2
— Вот, — вдруг заявляет Димка и пихает Алёне в руке телефон с открытыми картами.
— Что это? — непонимающе спрашивает Алёна, но телефон все же берет.
— То, куда мы с тобой направимся сразу после занятий.
Только вот ничего конкретного это не дает, поэтому изумленное выражение лица Алёны никак не меняется. Димка закатывает глаза и говорит чуть тише, хотя вряд ли кому-то есть дело до того, что они обсуждают.
— Здесь живет Волкодав, если верить ее личному делу.
— Как ты?.. — начинает Алёна, но не договаривает.
Димка ловко забирает у нее из рук телефон, делает скриншот и блокирует экран.
— Не говори, что одна я хочу с ней поговорить. Уж она точно знает, как в школу могут попасть посторонние. Ее, может, потому и отстранили, что она слишком подозрительная в нынешней ситуации.
— Ты же не думаешь, что это из-за нее пропадают девочки?
Голос немного подводит, звучит сдавленно, и Алёна старается прочистить горло. Хорошо, что Димка не придает этому большого внимания. Лишь хмыкает и продолжает:
— Вряд ли. Но у нее может быть подсказка, которая сейчас нам так необходима.
Подсказка кроется в трансах, думает Алёна, но прикусывает щеку изнутри и молчит. Они так и не обсудили с Владыкой, стоит ли хоть кому-то в школе знать, что она видит. С одной стороны, она не имеет никакого права скрывать это, если может помочь пропавшим. С другой — она явно не та, кто должна взваливать на себя ответственность. Особенно, если не готова.
Да и силы эти едва-едва начали поддаваться.
Аргументы Владыки звучат его голосом, и Алёна точно слишком сильно задумывается над ними, потому что Димка дважды щелкает пальцами у нее перед лицом в попытке привлечь внимание.
— Ну так что, ты в деле?
— Последний раз, когда я была в деле, мы получили отработки, — напоминает Алёна.
— В этот раз рисков нет. Максимум, что она сделает, это вызовет на нас ментов за преследование.
— Тоже мне «минимальные риски», — обреченно вздыхает Алёна, но больше никак не выражает несогласие с планом подруги. Шум в помещении начинает стихать, она оборачивается и замечает вошедшую в кабинет Альбину Константиновну с сосредоточенным и не предвещающем ничего хорошего взглядом.
— Мне кажется, вы все сильно расслабились, — произносит женщина, складывая руки на груди, как только все говорящие замолкают и обращают все свое внимание на нее. — То, что рядом со школой или на ее территории пропали несколько девчонок, это еще не повод забросить учебу. И если другим преподавателям до этого нет дела, то я не собираюсь давать вам поблажки. Особенно в преддверии экзаменов.
— Ну началось... — тихо замечает Димка, прикрыв рот рукой так, словно чешет под носом.
Альбина Константиновна бросает на нее недовольный взгляд, и Димка приподнимает ладони вверх, делая вид, что ничего не говорила. Алёна ждет, пока преподавательница отвернется, и лишь тогда переводит уничтожающий взгляд на подругу.
Не хватало им еще, чтобы Константинна, как все называют ту за спиной, начала точить на них зуб и завалила просто из принципа. В любимицах у нее они все равно никогда не ходили, если такие у нее вообще имеются, а лезть сейчас на рожон, когда она злая, точно не стоит.
Пользуясь возможностью, Алёна карандашом быстро пишет в тетради: «Пшемисл лютует?» — и пододвигает край ближе к Димке. Та кивает, растягивая губы в подобии сконфуженной улыбки, мол, конечно, как иначе?
Только одни преподаватели от этого выглядят сконфуженными или растерянными, а Константинна выплескивает раздражение на учениц. И не то чтобы Алёна ее осуждает за это.
— Тогда начнем с Аксёновой, — произносит Альбина Константиновна, и Димка крайне нехотя поднимается из-за стола. — Вперед, твое время пришло.
