Часть 29
Адам
Будто в небе самолёты, разошлись наши пути. Как только мы взлетели, я принялся пересматривать совместные фото и видео с Авророй. Сердце отбивало быструю чечётку каждый раз, когда на экране было видно счастливое лицо девушки, а мозг будто специально прокручивал на плёнке последние часы с той горечью, которую я оставил после себя и совсем не хотел выкидывать воспоминания из головы. Моя девочка не заслужила этого. Нужно было сразу ей всё рассказать. Любовь с ложью несовместимы. И виной всему лишь я и мои действия, которые стояли ей сердца.
-мистер Нильссон—стюардесса вновь принесла мне коньяк, обращая на себя внимание.
У меня никак не получалось уснуть, поэтому лучшим решением показалось-выпить. Даже скорее напиться. Лететь всего три часа, но мне это не мешало. Пусть доставят домой любым способом. Хочу забыться и проснуться рядом с моей девочкой. Хочу услышать, что она всё ещё меня любит. Хочу, чтобы её боль передалась мне.
-что?—я не отрывал взгляда от экрана телефона.
-вы выглядите слишком усталым. Что-то случилось?—она сильнее наклонилась, пытаясь продемонстрировать свою грудь. Я сжал челюсть до такой степени, что стало больно.
-напомни мне...—я посмотрел на её бейджик, прищурившись—Кристина-а—злостно протянул я—с каких пор я обсуждаю свою личную жизнь с работниками?
Она часто заморгала, явно поражённая ответом. Я молча забрал коньяк и сразу же осушил стакан. В голове появилась тяжесть, но мне было всё равно. Пока мозг работает-чувства остаются прежними. А это явно не в мою пользу.
Машинально я что-то нащупал в чехле телефона и сразу же достал это.
-fan(со шведс. проклятие)—я запрокинул голову, усмехнувшись—как можно было об этом забыть?
Я провёл пальцем по светлым волосам Авроры на фотографии. Никогда в жизни больше не собираюсь расставаться с ней. Маленькая бумажка значит для меня больше, чем вся моя компания.
Я вновь опрокинул несколько стаканов с алкоголем, что позволило мне почувствовать полную эйфорию. На душе стало легче. Тревога отошла на второй план. Почему я лечу в Швецию...?
-Adam! Vakna!(со шведс. Адам! Просыпайся!)—до боли знакомый голос заставил открыто глаза и...
-дерьмо—прохрипел я, схватившись за голову.
-svär inte, son(со шведс. не матерись, сын)—строго произнёс отец. Как я здесь оказался?
Папа сел на диван, подав стакан воды и таблетку. Я любезно всё принял, вновь упав на подушку.
-berätta vad du gjorde(со шведс. рассказывай что ты натворил)—продолжал безапелляционным тоном настаивать тот.
Я приоткрыл одно веко, смотря на отца. Он хмурил свои густые седые брови. Тёмно-карие глаза прожигали во мне дыру. Последний раз я получал такой взгляд в лет семнадцать. Когда был очень трудным подростком.
Мой отец—Ян Нильссон-Перссон, человек с чертовски добрым сердцем. Тот, который всегда пытался направить своего сына на путь истинный. С годами все волосы на его теле и лице стали седыми. Винить ли в этом переломный момент в его жизни-решать не мне. Отец до сих пор имеет отличный вид для своих лет. Каждое утро занимается спортом, что конечно же передалось и мне. Он регулярно ходит к барберу, который делает ему идеальную стрижку и красиво подрезает бороду. Я горжусь своим отцом.
Этот же человек не видел меня несколько месяцев. Я улетел в Лондон, оставив лишь записку и свой телефон. Он не знал мой новый номер. Не знал, что я планировал отомстить.
-var vill du att jag ska börja?(со шведс. с чего ты хочешь, чтобы я начал?)—я обязан был объясниться перед ним, и прекрасно понимал это.
Папа тяжело вздохнул, поправив края белой рубашки. Не каждый день у тебя исчезает сын и возвращается спустя несколько месяцев в нетрезвом состоянии.
-i ordning, Adam(со шведс. по порядку, Адам)
-я был в Лондоне—перешёл я на чистый английский—Аннет Райт умерла—я принял сидячее положение, несмотря на раскалывающуюся голову. Отец сразу же напрягся.
-не может быть...—прошептал тот, замотав головой—как это произошло? Она же была совсем молодой ещё. Не болела ничем...—отец запнулся и с ужасом перевёл на меня взгляд своих карих глаз—только не говори, что ты как-то здесь замешан.
Я вздохнул и принялся рассказывать всё с самого начала. Казалось, что вот-вот отец сорвётся с места и наплевав на работу улетит в Лондон. Он прекрасно знал о моей ненависти к семейству Райт, но никогда не воспринимал слова мальчишки всерьёз. Детская обида оказалось выше моих сил.
-а потом меня выгнали—наконец закончил я. В эту же секунду мне по затылку приходит затрещина от всё ещё крепкой и сильной руки отца. Я молча сцепил зубы, усваивая урок от этого жеста.
-я же говорил тебе, Адам—папа тоже перешёл на чистый английский, который мы оба знали почти, как родной шведский—что вина нашего банкротства полностью лежит на мне!—он злостно ударил по столику около дивана и поднялся на ноги—я был молод и глуп. Не подозревал, что Аннет так хорошо играет в покер. Да, мы были друзьями, но условия есть условия. Я достойно принял своё поражения, но к сожалению не сразу подумал о семье и маленьком мальчишке, который ждал меня дома.
Отец начал ходить взад-вперёд, грозно уставившись в пол. Я молча ожидал то, что он скажет дальше и услышанное заставило меня открыть от удивления рот.
-Аннет помогла мне заново построить бизнес—выдавил из себя тот—именно она поддержала создание компании по реставрированию картин. Сначала даже финансировала его.
-du måste skämta...(со шведс. ты должно быть шутишь...)—от переизбытка эмоций, я неосознанно вновь перешёл на шведский—почему ты говоришь об этом только сейчас?! Когда ошибки уже сделаны!
Я поднялся на ноги, подойдя ближе к отцу. Мы были практически одного роста, поэтому оба уставились друг на друга, будто два быка, которые вот-вот сцепяться.
-кто же знал, Адам—выдохнул папа, отведя глаза.
-я потерял её...—вырвалось из моего рта сразу же—что теперь делать? Аврора простит меня когда-нибудь, пап?—обречённо выдал я. Всё могло быть иначе...
Он молча прошёл на кухню, давая понять, чтобы я следовал за ним. Отец заварил нам крепкий кофе и пододвинул чашку мне. Такое впечатление, будто он размышлял над ответом, который стоит сказать.
-твои следы на песке исчезнут через час, но она тебя не забудет никогда, особенно ту боль, которую ты ей причинил—наконец заговорил тот. Я сильнее сжал чашку в руке—ведь ты так и не сказал девчонке ничего, Адам. Она узнала горькую правду не от своего любимого мужчины, а от чужих уст. Жизнь короче чем ты думаешь. Люби пока можешь, сын.
Я нахмурился, пытаясь обработать все ранее сказанные слова. Мой отец очень умный человек. Никогда не сомневался в нём. Только он смог поставить меня на ноги и дать то будущее, которое я имею сейчас.
-предлагаешь возвращаться обратно?
-не ожидай прощение сразу—в лоб ответил отец, делая глоток чая.