сказал, что был у тебя, потому что решил, что ты якобы какая-то сильная гадалка или вроде того.
— Алёна, ну что за глупости! Ты прекрасно знаешь, что никакая я не гадалка, — усмехается Марта.
— Я-то знаю. А почему он не знает? И почему говорит об этом, хотя спрашивал про отца?
Марта тяжело выдыхает, протягивает руку через стол и накрывает ладонь Алёны своей.
— Ну соврал парнишка и соврал, какая разница? Давай забудем об этом. Не думаю, что у него был какой-то злой умысел. В конце концов, не каждый день узнаешь, каких именно взглядов придерживался твой отец в юности.
— И что же он такого нашел?
Марта мнется, отпускает руку Алёны и встает из-за стола, чтобы убрать грязные тарелки в раковину. Алёна дает ей несколько секунд, а потом добавляет:
— Я никому не расскажу, ты же меня знаешь.
— Знаю, — соглашается Марта. — Но это вроде как его личное дело.
Алёна фыркает и продолжает пить чай. Вода громко шумит, пока тетя моет посуду, и Алёне кажется, что к разговору они не вернутся. Но, закончив с посудой, Марта возвращается за стол, делает крупный глоток чая и говорит:
— В юные годы Владыка иного сознания тоже тянулся к знаниям. Но тогда никакими трансами и попытками попасть в чужое сознание он не занимался.
Стараясь не сбить тетю с мысли, Алёна усаживается поудобнее и замирает.
— Мы тогда еще не были знакомы, но я склонна верить, что дневники, которые мне принес Игорь, настоящие. Ему нет никакого смысла их подделывать. И если верить тому, что в них написано, то Юрия Кипарского интересовал вопрос неравенства полов в ведьмовском обществе.
Имя Юрий кажется несколько странным.
Слишком простым для такого человека, как Владыка. Алёна пытается мысленно назвать его Юрий, но имя никак не вяжется с тем образом, что сложился у нее за то непродолжительное время, что они знакомы.
Нет, такого человека должны звать Эвклид. Или Педро Хосе Искандер. Никак не Юрий.
— Что в этом такого шокирующего? Мне казалось, каждая пятая этим интересуется. А парни — так почти все.
— Не совсем, — поправляет ее Марта. — Юрий хотел занять место в Совете, чтобы со временем провести полное реформирование в привычном образовании, которое все мы получаем. Тот, кто владеет умами молодежи, владеет будущем всего сообщества.
На ум приходит Пшемисл. Алёна хмурится и подмечает, что он-то точно не владеет умами молодежи, а лишь настраивает всех против себя.
— Игорь пытался понять, откуда ноги растут у таких революционных настроений. Особенно его зацепили строчки, что женщины превратили мужчин в недоучек. Уж и не знаю, написал он это от злости или действительно так думал.
— Разве женщины не всегда стояли во главе? Пожалуй, это логично, что кому-то будут приходить радикальные идеи. Сколько, ты говоришь, ему было?
— Двадцать. Или около того. Я бы очень хотела помочь Игорю, правда. Но с тех пор, как я посоветовала ему прямо поговорить с отцом, он больше не возвращался. Надеюсь, они уладили все недоразумения.
Алёна кивает, погружаясь в мысли. Какое-то время Марта еще сидит за столом, допивая чай, а потом споласкивает кружку и уточняет:
— Ты еще тут посидишь?
— Ага. Доем мармелад, — отзывается Алёна, используя первую отмазку, которая приходит в голову.
Наверное, она поторопилась, когда пообещала тете, что никому и ничего не расскажет. Внезапно полученная информация отказывается укладываться в голове и вызывает ступор и неприятие. Как Владыка, знавший ее мать и восхищающийся ею, мог когда-то ненавидеть женщин?
Он и сейчас считает ведьмаров рабами-недоучками?
И зачем тогда Игорь вообще заговорил о Марте, если они обсуждали настолько личные и, судя по всему, болезненные для него вещи?
Одно Алёна знает наверняка — обсудить это с Летой она не может. Тогда остается единственный вариант. Вот только как рассказать Димке, что она практически два месяца каждые выходные встречается с ученым, который помогает ей лучше понять трансы, но по какой-то неведомой причине она это скрывала?