— Лучше бы не приходило, — полушепотом отвечает Димка, но преподавательница то ли не слышит ее, то ли предпочитает сделать вид, что не слышит.
— Или вы думаете, что если ваши способности врожденные, то их не нужно развивать? Многие убили бы за то, что есть у вас, а вы даже домашнюю работу делать не собираетесь.
Альбина Константиновна как раз из таких ведьм, вспоминает Алёна.
Не тех, кто унаследовал от родителей или бабушек способности к ведьмовству. Она из другого рода ведьм — выученных. Тех, кому посчастливилось получить ведьмовство в дар от умирающей могущественной ведьмы. В школе таких всего пара штук наберется, потому что обычно к шестнадцати или даже двадцати мало кому настолько везет. Кто-то может всю жизнь быть в ученицах у такой ведьмы, а в итоге так ничего и не получить. Другие получают долгожданное наследство к пятидесяти.
Историю Константинны подробно никто не спрашивал, конечно, но то, что она определенно много знает и действительно работала над возможностью получить силы — это факты.
— Вперед, — напоминает преподавательница Димке, и та наконец отмирает и направляется к доске.
Алëна провожает ее сочувствующим взглядом, а затем утыкается в конспект, толком даже не вчитываясь. Уходить глубоко в мысли — плохой вариант. Особенно сейчас, когда Константинна решила устроить показную порку. Но Алëна ничего не может с собой поделать; есть ли вообще смысл в том, чтобы встречаться с Волкодав?
Она решает обсудить это с Летой по переписке, но в течение всего занятия не рискует тянуться за телефоном. Время давно не замедлялось так, как за полтора часа, проведенных с раздраженной молодой преподавательницей.
Димка выглядит откровенно вымотанной, как и другие три жертвы, попавшиеся под горячую руку. Алëна пытается не привлекать к себе внимание, и надо признать, что справляется крайне успешно. По крайней мере, ее не распинают за неидеально зазубренный параграф и неспособность решить задачи из конца учебника (которые так-то повышенного уровня, но кого это волнует, правда?).
Надо отдать должное, что несмотря на откровенно паршивый день Димка все равно не отказывается от шальной идеи навестить психологиню.
— Ты понимаешь, что это будет выглядеть странно, — пытается еще как-то сопротивляться Алёна, пока накидывает куртку в раздевалке.
— Да ладно тебе! Она же нас знает, так что это не считается за преследование.
— А вот воровство личных данных — вполне считается.
В ответ Димка закатывает глаза и показывает язык. Алёна тяжело вздыхает, но все равно в лесу за территорией школы крепко сжимает руку подруги, когда та тянет ее к какой-то знакомой с третьего курса.
— Она живет в том же городе, что и Волкодав, — поясняет Димка.
— А как мы обратно домой попадем, ты подумала?
— Через школу крюк сделаем, — отмахивается Димка и ускоряет шаг, видимо боясь, что эта ее знакомая может отправиться домой быстрее, чем они успеют ее перехватить.
Им чертовски везет, потому что та курит в стороне и разговаривает с кем-то, но Алёна пропускает мимо ушей и имя девушки, и то, как Димка откровенно врет, на ходу придумывая, зачем им нужно попасть с ней в один город. Леты нет онлайн, но она все равно набирает ей сообщение и пролистывает новостную ленту в ожидании ответа.
«Думаете, она может чем-то помочь? Тут даже Совет выглядит бессильным, а Мария Андреевна...»
И следом приходит еще одно сообщение:
«Ничего не имею против нее, но она вряд ли знает что-то существенное».
«Я напишу тебе вечером», — отвечает Алёна и поднимает взгляд от экрана.
Знакомая Димки тушит сигарету о дерево и, убедившись, что та больше не тлеет, убирает окурок в карман.
— Ладно, — говорит, — цепляйтесь.
