Глава 28
Ваня
Я попрощался с Алисой у поворота к коттеджному поселку, в котором она, судя по всему, жила, и медленно побрел в детский дом. Войдя в комнату, я увидел Саню. Друг, лениво развалившись на кровати, тыкал в телефон.
— Тебя Аленка искала, — переводя взгляд на меня, сказал он.
— Зачем? — спросил я, скидывая с плеча рюкзак.
— А я откуда знаю? — пожал плечами Саня. — Залетела сюда, вся взъерошенная, злая. Накосячил ты, что ли?
Я нахмурился и посмотрел на телефон: двенадцать пропущенных от Алены. Чего это она? Я набрал ее номер. Девушка подняла трубку после первого гудка.
— Ты где? — раздался ее требовательный голос в трубке.
— У себя. А что такое?
Алена сбросила вызов и через минуту уже была на пороге нашей с другом комнаты. Я сел на кровати и вопросительно посмотрел на нее. Моя бывшая подруга выглядела взбешенной.
— Вань, ты мне ничего сказать не хочешь? — недовольно поинтересовалась она, приближаясь ко мне.
— Я нет. Но, судя по твоему виду, ты что-то хочешь мне сказать? — предположил я.
— Кто эта тварь, с которой ты шляешься после школы? — Алена прожигала меня гневным взглядом.
Я выпучил глаза. Откуда она знает? Неужели следит за мной?!
— Это моя… — я осекся, понимая, что не должен перед ней отчитываться. — Слушай, а в чем проблема? Я в чем-то виноват перед тобой? Мы вроде как расстались.
— Мы постоянно расстаемся, миримся, и так по кругу, — непонимающе покачала головой Алена. — Это у нас отношения такие. Разве нет?
— Нет, Ален, извини, — пряча глаза в пол, сказал я.
— Извини?! Ты променял меня на какую-то богатенькую шваль из новой школы, а теперь говоришь "извини"?! Какая ты сволочь, Бессмертних ! — Алена сорвалась на крик.
Я не знал, что сказать. Поэтому просто молча рассматривал узоры линолеума на полу. Сцены ревности надоели мне хуже горькой редьки.
— Когда тебе через полтора месяца исполнится восемнадцать, я напишу на тебя заяву в ментовку за то, что ты меня совратил, — ядовито заявила Алена, поняв, что воззвать к моей совести у нее не получится.
— Ты с головой поссорилась, что ли? — я поднял на нее глаза. — У нас по обоюдному согласию было, если ты забыла.
Я сдержался и не сказал, что это она меня совратила, потому что не хотел злить ее еще больше. Хотя по существу именно так и было. Наш первый раз случился, когда я, ничего не подозревая, пришел в свою комнату после столовки, а она ждала меня там, сидя на подоконнике. Из одежды на ней было… Да ничего на ней не было. Так что сами понимаете.
— Я не забыла, только ментам это знать необязательно, — она довольно приподняла брови.
— Ален, даже не старайся, — раздался голос Сашки , который отвлекся от телефона. — Все равно не проканает, тебе же шестнадцать уже есть. А это по закону возраст сексуального согласия.
— А ты что, в законах стал разбираться? — едко поинтересовалась она, поворачиваясь к Сашке .
— В этих законах я очень хорошо разбираюсь. Уж поверь мне, — Саша усмехнулся. — Ты думаешь, ты первая, кто таким макаром пытается парня удержать?
Алена вновь перевела взгляд на меня и со всей злобой, на которую была способна, произнесла:
— Ну и гад ты, Бессмертних !
Она направилась к выходу, однако в дверях затормозила и небрежно бросила:
— Кстати, тогда в лагере я спала с Тимуром! И он в этом деле гораздо лучше тебя!
Когда Алена скрылась, Сашка не смог сдержался и громко заржал. Глядя на него, я тоже не смог подавить улыбку.
— Ну че, Ваньок , как ты собираешься жить, зная, что по сравнению с Тимуром ты в постели полный ноль? Может мне это, урок тебе преподать? — угорал друг.
— Иди нафиг, — беззлобно отозвался я.
— Не, ты подумай над моим предложением. Может, ты чего не понимаешь? Пестик там, тычинка? — не унимался Саша , заливаясь смехом.
