Тени Лондона | ЧЕРНОВИК

Смирившись с тем, что люди странны и рациональны по натуре своей и скрипя зубами, он сумел разобраться, как прикинуться жителем Лондона. Ушла на эту разведку не одна неделя. Кто мог подумать, что стать обыкновенным человеком настолько сложная задача?

Днями напролет сын виконта просиживал на лавках, в скверах и забегаловках, накинув на голову глубокий капюшон, подальше от западной части города, чтобы, не привлекая лишнего внимания, понаблюдать за местными.

В воспоминаниях, любезно предоставленных прежним Портманом, парень не обнаружил ничего толкового – обрывки о богатой жизни ему ни к чему, это слишком опасно. Если он попадет в загребущие лапы Фредерика снова, живым не выберется, это Рэй понимал и без представлений о людской жизни.

Парень взял новое имя, новую фамилию, потому что Рэйган Портман больше не существовал, по крайней мере в своей прежней форме. Он был тем, кого Рэй Портер хотел захлопнуть в чертогах разума, запихнув в дальний ящик заносчивого своевольного мальчишку.

Как парень улизнул от папаши? Сам Рэй объяснял произошедшее волей фортуны и собственную потрясающую актерскую игру.

Если кто-нибудь когда-нибудь начнет твердить вам, что лжи во благо не существует, попросите порассуждать протестующего о выборе между ложью и его собственной жизнью.

У прежнего сына виконта времени на подобные размышления не оказалось – одним утром к нему в подвал с подносом еды спустилась молодая девушка. Портер сразу прикинул, что прислугой она не была.

– Рэйган, – тихо позвала она, поднося канделябр из трех свечей, находившейся в другой руке, ближе к своему лицу. Но Портер все никак не мог припомнить, кем же являлась девушка.

Она подошла ближе, чтобы покормить брата – Фредерик не позволил развязывать его руки:

– Что же ты натворил, – с озабоченностью на лице она пробежалась взглядом по его чертам.

Не кричит от ужаса, значит, облик прежний, – так рассуждал парень, ведь зеркала в подвале не оказалось. В то мгновенье Агнесс попалась в его ловушку – не увидь он в глазах ее сочувствия и не услышь жалость в голосе, дал бы уйти, но не теперь.

Капкан захлопнулся, когда он вспомнил ее имя. Агнесс, ее звали Агнесс. Мысленно Рэй отблагодарил прежнего владельца тела, какими бы разными они не были и как бы сильно не ненавидели друг друга, выбраться хотелось каждому.

Фредерик не смог воспитать ни одного из отпрысков точной копией себя, как бы не пытался. Агнесс не хватало твердости, а Рэйган оказался непокорным.

Это могло послужить сестре полезным уроком, а, возможно, лишь показало, что даже в плену монстра, даже после стольких лет, люди способны взрастить и сберечь в себе человечность.

Она отпустила его, из-за жалости, сострадания или любви, сам Рэйган знать не мог, но был девушке благодарен со всей искренность, что только имелась в его сердце.

Уходя, он прошептал ей лишь губами тихое «спасибо», Агнесс поймала его теплой улыбкой. Рэй, спустя мгновенье, исчез, а девушка продолжила стоять у того же самого места, освещаемая танцующим пламенем коротких столбиков свечей.

Рано или поздно виконт должен был сообразить, что что-то пошло не по плану. Когда он влил в желудок сына свою кровь, тот скорчился и секунду спустя все содержимое желудочно-кишечного тракта оказалось на брюках Фредерика, стекая на начищенные ботинки, а с них – на бетонный пол.

Рэйган не собирался сбегать с пустыми руками. У него оставалась еще одна задача – выкрасть Гримуар. Отец, определенно, хранил его в своем кабинете, комнате, которая всегда запиралась на ключ, и в которую никто, кроме него, никогда не входил.

Дубликата ключа у Портмана младшего, разумеется, не было, но он все равно пошарил во всех карманах, надеясь найти хоть что-то полезное. И у него вышло.

Официант в баре выдал ему счета за напитки, соединенными скрепками. Стопка тех, что выпила незнакомка, оказалась куда внушительнее, но самым главным для парня было то, что теперь в его руках оказались инструменты для взлома. Хуже, конечно, что он видел, как с ними управляться, только в криминальных фильмах.

Как мышь он парень прокрался на второй этаж, прислушиваясь к каждому шороху, чтобы не попасться никому на глаза. Тень этого не знала, но будь то прислуга, никто не стал бы прикрывать Портмана, рискуя своей шкурой, потому что ни один из обитателей особняка не горел желанием оказаться на заднем дворе, под толщей земли, где уже успело образоваться небольшое кладбище.

Казалось, все строение было погружено в полудрему, за окнами смеркалось. На лестнице уже зажглись лампы.

Рэй скользнул вдоль стены к двери, располагавшейся напротив комнаты отца. Склонившись к незакрытой порогом щели, он постарался разглядеть мерцание теней и расслышать движение. Помещение казалось пустым. Тело налилось напряжением, когда парень потянулся к круглой ручке. Он прокрутит ее, чтобы убедиться, не оставлена ли комната открытой или, что куда хуже, узнает, что отец внутри.

Брюнет судорожно сглотнул и сделал резкое движение, дергая дверь. Та не открылась. Он с облегчением вздохнул, но было оно не долгим. Проблема все еще перед ним, и она все еще заперта.

Тени знают о людях не так много, но, будучи повсюду, они могут слышать и видеть, наблюдать и даже преследовать.

Рэй закусил губу, доставая из кармана желтую скрепку. Он должен согнуть ее как отмычку, а другую, такую же желтую, превратить в натяжитель.

Не без усилия все вышло. Получился кусок прямой проволоки и нечто, напоминающее крючок.

Парень вставил натяжитель в низ скважины, вращая, а затем и отмычку, но теперь в верхнюю часть замка, как бы «почесывая» ее. Оставалось найти штифты с помощью отмычки и нажать на них, раскачивая, пока каждый из них не откроется.

Раздался щелчок, Рэй нервно протер взмокший лоб тыльной стороной ладони и, вынув конструкцию из замка, вновь попробовал провернуть ручку.

Брюнет внутри.

В центре помещения, на квадратном персидском ковре, – небольшой стол из лакированного дерева с единственным кожаным креслом на колесиках. За ним – книжный стеллаж из массива, растянувшийся вдоль всей стене, с картиной в увесистой раме. На стенах справа и слева – еще по одному музейному экспонату в таких же рамах. Под той, на которой была изображена охота, стояла тумба с торшером и ваза с апельсинами.

Парень быстро пробежался взглядом по корешкам книг, раскрыл каждый из небольших ящичков, втиснутых в массив дерева по соседству с ними. Все, чтобы найти зацепки.

Рэем начинало овладевать беспокойство – отец мог войти с минуты на минуту. Прищурившись, он вновь взглянул на картину с охотниками в лесу. Один из них указывал пальцем за свою спину, в сторону центрального полотна. Брюнет перевел на него взгляд. Портрет отца.

– Тщеславие, – прошептал Рэй с презрением, нащупывая у золоченой рамы выступ с кнопкой и медленно вводя секретное слово на кнопках сейфа, – короля сгубило.

«Власть отворяет любые двери», – Рэйган слышал эту фразу с самого рождения, Фредерик произносил ее на латыни, как заклинание, чтобы никто, кроме их семьи, не знал о ней, будто это был секрет Портманов.

«Imperium», – слово, въевшееся в голову так необратимо, что тень знала о нем, слово, подарившее ей гримуар.