— Спасибо, Кать, ты лучшая! — радостно отзывается Димка и крепко сжимает ее руку, а затем переводит на Алёну хитрый взгляд.
Алёна хмыкает, но больше никак не выражает свой скепсис. Катя оказывается не из болтливых, потому что едва они приземляются в какой-то подворотне, как она скидывает с себя руку Димки и напоследок кидает:
— Дальше сами. Давайте, удачи.
— Спасибо! — повторяет Димка, и Алёна тоже выдавливает из себя тихую благодарность. — Ну вот, а ты говорила, ха!
Димка лезет в карман за телефоном и открывает карты, Алёна пока тоже отпускает ее руку и осматривается. Местечко мало похоже на приятный район, но хорошо, что световой день становится все длиннее. Солнечный свет, конечно, не защитит их от отморозков, но уж лучше так, чем шариться по незнакомому городку в темноте.
— Нам в ту сторону, — наконец уверенно заявляет Димка, показывая к выходу из тупика.
— Правда, что ли? — беззлобно отвечает Алёна.
— Да ладно тебе, не ворчи, — Димка тычет ее локтем куда-то в район ребер и одаривает одной из своих обворожительных улыбок. — И сделай более довольное выражение лица. Не думаю, что Волкодав станет с нами разговаривать, если ты будешь так враждебно выглядеть.
Алёна натягивает настолько фальшивую улыбку на лицо, что Димка невольно прыскает.
— Лучше?
— Выглядит так, будто ты пришла ее убить, — подначивает Димка.
Алёна закатывает глаза, и улыбка на ее лице становится мягче и более приятной. В какую бы ерунду подруга ее ни затаскивала, бесполезно отрицать, что вместе им всегда весело. Может, Алёна потому и тянется к Димке: из-за того, что самой смелости вечно не хватает.
— Мы не можем заявиться к ней домой, — пытается она достучаться до Димки, когда они поворачивают на другую улицу. — Это не только странно, но и бестактно.
Алёна собирается привести еще один аргумент, но Димка цепляет ее под руку, останавливая.
— Чего?
Димка кивает в сторону кафе за стеклянными высокими окнами, и Алёна замечает Волкодав за одним из столиков, как раз за тем, который стоит четко у окна.
— Смотри, даже не придется идти ни к кому домой, — радостно заявляет Димка и быстрее, чем Алёна успевает сориентироваться, тащит ее ко входу в кафе.
В помещении не так много народу. И, хотя тупой колокольчик над дверью привлекает внимание, Волкодав даже не поворачивается в их сторону. Сбежать еще можно, но Димка врет официантке на входе:
— Нас ждут!
Алёна чуть приоткрывает рот, но не успевает ничего сказать, как подруга тянет ее за собой, не давая ни мгновения для сопротивления и сомнений.
— Здрасте, Мария Александровна! — здоровается Димка и буквально падает на стул напротив психологини. Та выглядит удивленной, но коротко кивает в знак приветствия. — А мы тут гуляли. Смотрим — и вы тут! Вот я и говорю Алёне: «Будет не вежливо не поздороваться!»
— Здрасте, — несколько сконфуженно подхватывает Алёна.
— Здравствуйте, девочки, — отзывается Волкодав и указывает Алёне на свободный стул справа от себя.
Взгляд у нее внимательный и пронизывающий, и Алёна понять не может, как Димка продолжает так ловко врать, когда Волкодав буквально насквозь их видит. Она как будто уже залезла им в головы, покопалась там и ждет, когда они сами во всем сознаются. И все же Алёна стягивает куртку, оставляет на вешалке и возвращается за стол.
— ... несправедливо, что вас уволили, — заканчивает фразу Димка.
— Чисто технически меня не уволили, а временно отстранили.
— Все равно несправедливо же! Вы ведь тоже могли помочь Совету. Составить психологический портрет там или...
— Не думаю, что школьные психологи занимаются такими вещами, Дим, — мягко встревает Алёна.
