Тени Лондона

Портман подбросил ей проклятый гримуар в фальшивой обложке и сбежал! Ее дом разворотили, чтобы найти это. В ее квартире лежал труп!

Хотя, в общем, теперь можно было рассудить, что они с Ирэн расквиталась. Если речь о честности: он умолчал о чертовом гримуаре, она же не призналась, что узнала о личности сбежавшего сынка виконта из уст Бальтазара.

По пути из участка домой, Ирэн почти развеяла ярость на Рэя, гнев ее сменился на сухую обиду за предательство, а мысли омрачились очередным убийством. Тик-так, жутко тикал в голове таймер бомбы. Бомбы, знаменующей ее собственную кончину, а потом и кончину Миранды.

Когда Ирэн подошла к входной двери своей квартирки, оградительной ленты уже не было, как и полицейских машин.

Уборщики мест преступлений постарались на славу, от былого кровавого месива не осталось и следа. Кроме липкого ощущения отвращения, послеобраза бездыханного тела, распластавшегося на полу гостиной, и пропавшего ковра.

Страшная ночь для нее не закончилась. Еще нет. Она отправится в катакомбы, отстроенные виконтом под особняком, и спасет Миранду. Сегодня.

Больше Ирэн не могла позволить себе сидеть в стороне. Следовало действовать. Но сначала – книга.

Если бы ее хорошенько стукнули по голове в детстве или во время какой-нибудь школьной драки, она непременно сочла бы весьма недурной идеей взять гримуар с собой. Только вот осмотрительность сделать этого Ирэн не позволяла. Она притащит книгу прямо в руки тех, кто превосходит ее силой, уповая на правило: «лучшее место сокрытия всегда на виду» в другой раз. Но постарается, чтобы этот самый раз ни за что не наступил. Только через ее собственный труп.

Ирэн решила спрятать злосчастный гримуар подальше ото всех. В своей любимой деревянной тумбе, любезном подарке одного мастера своего дела. Внутри ящика с двумя уровнями двойного дна: ложным, как имя Ирэн Адлер, и настоящим, как факт серии ритуальных убийств.

Когда настенные часы в квартире пробили четыре ночи, Ирэн схватила первое попавшееся на улице такси и попросила высадить ее прямо на обочине рядом с лесом.

Преклонных лет мужчина в фуражке посмотрел на нее со странным выражением сомнения, но просьбу выполнил. Ирэн проводила его машину взглядом и, когда та совсем исчезла из виду, направилась прямиком через кривые стволы деревьев, от которых когда-то так отчаянно пыталась скрыться, зарекаясь, что никогда не вернется.

Она стояла напротив устрашающе возвышающегося особняка, прячась в тени деревьев, кустов и сумрака поздно рассветающего декабря. Лишь в такой темноте нельзя было разобрать неуемной дрожи в ее теле.

Она сжала в закостеневших пальцах карту, нарисованную Портманом младшим, и, сглотнув, быстрыми тихими шагами направилась в сторону черного входа. Оттуда она спустится вниз, в лабиринт коридоров, которые парень отрисовал без должных деталей, вела лестница.

Ирэн положила взмокшую ладонь на круглую холодную металлическую ручку. Дверь открылась, возиться с отмычками, которые она прихватила на случай сюрпризов, не пришлось. Оказавшись внутри особняка, Адлер скользнула по бетонным ступеням в подвал, бесшумно, словно была тенью.

В детстве она всегда считала ступени под ногами, коллекционируя в памяти самые длинные цепочки. Сейчас Ирэн занимал лишь сгущающийся мрак, вскоре заставивший ее шагать наощупь, пробегаясь пальцами по такой же бетонной стене.

Катакомбы начинались с длинного коридора, Ирэн помнила это по чертежу, а затем увидела и наяву – внизу лестницы на прибитом крючке висел газовый фонарь. Она снова могла видеть план. Адлер дважды пробежалась глазами по карте и, бережно сложив рисунок, положила его за пояс.

Покрепче сжав рукоять фонаря, Ирэн заставила себя шагнуть в неизвестность. Даже дышать здесь было страшно, каждый шорох эхом отражался от высокого потолка и узких стен, кое-где оплетенных запылившейся и оборванной паутиной. Ступени растворились во тьме, словно их никогда и не было, поэтому теперь у Ирэн остался лишь желтовато-оранжевый полукруг впереди, создаваемый неярким пламенем.

За спиной послышалось движение, Ирэн резко обернулась. Никого. Дрожь в руках появилась с новой силой. Полукруг света затрепетал.

Адлер сделала еще несколько быстрых широких шагов, прежде чем позади вновь раздался скребущий звук, словно кто-то провел отверткой по стене. На этот раз она не повернулась, а ускорила ход, закусив щеку с внутренней стороны.