Я запустил в него первый попавшийся в руку предмет, и это оказалась толстая тетрадь. Друг увернулся, а следующим движением набросился на меня. Мы сцепились в дружеской, но все же довольно яростной схватке. И на этот раз Сашка молил меня о пощаде. Я сровнял счет.
Алиса
— Это просто кошмар, мама, кошмар! — донесся до меня пронзительный визг Беллы, едва я успела войти в дом.
— Дорогая, на этой музыкантше свет клином не сошелся. Наверняка найдутся еще люди в нашем городе, играющие на арфе? — пыталась успокоить ее мама.
— Она лучшая! Остальные не подходят, — убивалась моя старшая сестра. — А ведь это так свежо, так оригинально идти к алтарю под звуки арфы! Как я об этом мечтала!
"Мне бы ее проблемы!" — подумала я и постаралась по-тихому, не привлекая к себе внимания, прошмыгнуть в свою комнату. Мне совсем не хотелось наигранно сопереживать Белле.
В последнее время бракосочетание — это единственное, о чем сестра была способна говорить. Будто ее мозг внезапно скукожился до размера изюма, и она могла удерживать в нем лишь одну единственную мысль: о свадьбе.
На мой взгляд, современные пары слишком уж много раздувают из этого события: тратят сотни тысяч, миллионы рублей, нанимают лучших фотографов, видеографов, арфистов, пианистов, аниматоров, ведущих, певцов, танцоров. Готовятся к этому дню месяцами и отдают кучу энергии на переживания по пустякам.
Но ведь по существу, для того, чтобы быть поистине счастливыми в браке всего этого не требуется. Разве станет любовь больше, если у свадебного торта будет не три, а шесть ярусов? Разве улучшится взаимопонимание супругов, если зал декорируют живыми цветами? Не думаю.
В наше время люди видят в любви слишком много материального. В то время как сама любовь — тонкая и неуловимая субстанция, которую не купишь и не потрогаешь. Ее можно почувствовать лишь сердцем. Для настоящей любви неважно, сколько денег потрачено на свадьбу, сколько гостей приглашено. Ей важно лишь, то что происходит в душах влюбленных.
Я упала на свою кровать и задумалась: была ли наша с Артемом любовь настоящей? Или даже так: была ли вообще у нас с Артемом любовь?
Когда я говорила ему заветную фразу из трех слов и десяти букв, я не задумывалась над ее смыслом. Я рассуждала так: он мой парень, мы вместе уже несколько лет, а значит я его люблю. То есть мое "люблю" было всего лишь следствием определенных внешних обстоятельств, а не первопричиной наших отношений.
Осознавать это было грустно и страшно. Но почему я не задумывалась об этом раньше? Почему только сейчас решила посмотреть со стороны на свои отношения? Может, из-за Вани? Или из-за того, что я узнала о другой стороне личности Артема, о которой ничего не подозревала?
Истина, наверное, как всегда пряталась где-то посередине. Но это были не самые мучительные мысли, которые метались в моей голове. Главным вопросом был следующий: хочу ли я продолжать отношения с Артемом?
Из мрачных размышлений меня вывел звонок от Инны Минаевой, моей приятельницы по волонтерской работе. Она была студенткой, училась на ветеринара и параллельно работала в ветклинике.
— Алис, привет! Не отвлекаю? — голос Инны был взволнованным.
— Привет, нет. Что такое?
— Ой, тут такая ужасная история приключилась, даже не знаю, как рассказать, — вздохнула Инна. — В общем, к нам в ветеринарку поступил пес с трагической судьбой. Он весь изодран, истерзан, без глаза. Очевидно, неоднократно подвергался издевательствам. Его нашли на дороге в полиэтиленовом пакете, который благо был негерметичен. Первую помощь мы ему оказали, но дальше нужен длительный уход, иначе не выживет. С приютом договорились, завтра туда отправляем. Но там, сама понимаешь, должного отношения не будет. Короче, многие из наших согласились периодически навещать его. Выгуливать и ухаживать, хотя бы до тех пор, пока состояние не улучшится. Ты как, с нами?
— Конечно, — тут же отозвалась я. — А я могу прямо сейчас приехать с ним познакомиться? Вкусняшку куплю, ему же можно?
— Алиса, ты ангел! Конечно, приезжай.
Услышав эту леденящую душу историю, все мое нутро сжалось от сочувствия. Бедное животное!