Волкодав переводит на нее внимательный взгляд, отпивает из чашки и задает вопрос, обращаясь напрямую к ней:
— И что именно вы хотите у меня спросить?
Алёна тушуется, а Волкодав поворачивается к Димке и продолжает:
— Я не вчера родилась, девочки. И прекрасно понимаю, что здесь вы оказались тоже не случайно. Давайте избавим друг друга от театральщины и перейдем сразу к делу.
Димка и Алёна переглядываются, повисает непродолжительная пауза, а затем Алёна говорит:
— Мы подумали, что вы можете помочь нам с поиском пропавших.
Волкодав отправляет в рот кусок курицы, пережевывает и накручивает лапшу на вилку с задумчивым видом. Она не злится, не говорит им уходить и даже не спрашивает, откуда они узнали, где можно ее найти. И это размеренное спокойствие кажется Алёне более странным и неправильным в сложившейся ситуации.
— Даже Совет считает, что я представляю скорее слабое место для школы. Не говоря уже о том, что в поисках я бесполезна, — тяжело выдыхает Волкодав и косится на проходящую мимо официантку.
Правда в том, что людям все равно на чужие разговоры. Они могут обсуждать хоть ведьмовскую школу, хоть захват пришельцами целого университета. Максимум, что им грозит, — их посчитают сумасшедшими.
— Как вас вообще взяли в школу?
— Дим, это бестактно!
Волкодав снисходительно улыбается, но в ее голосе нет и капли раздражения.
— Это и правда бестактно, Дмитрия, но я тоже когда-то там училась.
От неожиданности у Димки глаза разве что из орбит не выходят. Алёна тоже выглядит озадаченной, пускай и старается сдерживать эмоции.
— Понимаю вашу реакцию, — продолжает Волкодав и делает глоток остывающего чая. — Моя бабка была ведьмой, так что ведьмовство в моем роду есть. Вот только сил у меня никаких нет, как бы сильно я ни корпела над учебниками и не пыхтела на практических занятиях. Так что если вы думаете, что Карина Павловна взяла чужого человека с улицы и посвятила в серьезную тайну, то вы ошибаетесь.
Мозг Алёны пытается судорожно обработать услышанное. Когда подходит официантка, Алёна берет меню скорее на автомате. Димка тут же заказывает тарелку пельменей и какой-то мудреный авторский чай, а Алёне не приходит ничего лучше, чем сказать:
— Я пока меню полистаю.
— Вы же не против, что мы поедим с вами? — уточняет Димка.
— Сколько угодно, — парирует Волкодав. — Главное, чтобы не за мой счет.
В самом уголке губ у нее появляется намек на улыбку, и Алёне кажется эта встреча в чужом городе и совсем непривычной обстановке какой-то странной. Словно выдуманной и ненастоящей.
— Поверить не могу, что вы учились в нашей школе, — наконец произносит Алёна.
— Ну не так уж я и стара, — хмыкает Волкодав.
— Мне всегда казалось, что если в роду уже есть ведьмовство, то все женщины вроде как... — Димка подбирает слово: — прокляты. Ну в плане того, что они обречены иметь силы.
— Как видите, бывают и исключения.
Ее голос звучит не грубо и не резко. Волкодав просто констатирует факт: она не ведьма, хотя должна была родиться такой.
— Мне кажется это несправедливо, — тихо произносит Алёна и, лишь когда Волкодав поворачивает голову в ее сторону, продолжает: — Люди без сил могут украсть их или получить в дар. А рожденные в семье ведьм могут быть лишены того, что должно принадлежать им по праву.
Волкодав тяжело выдыхает и принимается накручивать макароны на вилку.
— Честно говоря, я никогда и не хотела этого, как ты, Дмитрия, выразилась, проклятья. Меня всегда влекла психология, поэтому потраченные в школе годы отсрочили мою настоящую страсть.
— Но вы все равно работаете в школе, — подсказывает Димка.