– Испытываешь мое терпение? – со змеиным шипением пронеслось над ухом, как слабое дуновение ветра.

Ирэн вскрикнула, не успев зажать рот ладонями. Фонарь с металлическим звуком покатился ей под ноги. Сердце застучало с такой силой, что удары отдавались в каждой части тела. Глаза широко распахнулись от ужаса.

Это их вторая встреча с Кеннетом, превратившимся в монстра. Так Ирэн казалось. Он словно возник из пустоты, из ниоткуда и шагнул в ее сторону. Еще. И еще. Пока не оказался так близко, что Ирэн касалась кончиком носа его подбородка. Его дыхание зимним холодком скользнуло по ее коже. Он замер рядом с оцепеневшей девушкой.

– Столько времени в плену, каждый день выцарапывая на стенах одну единственную строчку: «Может, завтра я забуду тебя», – он резко вдохнул, убирая прядь волос Ирэн за ухо.

Ее лицо оказалось тем немногим, что не позволяло кусочку прежнего Кеннета погибнуть, дарило возможность завладевать телом, хоть и ненадолго. Это приводило сгусток злобной тени в бешенство: оно не могло поглотить жалкого человечишку, чтобы, наконец, стать свободным.

Ирэн затаила дыхание, и оттого сердце будто начало обливаться кровью и колотиться пуще прежнего. Происходящее не снилось ей даже в самых жутких кошмарах.

– Прошу, беги, – вдруг взмолился Кеннет, резко отворачивая голову и закрывая глаза.

Это был настоящий Кеннет. Но Ирэн не могла заставить себя сдвинуться с места.

– Я сказал, беги. – У нее в голове зазвенело, показалось, что стены дрогнули, что еще чуть-чуть и перепонки лопнут. Закрыв руками голову, теперь Адлер бросилась прочь, еще дальше в переплетающиеся коридоры.

Некогда человек остался на том же месте, провожая фигуру удаляющейся девушки. Свет пламени освещал его мертвенно-белое лицо снизу, создавая на нем еще более глубокие черные тени. Тень подняла фонарь и одним движением погасила небольшой, но словно сопротивляющейся ее воле, огонек. Катакомбы снова погрузились во мрак.

Вопли, звеняще повторяющие «беги» раз за разом, наконец стихли. Ирэн могла отдышаться, но едва ли могла понять, где находится: судорожно спасаясь звона в черепушке, она не удосужилась сверяться с чертовым чертежом. Оттого тревога и страх снова схватили за горло.

Сжавшись в клубок в неизвестном крохотном уголке лабиринтов, она, стиснув голову между рук, старалась не разрыдаться. «Ну же, Адлер, соображай», – еще сильнее сдавив локти, повторяла Ирэн мысленно как мантру.

Нет, он не был наркоманом. С Кеннетом произошло что-то страшное, что-то нечеловеческое. Что-то, что плевалось ядом от неутолимого рвения уничтожить остатки ее прежнего приятеля. Или она безвозвратно теряла рассудок.

Немного успокоившись, Ирэн вдруг озарило и, быстро обшарив пояс, она с долей облегчения обнаружила, рисунок все еще с ней. Снова развернув карту, Адлер постаралась разглядеть хоть что-то. Выходило отстойно: линии расплывались или и вовсе не выделялись на листе в темноте.

– Все еще хочешь спасать своего ручного монстра, – раздался из темноты сухой знакомый голос. Ирэн содрогнулась – в подземелье звуки обволакивали со всех сторон.

Только по счастливой случайности Рэй оказался у черного входа в подходящий момент, когда раздался женский крик. Не раздумывая, он ринулся в катакомбы, но застал лишь брошенный фонарь и незнакомца, который растворился в воздухе как приведение, когда Портман бросился на него. Рэй подобрал фонарь, но включать его не стал, чтобы не привлекать внимания. Повороты и карманы коридоров он различал в темноте и без того.

– Что на тебя нашло?! – выпалила Адлер, опешив от собственной реакции. В голосе ее смешались страх, напряжение и раздражение.

– Ты видела его, верно? И он отпустил тебя.

– Я знаю его, – Ирэн поднялась на ноги, поравнявшись с Рэем взглядом. – И хочу помочь.

– Ты не сделаешь из убийцы святого, и подругу свою прикончишь, если попытаешься спасать его, – с презрением добавил Портман, склонившись ближе. Кажется, она слышала, как скрипнули его зубы.

Ирэн нервно взъерошила волосы:

– Зачем ты пришел? – она взглянула прямо в глаза Портману, не скрывая вспыхивающего в груди негодования.

– Прикрыть твою задницу, но ты, оказывается, вдруг решила стать великой добродетельницей.