В конце концов Алёна не придумывает ничего лучше, как написать Димке короткое сообщение:
«Прогуляем завтра первое занятие? Хочу тебе кое-что рассказать.»
Такие предложения подруга получает от нее не часто, так что Алёна на сто процентов уверена на положительный ответ.
Засовывая недоеденную упаковку мармелада в шкаф, она ловит себя на том, что занятия по истории ведьмовства на первом курсе точно никак не затрагивали вопрос полов. Или она плохо слушала? Учебников дома, конечно, уже нет, их давно сдали в библиотеку, а в интернете ничего достоверного найти не получится.
И все же: почему Игоря так задели взгляды отца? Они ведь никак не соотносятся с его нынешними взглядами. Она бы заметила, да? Потому что думать о том, что она раз за разом проводила несколько часов без сознания в компании женоненавистника, становится некомфортно, и Алёна непроизвольно ведет плечами.
Ответ от Димки приходит через пару минут, когда Алёна усаживает за письменный стол в своей комнате и принимается за домашнюю работу.
«Без проблем. Что-то случилось?»
Следом еще одно:
«Я все же рассказала бабуле про этого индюка, так что она намерена завтра заявиться в школу. Мне кажется, я создала монстра. Она весь вечер только и клянет его на чем свет стоит. Говорит, мужчинам в Совете не место и надо его гнать в шею, пока он все не развалил. Спаси!!!»
Алёна коротко усмехается. Конечно, она никогда не видела бабушку Димки, но почему-то в голове рисуется весьма яркий и характерный образ южной старушки, предпочитающей одиночество где-то на отшибе в лесу и выступающей за все старое и против всего нового.
«Я тоже рассказала все тете, но она вряд ли станет что-то предпринимать».
Выключив экран, Алёна откладывает телефон в сторону и возвращается обратно к учебникам. Сосредоточиться на домашней работе в последние недели стало почти невозможно. Она, конечно, старается сильно не отсвечивать, но поехать вниз по успеваемости прямо перед экзаменами не хочется. Скоро как раз должны вывесить даты, а у нее как специально в голове все, кроме подготовки.
Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении, и приходится приложить максимум усилий, чтобы не потянуться за ним. После двадцати минут учебы хочется сдать все практические части разом, а не сидеть за учебниками, информация из которых написана настолько заумным языком, что приходится перечитывать один и тот же абзац несколько раз.
Она старается продумать все возможные версии разговора с подругой: как начнет, как объяснит, почему столько времени не рассказывала про трансы и попытки обуздать их. И самое главное — как наконец перейдет к части с Игорем и Владыкой, которая на самом деле самая важная. Из-за прокручиваемых в голове монологов информация никак не хочет усваиваться, и Алёна тупо листает конспекты за последнюю неделю, стараясь оживить в памяти хоть что-то, относящееся к занятиям.
Марта заглядывает к ней в комнату перед тем, как ложиться спать. Приносит тарелку с нарезанной соломкой морковью и тихо ставит на стол.
— Ты умница, что не забрасываешь учебу, — замечает тетя, глядя Алёне через плечо.
— Еще бы голова не пухла от новостей.
— Ничего, жизнь нельзя поставить на паузу, она не ограничивается одной лишь учебой.
Алёна поворачивается к ней и замечает мягкую улыбку на лице Марты.
— У тебя нет каких-нибудь книг по ведьминской истории?
— Боюсь, что нет. А зачем тебе? — спустя несколько мгновений в ее взгляде отражается понимание. — Алён, не стоит рыться в этой истории. Чужая семья — потемки.
— Ладно-ладно, я просто спросила.
Марта, судя по всему, не особо ей верит, но не допытывается. Тихо выходит из комнаты, закрывает за собой дверь, но юркая кошка умудряется протиснуться — и вот уже прыгает Алёне на колени.
— И тебе привет, негодница, — устало произносит Алёна, поглаживая пушистую шерсть на холке. — Жаль, что ты не говоришь. Может, рассказала бы что-нибудь интересное про Игоря.
Мысли о нем никуда не исчезают и когда она ложится спать. Не знай Алёна себя чуть лучше, то подумала бы, что успела влюбиться. Но вместо романтичных и милых снов, где они держатся за руки, ей всю ночь снится, как Игорь хватает ее за руку и тащит к озёрам-близнецам. На небольшой полоске земли четко между двумя водоемами их ждет темная фигура в плаще с капюшоном, и Алёна узнает его издалека.
