Хрупкое.

– фух, я там чуть на месте не умерла, – Наташа до сих пор очухивалась, обмахивая себя ладонями. Её прокат закончился.
– ноги кривые, как будто из-под земли вылезла. Я что говорила? По коленям бить буду, – Аннет, как и подобает ответственному тренеру, отругала её за ошибки, – поэтому тебе и сняли баллов.
– а мне кажется, что было очень хорошо, – Миша искренне восхищался. Вся эта атмосфера большого стадиона и звёздных чемпионов заворожила его настолько, что ему и вовсе не верилось, что он здесь. Наташа незаметно ему улыбнулась и продолжила слушать, как её отчитывают. Прокат идёт дальше, со временем отчитывание сошлось на обсуждение чужих программ. Все сошись на мнении, что Наташа единственная роза среди навоза.
– о, Вы вернулись! – Миша заметил возвращение тренера, – а Нугзар?
– его стабилизируют. Оставил его с Сашей. Как здесь обстановка?
– объявляют мужскую категорию, – ответил Ярослав.
– стой. Дочь. Где Злата? – Эд, вылетев из своих размышлений, вспомнил о ребёнке. Куда. Делся. Ребенок? Ярослав дернулся, сам опомнился, а после как-то виновато выдохнул.
– я.. Не хотел, чтобы она видела вот это все безобразие и таскалась туда-сюда.. – он выдохнул, будто не осмелясь сказать то, что он сделал.
– я оставил её с Артёмом, когда все собирались в больницу, – Костя, заметив, что близкий друг тренера не может рассказать, как все было, он взял эту тяжёлую ношу на себя. Эд посмотрел на него, как на восьмое чудо света и не в самом хорошем смысле.
– а теперь, будь добр, расскажи, кто это и какого хрена ты оставляешь ему мою дочь? – со спокойной интонацией, но явно агрессивным умыслом спросил тот.
– мою дочь, – поправил Леонов, выглянув у него из-за плеча. Эд нахмурился, посмотрел на него, а потом обратно на Костю.
– нашу дочь.
– мой.. – Кучеренко стал подбирать, как же лучше его назвать, – очень близкий друг. Вот с кем бы ты её ещё оставил, а? Я здесь никому так не доверяю, как ему.
– обосраться можно, "близкий друг",о котором я слышать не слышал, а ты вверяешь ему ребёнка, – выдал Эд и после этого объявили выход Кости.
– "близкий друг" трахает меня уже 4 года. Достаточно близко? – Костя скинул себя олимпийку и вышел на лёд под бурыне овации. Перец же остался стоять на месте с такой миной, как будто узнал о незапланированной беременности своей несуществующей жены.
– о чьих половых связях я ещё не знаю? Вы? – он неоднозначно вздохнул и посмотрел на Мишу и Даню.
– почему Вы так подумали? – Тимофеев удивленно посмотрел на него, а за его спиной стоящий Даня жестикулировал, что пока фифти-фифти.
– даже не знаю.
– всё, заткнитесь. Секс показывают, – шикнула уже Наташа, наблюдая за выступлением Кости. Свет погас. Его точеную фигурку осветил свет, блестючки на его костюме засверкали, а сам он уже выглядел, как победитель. Музыка заиграла. Выбор музыкального сопровождения у него, конечно, был своеобразный. "Bite me" была дерзкой, смелой. В его карьере не первая подобная программа. Может, за свою дерзость он и заслужил чрезмерное внимание? В общем, это не важно. Когда Костя выходит на лёд, все замолкают. Когда он делает тройной лутц, не все позволяют себе поражённые вздохи. Разинув рты они наблюдали за его программой, по сюжету которой он постепенно сходит с ума. Каждое его движение до точности идеальное. Перформанс удался. Он вытянет в золото.
– неплохая разминка, – усмехнулся он, вернувшись к трибунам. Встретил его строгий взгляд тренера. По нему все было понято.
– ясно-ясно. Сейчас, – Костя закатил глаза и залез в сумку тренера, где он хранил все их телефоны во время тренировок и соревнований, прям как воспитатель младшеклассников.
– при заходе на аксель торопился. И слишком близко к борту подъезжал, – Эд рассказал о недочетах парня, пока тот рылся. Костя демонстративно достал телефон, поклацал в нём и приподнес к уху.
– ага, да, – не понятно, он так отмахнулся от замечаний или проигнорировал их, говоря в трубку. И то, и другое явно не блещело уважением. Он отошёл к выходу, начав кокетливо болтать.
– он меня доведет, честное слово, – Перец потер переносицу, – и это – гордость сборной..
– я правда хотел, как лучше, – Ярослав виновато вздохнул, оперевшись спиной на стену. Он явно хотел сказать:"снова я плохой отец", но явно не для этого время.
– всё в порядке. Ей явно так лучше, – Эд пожурил его по макушке, растрепав волосы, – думаю, этот человек и правда нормальный.
Их момент единения оборвало объявление Нугзара. Черти даже не удосужились убрать его из списка.
– что делать? Его дисквалифицируют, – Наиаша стала нервно ждать, а имя Херейда выжидающе повторять, будто издеваясь.
– мне идти? А может не идти? Господи! – Миша начал шататься из стороны в сторону, хватаясь за голову. Казалось, он распадется на несколько маленьких Миш, и они разбегутся по углам.
– иди уже! – Даня дал ему подбадривающего подзатыльника и Клайп почти вылетел на лёд, трижды запнувшись об собственные ноги. Все прожекторы устремились к нему, все зрители уставились на него. Все предвкушали увидеть Нугзара и верещать от восторга, а тут какой-то мальчик из провинции, нагло выступающий под именем чемпиона, так еще и в его костюме! (Правда, из которого тот вырос и костюм этот вообще собирались выбросить, но раз уж появился Миша, то пусть донашивает). Тимофеев неловко выехал на середину льда, сглотнул тяжеленный ком и встал в позу. По залу пошли шепотки, а кто-то не постеснялся и откровенных освистываний. Парень заметно задрожал. Чертова музыка с заминкой, будто нехотя, но заиграла. Он начал выступление и сам чувствовал, как тело его деревеннет, а конечности немеют. За освистываниями последовали и оскорбления. Миша исполнял плохо. Он не вжился в роль. Элементы были плохи, подача отвратительна. Как его ещё со льда не выгнали? Дилетант на великой "сцене" позорится. Позорится так, будто в последний раз. Единственное, что скрасило его выступление – чистейший аксель. Роза среди навоза в его выступлении. Никто, даже сам Клайп не ожидал, что выйдет так хорошо, что у него вообще получится. И вот, запнувшись перед финальной стойкой, он закончил выступление. После акселя толпа молчала, словно мёртвая. Тяжко дыша, он смотрел на лёд. Ничего, кроме льда он не видел. Щёки неприятно защипало, как на морозе. Он плачет, но от чего? Ему не грустно. Он изначально знал, что выступит отвратительно. Он просто счастлив, что смог достичь этого, хоть и не достоин. Его мечта исполнилась. Кое-как, он доковылял к трибунам, куда уже ломиись журналисты, чтобы разузнать, что да как. Скоро они явно завалятся в больницу, донимать итак полуживого Нугзара, так еще и Саша попадёт под горячую руку. Скандалу не миновать, и явно не одному. Какой же из них будет громче?