Глава 27
Ваня
Я не мог ни поговорить с Малыгиной, после того, как очаровательно она выгораживала меня перед одноклассниками. Честно признаться, я даже рад, что эти упыри подложили мобильник в мой рюкзак. Ведь реакция Алисы на их обвинения послужила очередным доказательством ее хорошего ко мне отношения. Я был счастлив видеть, что она им не верит. Эта необыкновенная девочка ни на секунду не допустила мысли о том, что я мог быть вором.
Я дождался, пока Алиса выйдет на улицу, и, едва она покинула школьный двор, нагнал ее. Коснулся плеча девушки и, широко улыбаясь, сказал:
— Малыгина, ты чудо!
Она вздрогнула, вытащила из уха наушник и скользнула по мне вопросительным взглядом.
— Я говорю, мне так приятно, что ты вступилась за меня, — мягко произнес я.
— Я не за тебя вступалась, я в принципе против несправедливости, — пожала плечами она.
— Все равно, я польщен, — мне ужасно захотелось схватить ее, прижать к себе и расцеловать милое, немного грустное лицо. Но я сдержался.
— Если честно, в какой-то момент я испугалась, что мобильник может оказаться в твоем рюкзаке. Не в смысле, что ты его взял, а в смысле, что тебе его подкинули, — призналась Алиса.
— А он и оказался а моем рюкзаке, — усмехнулся я.
— Что?! — она оторопело уставилась на меня.
— Да-да. После физры я сразу почуял неладное: рюкзак висел не совсем так, как я его оставлял. Разница была незначительная, но у меня фотографическая память, поэтому я ее заметил. Я обыскал ранец и нащупал телефон Баширова. Их план был ясен мне как день, и на выходе из раздевалки я подкинул мобильник к Антюшину. С него все равно как с гуся вода.
— То есть они действительно хотели подставить тебя? — покачала головой Алиса.
Для нее это было настоящим шоком. А для меня привычным делом. Уж не знаю, чем руководствовались эти "домашние детки", когда разрабатывали свой "коварный" план, но, кажется, они упустили из виду, что я вырос в детдоме.
Подкинуть телефон и обвинить в краже? Слабовато. Уже лет в десять я научился распознавать куда более изощренные подставы. Сразу видно, мои нынешние одноклассники жили благополучной жизнью. Они не знали жести. И вряд ли были способны на что-то такое, чего я не видел.
— Вань, ты не должен расстраиваться из-за них. Я понимаю, это неприятно, но… — нижняя губа Алисы задрожала.
— Да ты чего? Я не расстроен, вообще. По сравнению со всем тем трешем, который происходит в детдоме, эта выходка — просто милая шутка, — я говорил бодро, но Алиса выглядела все более удрученной.
Мы уже были в парке, и она медленно опустилась на лавочку.
— Какой ты… Толстокожий, — выдавила она. — Как бы я тоже хотела уметь относиться ко всему с юмором, — с этими словами она заплакала.
Обычно вид женских слез вызывал у меня панику и острое желание слинять куда-нибудь подальше. Но в случае с Алисой все было по-другому. Она казалась невыносимо прекрасной с покрасневшим носиком и влажными глазами. Я не сдержался и обнял ее за плечи, притянув к себе. Девушка не отпрянула.
— Алиса, в чем дело? Почему ты плачешь? — спросил я, пытаясь заглянуть ей в лицо.
— Я… Просто последние три дня выдались сложными, очень сложными. Я узнала много всего неприятного, о чем раньше не догадывалась, — утирая слезы, отозвалась она.
— Поделись со мной, станет легче, — неожиданно для себя предложил я.
И когда это я успел стать таким сочувствующим? Раньше был деревянным по пояс, а теперь "поделись со мной". По ходу, я реально в нее втрескался.
— Я не могу, это личное, — шмыгнула Алиса, но голос звучал как-то неуверенно.
— Ну ладно, Малыгина, ты мне, я тебе. Расскажи, что там у тебя стряслось. А потом можешь задать мне любой вопрос, и я отвечу честно, — мягко сказал я, наслаждаясь вишневым ароматом, исходящим от ее волос.
Алиса с сомнением подняла на меня карамельные глаза, и от ее взгляда у меня захватило дух. Вот это да!
Собравшись с мыслями, Малыгина рассказала довольно нетривиальную историю. На выходных она узнала, что у ее отца есть любовница. Случайно увидела его с ней. Но самая дичь заключалась в том, что ее мать в курсе и мирится с этим.
Я не знал, что ответить на услышанное, потому что проблем с родителями у меня никогда не было, как, собственно, и самих родителей. Но я предполагал, что Алиса любит их обоих, и ей больно от того, что один дорогой для нее человек предает другого дорогого человека.
Но все же ее родители были взрослыми людьми, и эта ситуация по большому счету касалась только их двоих. Поэтому раз мать приняла решение не замечать измен отца, то Алисе не оставалось ничего иного, как поступать так же.
Я неуверенно высказал свое мнение, опасаясь реакции девушки. В конце концов, я вел подобный диалог впервые и понимал, что ни черта не смыслю в семейных отношениях.
Но Алиса отреагировала на удивление спокойно. Понимающе закивала головой и ответила:
— Да, ты прав, я тоже склоняюсь к этой мысли. Просто мне очень тяжело осознавать, что брак моих родителей совсем не идеален. И что, зная все это, мне придется притворяться. А притворяться я не умею.
— Да, я заметил, — усмехнулся я.
— Ну, что ж, Бессмертних теперь твой черед для откровений, — прищурившись, сказала Малыгина. — Расскажи о себе, наконец, по-человечески. Чем ты увлекаешься? Почему именно тебя перевели к нам в школу? Откуда ты так хорошо знаешь математику?
— Ого, да это не один, а несколько вопросов, — рассмеялся я, но противиться не стал и выложил ей все, как есть.
— Теперь понятно, что вы с Пашей Корчагиным все время обсуждаете, — немного помолчав после моего рассказа, отозвалась она. — Алгебру.
Я улыбнулся и неожиданно для себя рассказал Алисе и про олимпиаду, в которую втянул меня Павлик. Наверное, с откровениями всегда так. Стоит начать, и тебя уже не остановить.
— Ого, "IGM" — это очень круто! Работать у них — нереально престижно. Я знаю, что ежегодно они жертвуют на благотворительность баснословные суммы, и это не может не вызывать восхищение! — восторженно ответила Алиса. — Будет здорово, если у тебя все получится!
Ее радостное возбуждение передалось и мне. В этот момент я больше, чем когда-либо в жизни, захотел добиться чего-то значимого.
У меня зазвонил телефон, и я с удивлением отметил, что мы с Алисой просидели в парке больше часа. А по ощущениям прошло лишь несколько минут. Я даже забыл покурить.
Звонок был от Алены, но отвечать я не хотел. Просто выключил звук и убрал телефон в карман.
— Ладно, рада была пообщаться, — Алиса поднялась на ноги. — Мне пора домой.
— Я тебя провожу? — предложил я.
Она кивнула.
Мы неторопливо шли по тротуару и болтали. Каждый день эта девочка открывалась для меня с новой стороны. Она была такой необычной, женственной, полной жизни, что я никак не мог насладиться ее обществом.
Мне хотелось разговаривать с Алисой, смотреть ей в глаза и касаться ее шелковистых волос дни и ночи напролет. Рядом с ней я казался себе не таким уж дерьмом. И мне нравилось это чувство. Я мечтал соответствовать Алисе, мечтал быть достойным ее.