Она принимается кричать, упираться, но хватка Игоря становится крепче. Голоса почему-то совсем нет, а отбиться у нее никак не получается. Игорь подтаскивает ее ближе к Владыке, тот снимает капюшон, и хорошо знакомый, пронизывающий взгляд причиняет физическую боль.
— Отдай мне свои силы, девочка. Так всем будет лучше, — произносит Владыка, смотря на нее. — Ты все равно не знаешь, как правильно ими пользоваться.
Что-то изнутри начинает разрывать грудную клетку, Алёна кричит от боли, но беззвучно, и напарывается на снисходительный взгляд Игоря.
— Ты не заслуживаешь такого дара, — цедит он сквозь зубы. — Отец использует его по назначению.
Звенящий будильник буквально выхватывает ее из цепких объятий кошмара, но Алёна просыпается с ощущением страха и парализованности. Требуется какое-то время, чтобы осознать, что она дома, рядом нет ни Игоря, ни его отца, а за окном светло.
Ни о каком отдыхе речи и быть не может. Она чувствует себя абсолютно разбитой и еще более уставшей, чем когда ложилась в постель. Даже две чашки крепкого зеленого чая не помогают взбодриться, а напоминание в переписке о встрече с Димкой не вызывает ничего, кроме желания забраться под одеяло прямо в одежде и не появляться в школе ближайшие несколько дней. Сэндвичи, заранее приготовленные Мартой, оказываются с какой-то соевой колбасой, и Алёна надеется, что на вкус они хотя бы нормальные. Впрочем, несъедобные сэндвичи — наименьшая из ее проблем.
Димка опаздывает минут на пятнадцать, и Алёна усаживается на поваленное дерево недалеко от ворот школы, замечая яркие солнечные лучи. Весна все же наступает. И пускай пока можно лишь распахнуть куртку, может, через пару недель станет по-настоящему тепло.
Алёна почти начинает клевать носом, удобно привалившись к стволу соседнего дерева, когда Димка наконец появляется.
— Извини-извини, я чуть не проспала! — сразу же начинает подруга, даже не подойдя ближе.
— Было бы странно, если бы ты пришла первой, — отшучивается Алёна, стараясь разрядить атмосферу. Не то чтобы с Димкой вообще нужно ее разряжать. — Все в порядке.
Они не идут никуда конкретно, но ноги сами несут Алёну в сторону озер. Будто чувствуя неловкость подруги, Димка принимается рассказывать о вчерашнем разговоре с бабушкой, и это дает хоть немного времени собраться с мыслями и окончательно проснуться.
— Я думала, ты не любишь гулять рядом с озерами, — замечает Димка, когда показываются водоемы, отражающие яркое солнце. Она поправляет шапку, подставляет лицо под солнечные лучи и довольно жмурится. — Быстрее бы уже лето.
— В последнее время я часто здесь бываю, — признается Алёна. И вот она — точка невозврата. Теперь она просто обязана все рассказать подруге, пути назад нет. — Каждые выходные, если быть точной.
— Ты об этом хотела поговорить? — спрашивает Димка, переводя на нее внимательный взгляд.
Алёна кивает и уходит вперед, чтобы спуститься к озерам. Димка следует за ней и дает ей шанс заговорить самой. Зная то, насколько она нетерпеливая, это почти подвиг.
Вне зависимости от того, под каким углом они смотрят на озера, те все равно кажутся ненастоящими. Будто обычные пугающие водоемы заменили на натянутую ткань вроде той, с помощью которой снимают фильмы.
— Марта помогла найти специалиста, изучающего трансы. Он вроде как ученый, когда-то работал с мамой, так что я решила попробовать. Не могу сказать, что я полностью понимаю весь процесс, но я хотя бы отчасти теперь могу контролировать происходящее.
— Это же супер-круто! — Димка подскакивает к подруге, берет ее под руку и прыгает от переизбытка эмоций. — Скоро будешь настоящей профи! Спорим, среди нашего потока таким никто похвастаться не может.
Она воспринимает факт лжи так легко, что Алёна несколько теряется. Ищет в ее взгляде подвох и малейший намек на обиду, но ничего не находит.