Через три часа у меня должен был быть репетитор по английскому, но я рассчитывала, что если выйду прямо сейчас, то все успею. До ветклиники, в которой работала Инна, я добралась за минут сорок. Знакомая встретила меня в коридоре и провела в один из дальних кабинетов.
В углу на небольшой лежанке расположился средних размеров пес. Серо-коричневая шерсть, висячие уши, настороженный взгляд. Несмотря на то, что одноглазый, очень милый. Казалось, он просто замер в состоянии подмигивания.
Я подошла к животному поближе и присела рядом с ним на корточки. Пес приподнялся на лапах и замер в ожидании. Я поняла, что он боится. Не знает, чего от меня ждать.
При ближайшем рассмотрении стало заметно, что шерстяной покров на его теле неоднородный. На плешивых участках виднелись фиолетовые и темно-розовые раны, а кое-где и вовсе мясо. Некоторые из увечий уже превращались в шрамы, некоторые были относительно свежими. Весь его вид говорил о нелегкой судьбе.
— Давно его нашли? — с болью в голосе спросила я.
— Меньше недели. Такой дикий был, запуганный. У него горло было порезано, так что удивительно, что он вообще выжил. На теле следы побоев и ожогов.
— Какие нелюди могли такое совершить? — на глазах у меня выступили слезы. — Как таких земля носит?
— Я не знаю, Алиса. Не знаю, — покачала головой Инна. — У самой сердце кровью обливается. А, знаешь, что удивительно? Он совсем не обозлился. Я с ним уже пять дней вожусь, и ни разу не замечала в нем признаков агрессии. Это очень странно, учитывая то, как жестоко с ним обращались люди. Я думаю, глаз, например, ему просто-напросто выбили.
Я медленно протянула руку к собаке, и та задрожала. Всем телом.
— Боже, как он боится… — с ужасом произнесла я.
— Да, он к тебе еще не привык. Мне разрешает себя гладить. Даже играл немного. Он ведь молодой еще совсем, подросток, можно сказать.
Я достала из рюкзака лакомство в виде косточки, которое купила по пути в зоомагазине, и положила перед псом. Тот, смерив меня испытующим взглядом, принюхался.
— Наверное, никогда такого не ел, — невесело усмехнулась Инна. — Алис, я пойду, у меня прием. Ты побудь пока с ним. Как соберешься уходить, дай знать, я буду в соседнем кабинете.
Я кивнула и села на пол рядом с псом, который все-таки решился распробовать косточку и, судя по его виду, оценил угощение.
— Ну что, дружок, разрешишь себя погладить? — ласково спросила я. — Обещаю, я тебя не обижу.
Пес поднял на меня свой серый глаз и (Я понимаю, что это нереально, но готова поклясться, что видела это!) кивнул.
Я вновь протянула к нему руку и мягко коснулась шерсти на его холке. Она была мягкая и приятная на ощупь. Наверное, его недавно мыли. Я стала почесывать и поглаживать своего нового друга, а он в ответ весело завилял хвостом, который, так же как и все тело, был драным и искалеченным.
— Тебе нравится, да? — заулыбалась я. — Нравится ласка? Все правильно. Теперь тебе надо привыкать к хорошему отношению. На самом деле добрых двуногих гораздо больше, чем злых. Отзывчивые люди повсюду. Не спеши судить о нас по тем гадам, которые сотворили с тобой это. Мы не все такие. Я точно не такая. Я буду навещать тебя и приносить вкусные косточки. Хорошо?
Пес, казалось, понимал абсолютно все, что я говорю, а через пару минут и вовсе положил морду мне на колени. Я читала ему вслух стихи, а он внимательно слушал меня, изредка шевеля ушами. За время, проведенное с моим новым мохнатым другом, я ни разу не вспомнила о своих проблемах. Наслаждалась его обществом до тех пор, пока не зазвонил телефон.
Это был Артем. Интересовался, как дела, и предлагал встретиться завтра после школы. Я согласилась. Просто по привычке. Как соглашалась всегда, когда он звал меня куда-нибудь, потому что так было положено. Он же мой парень.
Когда я собралась уходить домой, пес забеспокоился. Будто почувствовал, что я его покидаю.
— Я приду к тебе завтра, дружок, обещаю, — я вновь ласково потрепала собаку по спине.
Его серый глаз пристально бегал по моему лицу, словно пытаясь оценить правдивость слов. А в конце пес тявкнул: "до встречи". Честное слово, именно это я и услышала.