Глава 30
Алиса
Артем повез меня в ресторан японской кухни под названием "Сакура", в котором мы раньше не были. Приглушенный свет, темные тона, расслабляющая музыка — в этом месте все располагало к созданию интимного и романтического настроя. Но, к сожалению, внутренний раздрай мешал мне прочувствовать атмосферу заведения.
Всю дорогу до ресторана я никак не могла сосредоточиться на том, что говорил Артем. Перед глазами стояло лицо Вани в момент, когда я садилась в машину. На нем застыла смесь удивления, боли и разочарования. Неудобно получилось.
Когда мы заняли небольшой столик в центре зала, Артем продолжал рассказывать историю про препода, который мучил всю их группу непомерно сложными заданиями. Его голос звучал уверенно, речь была грамотной и неспешной. Артем выглядел прекрасно. Был безупречно одет, вкусно пах и гладко выбрит.
Официантка, принимающая наш заказ, улыбалась чуть шире положенного. Артем ей понравился.
Но задело меня не это. А то, каким взглядом проводил парень ее удаляющуюся фигуру. Именно так он смотрел на девчонок в клубе: оценивающе и с плохо скрываемым желанием.
Взгляд был совсем короткий, почти мимолетный, поэтому неудивительно, что я не замечала подобного ранее. Но теперь, обладая новыми сведениями, я увидела в нем то, что прежде было надежно скрыто.
— Как твои дела, дорогая? Чем занималась эти дни? — Артем откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня.
Я рассказала ему о своем походе в ветеринарную клинику и ужасную историю про моего нового мохнатого друга.
— Хочу вечером навестить его в приюте. Пойдешь со мной?
— Эм… Извини, не смогу. Обещал вечером заехать к Левчику, — отвертелся Артем.
— Ясно. Если честно, я даже подумываю взять его к себе, — призналась я.
— Что? Этого уличного пса? А если он чем-то болен? Блохи, лишай или бешенство?
— Артем, он уже неделю под наблюдением ветеринаров. Ему сделали все необходимые уколы. Пес ничем не болен. У него просто раны от жестокого обращения, — немного раздраженно ответила я.
— Смотри сама. Но, если честно, все эти бездомные животные такие… — Артем слегка сморщился, подбирая подходящее слово. — Такие мерзкие.
— Мерзкие? — я посмотрела на него так, будто в первый раз вижу. — Артем, может, они такие мерзкие, потому что подыхают с голоду? Или от того, что люди избивают их, сжигают заживо, а потом выбрасывают на дорогу в полиэтиленовом пакете? А? Как ты думаешь?
Очевидно, Артем понял, что сморозил глупость, и попытался оправдаться.
— Я лишь хотел сказать, что они выглядят неопрятно. Свалявшаяся шерсть, вонь — я это имел в виду. Это так же, как с людьми: неухоженные люди мне неприятны.
— А тебе в голову не приходило, что не у всех есть возможность быть "ухоженными"? Не думал том, что у кого-то нет родителей, как у нас с тобой, которые дают деньги в любых количествах и на любые нужды? Тебя не посещала мысль, что у кого-то ВООБЩЕ НЕТ РОДИТЕЛЕЙ?!
Я так завелась, что впервые в жизни повысила голос на Артема. Несколько посетителей за соседними столами повернулись к нам.
— Алиса, успокойся, — Артем сдавленно улыбнулся.
Я выдохнула и прикрыла глаза, пытаясь отыскать утерянное самообладание. Боже мой! Как я все это время могла не замечать того, насколько мы с Артемом разные?
— Детка, что с тобой? Ты с самого начала какая-то взвинченная.
Официантка принесла заказ, но никто из нас не притронулся к еде.
— Артем, кто такая Бандитка? — сама того не ожидая, спросила я.
Лицо парня вытянулось от удивления, и на секунду я увидела в его глазах панику. Но он тут же взял себя в руки и непринужденно повел плечами.
— О чем ты говоришь, Алиса? Не понимаю.
— Я залезла в твой телефон и нашла там переписку с девушкой, которая записана у тебя как Бандитка, — сказала я.
Несколько мгновений Артем молчал, очевидно обдумывая тактику своего поведения, а потом с улыбкой ответил:
— Это сестра одного моего однокурсника. Мы иногда общаемся.
— Так тесно общаетесь, что ты видел бардак в ее шкафу? — я изогнула бровь.
— Эм… Я просто заносил ему домой конспекты. Так что ничего такого, — Артем развел руками.
— То есть у тебя с ней ничего нет?
— Конечно, нет, Алиса, как ты могла такое подумать? — Артем изобразил осуждение.
— Это хорошо, — кивнула я. — Значит, если я попрошу тебя прямо сейчас дать мне свой телефон, чтобы прочитать всю вашу переписку от начала до конца, ты не будешь возражать? Ну, раз между вами ничего нет, и ты ничего не скрываешь? — спросила я.
Артем завис. Его мозг пытался придумать выход из сложившейся щекотливой ситуаций, но не мог.
— Алиса, это вопрос доверия, — начал он. — Отношения невозможны без него. Скажи, неужели я когда-то давал тебе повод подозревать меня во лжи?
— Ну, как тебе сказать, — я наигранно задумалась. — Наверное, да. Когда сказал, что ни с кем из девушек, кроме меня, не общаешься, а после этого я нахожу у тебя в телефоне переписку, в которой ты называешь Бандитку "твоей телкой"!
— Между мной и Машей ничего нет, — выдавил Артем. — Я клянусь.
— Так давай сюда телефон и докажи мне это, — с вызовом ответила я.
Я смотрела на него испытующе. В голове пульсировали вопросы: "Ну что, Артем, дерьмо ты или не дерьмо? Спал ты с ней или не спал? Дашь мне телефон или не дашь?".
Но он не дал. Отрицательно покачал головой и вновь завел свою шарманку про доверие.
"Алиса, ты дура!" — вынес свой вердикт мой внутренний голос. Поспорить с этим было сложно. Конечно, дура. Таких еще поискать.
Я думала, что сейчас расплачусь, но вместо этого рассмеялась. Закатилась долгим истерическим смехом. Хохотала так сильно, что на глазах выступили слезы. Содрогалась всем телом и никак не могла успокоиться.
Артем дергал меня за локоть, пытаясь привести в адекватное состояние. Персонал и посетители ресторана кидали на меня недоуменные взгляды. Но мне было все равно.
— Алиса, ты меня позоришь, прекрати сейчас же, — шипел Артем.
— П-прости, — все еще не в силах справиться с приступом хохота, ответила я. — Хо-хочешь я больше не буду тебя позорить?
Я подхватила сумку и встала из-за стола.
— Ты куда? — в голосе Артема слышалась злоба.
— Ухожу, другого способа перестать тебя позорить у меня нет.
Покидая ресторан, я чувствовала на себе осуждающие взгляды присутствующих. Но я лишь повыше задрала голову. Впервые в жизни мне было действительно плевать, что обо мне подумают.