— Но я же скрывала это от тебя, — напоминает Алёна.
— Ну и что?
Вместо ответа она пожимает плечами, и дальше они прогуливаются вдоль озер под руку.
— Мне казалось, что ты меня даже слушать не станешь.
— Это потому, что у тебя какой-то крутой тренер по трансам? — усмехается Димка. — Да брось. Это же как репетитор. Не такая и страшная тайна, чтобы обижаться.
— Это отец Игоря, — выдыхает Алёна, набрав побольше воздуха в легкие.
— Чего-о-о?
— Я не знала, что они родственники, когда соглашалась!
Голос звучит так, словно она оправдывается. Но огромные от удивления глаза Димки останавливаются на ее лице, и Алёна несколько неловко тормозит. Ветра почти нет, но на таком расстоянии видно, что по воде идет тонкая рябь. Странно все это, очень странно.
— Слушай, я не знаю, с кем могу еще это обсудить, поэтому решила рассказать все тебе, — принимается объяснять Алёна. — Когда поймали этого старшекурсника, Лета позвала меня встретиться в нашем кафе. Там же был Игорь. И он сказал, что знает Марту. Мне показалось это странным, поэтому я начала ее расспрашивать. Оказалось, что Владыка — мой наставник по трансам — не просто его отец, а придерживался каких-то радикальных взглядов.
— Например?
— Вроде того, чтобы захватить власть в Совете, реформировать модель образования и вернуть мужчинам некогда отнятые права.
— Ага, держи карман шире, — откровенно посмеивается Димка. — Может, им еще и кланяться в ноги начать?
Алёна отмахивается, пытаясь вернуть разговору деловой тон.
— Суть не в этом. Игорь соврал, когда объяснял, откуда знает Марту. Якобы он пытался помочь в поисках первокурсниц. И Лета верит в эту теорию. Но на самом деле он виделся с Мартой, чтобы она помогла ему разобраться с дневниками отца. Установить подлинность или еще что-то, она особо в детали не вдавалась.
— То есть твой этот Владыка — шовинист гребаный?
— Здесь-то и не сходится, — поясняет Алёна и нервно заправляет волосы за уши. — Я бы никогда не сказала, что у него какие-то странные цели или методы. Про маму он тоже довольно тепло отзывается.
Димка тяжело выдыхает, поддергивает рукава куртки выше, обнажая запястья и часть предплечий.
— Итак, — заключает она. — Что мы имеем: вранье Игоря, подозрительного отца Игоря, какие-то шовинистские сказки и все еще ненайденных девочек. А, ну и ты скоро станешь самой крутой в школе.
— Последнее еще не точно.
— Да брось, — фыркает Димка.
— Только я не знаю, связано ли все это хоть как-то с тем парнем-старшекурсником и пропавшими девчонками.
Димка пожимает плечами и задумчиво глядит куда-то в сторону.
— Надо рассмотреть все варианты. Лете ты, как я понимаю, говорить не собираешься?
Алёна поджимает губы и выдерживает непродолжительную паузу.
— Боюсь, как бы они с Игорем не поссорились из-за меня.
— Или как бы она не поссорилась с тобой из-за него, — заканчивает за нее Димка. — Оно и понятно, я бы тоже молчала, наверное.
Алёна осматривает землю и опускает сначала сумку, а затем и сама садится на край сумки. Димка потирает нос и усаживается прямиком на пожухлую прошлогоднюю траву. Находит какой-то небольшой камешек, прицеливается и отправляет его в воду.
— Значит, мы с тобой вдвоем во всем разберемся.
Явно недовольная этой идеей, Алёна устало стонет, а Димка толкает ее в плечо.
— Да ладно тебе! Будет весело. Прикинь, как все офигеют, если в итоге мы распутаем все дело.
— Ты пересмотрела «Скуби-Ду».
— Скорее Каневского. Там обычно повороты более захватывающие.
— Главное, чтобы в нашем случае в итоге не обнаружились трупы.
— Да уж, — тянет Димка и подбирает еще один камушек. — Зато теперь мы точно знаем, что это место играет не последнюю роль в происходящем. Может быть, даже ключевую.
Алёна кивает и наблюдает за тем, как камень несколько раз отскакивает от поверхности воды, а потом вдруг исчезает. Плеска совершенно не слышно.