Волкодав кивает.
— Когда ты знаешь о существовании еще одного мира прямо у себя под носом, его трудно игнорировать. Начинаешь чувствовать себя чужой и странной везде, куда бы ни приходила. Я пыталась забыть о своем наследии, но оно мне этого не позволило. А потом Карина Павловна любезно предоставила мне возможность быть частью того, на чем я чуть ли не поставила крест.
Интересно, каково это было бы — пытаться снова и снова освоить то, что у тебя никогда не получится?
Алёна вдруг живо представляет, как отстает по практическим предметам, как все ее конспекты оказываются бесполезны, а никаких трансов просто не существует. Жизнь вдруг теряет всякий смысл и окрашивается в неприятно-серые цвета. Она чуть ведет плечами, но никто этого не замечает.
Официантка приносит Димке чай, и Алёна просит:
— Мне такой же, пожалуйста.
— Что-нибудь еще? — уточняет официантка, уже достав маленький блокнот из фартука.
— Нет, спасибо.
Волкодав на пару мгновений перехватывает ее взгляд, будто упрекая, но тут же возвращает свое внимание Димке, и Алёна решает, что ей могло просто показаться.
— Вы знаете, ну... других, как вы?
— Не лично, но с кем-то я знакома шапочно, а с кем-то... — психологиня не договаривает и делает глубокий вдох. — Мне никогда не нужны были подруги по несчастью. Да и разве можно назвать это несчастьем, если не так уж сильно я хотела быть ведьмой?
— Как вы думаете, в теории кто-то из них может решиться на похищение? — вдруг выпаливает Димка, и Алёна округляет глаза, стараясь взглядом намекнуть подруге, что это уже перебор.
— В теории все способны на все, — абсолютно хладнокровно произносит Волкодав и допивает остатки чая. — Вопрос лишь в условиях, в которых люди оказываются. Я не могу отвечать за других, но думаю, если бы я нуждалась в силе так слепо и отчаянно, как тот, кто похитил девочек, то пошла бы на многое.
Официантка возвращается с тарелкой для Димки и чаем для Алёны.
— Принесите нам еще любой десерт на ваш выбор, — намного мягче обращается к девушке Волкодав. — Три порции.
— Не сто... — пытается протестовать Алёна, но Волкодав отмахивается от нее, словно услышала какую-то глупость.
— Долгие беседы всегда приятнее вести за десертом. Вы же никуда не торопитесь?
Алёна отрицательно качает головой, Димка встает из-за стола и бросает короткое:
— Пойду вымою руки.
Оставаться наедине с психологиней Алёна, конечно, не планировала, но они пересекаются взглядами, и Волкодав тяжело вздыхает.
— Я надеюсь, что ты все это делаешь не потому, что винишь себя в исчезновении родителей.
Волкодав то ли спрашивает, то ли утверждает — понять трудно. Алёна складывает руки перед собой на столе и тянет чай из толстой трубочки. Правда в том, что она уже об этом думала. Так себе замещение, конечно. Но если она только сможет помочь в поисках!
— Алёна, ты хороший человек, — произносит психологиня и кладет ладонь поверх скрещенных рук Алёны. — Я просто хочу, чтобы ты помнила, что ни в одной из двух ситуаций ты не виновата.
Пару-другую секунд они просто глядят друг на друга. Алёна кивает, ждет, пока Волкодав уберет руку и вдруг заговаривает, когда из-за барной стойки показывается розовая макушка Димки:
— А если я обладаю чем-то таким, что может всех спасти, но не использую это?
Волкодав хмыкает, вскидывает брови и отворачивается. Она тянет с паузой слишком долго, и Алёна боится, как бы подруга не услышала часть их разговора. Но Волкодав берет салфетку, складывает ее пополам, педантично вытирает рот и тихо говорит:
— Спасти всех невозможно. Но даже если тебе так хочется этим заняться, попробуй начать с себя.