Она влепила бы чертову Портману пощечину, если бы тот, на редкость проворный гаденыш, не поймал ее запястье раньше.

– Подбросил мне чертов гримуар, чтобы отвести от себя опасность, назвал его подарком, план отрисовал. Ты обманул меня, а теперь спасать решил? – негодование наполняло Ирэн решительностью, она сделала шаг навстречу Портеру, выдергивая кисть из плена.

Это Портман нарисовал десяток рун в ее квартире той ночью, чтобы оставить книгу, чтобы Ирэн, распечатав сверток, точно раскрыла ее. Так он собирался рассказать ей правду, хотя бы ту ее часть, которую был готов.

– Все не так.

– Нет, так, Портман, – с напором не согласилась она.

– Я пытался оградить тебя от опасности, – шумно выдохнув через ноздри, признался Рэй, – потому ушел. – Ирэн не видела, как он с сожалением опустил взгляд.

– Поэтому оставил чертову книгу?

– Я увел их по ложному следу. Ему нельзя было позволить найти гримуар.

– Ладно, – сдалась Ирэн, сдерживая в груди все еще пылающее жаром негодование. Ей нужно было найти Миранду, а не тратить ценное время на глупые перепалки.

– Ты не спасешь его, – повторил Рэй, невесомо касаясь плеча уходящей Ирэн.

Адлер обернулась, смерив Портмана взглядом, полным вызова. Он даже представить себе не мог, как она бывает настойчива, если желает получить что-то.

– Да откуда тебе знать, Портман, – процедила она напоследок.

– Да что б тебя, Адлер, – врезалось ей в спину, – потому что я такой же.

В этот раз она не обернулась, потому что тогда Рэй увидел бы ее лицо. Лицо человека, которому меж лопаток вдруг вогнали нож.

Ирэн не знала, что значило это «такой же», но то, во что превратился Кеннет наводило дикий, холодящий ужас. И, если Портман сказал правду, ей следовало бежать сломя голову без раздумий.

Ее остановила глупость, сущая безрассудность, заключенная в голосе Портера: в нем не звучала та безумная жестокость и опасная непредсказуемость.

– Не бойся меня. Это мое желание, – добавил Портман совсем тихо, будто прося. И Ирэн доверилась.

Он рассказал ей. Паззл наконец сложился.

Рэй никогда не отдавал книгу, никогда не встречал Кеннета. Он сам был таким же чудовищем, чудовищем, порожденным собственным отцом.

Рэйган Портман стал первым, на ком Фредерик опробовал инъекцию, после той истории со случайным убийством, о котором никто в городе, кроме юных посетителей особняка, прислуги, семейства Портманов, а теперь и Ирэн, так и не узнал.

Перед глазами Ирэн появилась картина бездыханного тела, воспоминание, которое напрочно впечаталось в голову сына виконта на долгие годы, как ржавое пятно. Зеленоглазая девушка унесла тайну в могилу, а власть Фредерика заставила всех позабыть о случившемся раз и навсегда.

Ирэн тряхнула головой, желая развеять жуткую картину, та и вправду исчезла, а голос в голове продолжил рассказ.

Рэй показал ей подвал, в котором его держали, она слышала, как Фредерик говорил сыну, что прививка сделает его покорней, что Рэйган больше не сможет топтать репутацию их семейства, испытывать на крепость статус виконта своими выходками. Слова с губ старика едва ли различались, они слышались однородно, как жидкая каша. Стены подвала, фигура в костюме – все плыло.

Чем дальше стоящий за ее спиной Рэй отрывал завесу тайну, тем больше на Адлер накатывал тихий ужас.

Притворялся он и когда уверял, что ничего не ведает о черных ониксах, чтобы пустить пыль в глаза наивной девчонке.

– Кто ты такой...? – наконец выдохнула Ирэн. Он просил не бояться, но она не могла заставить себя оглянуться.

– Тень, поменявшаяся местами со своим человеком, – тон голоса Рэя в миг стал холодным и отчужденным.

Так Фредерик все и замышлял, хотел создать чужака в прежнем теле, чтобы подчинить своей воле и избавиться от того, кто ему не угоден.

Магия делает потрясающие вещи, даже когда попадает не в те руки.

Она позволила виконту отрезать ониксовым ножом от полотна ночи, полотна темноты кусок, такой ничтожный по сравнению со всей ее бесконечностью и всеобъемлемостью, и пустить его под кожу, используя чудеса алхимии.

Однако Фредерик сплоховал в первый раз, отрезанное полотно оказалось «испорчено» светом пламени от камина. Ритуал следовало проводить в полной темноте, чтобы инъекция оказалась концентрированной и была способна создать тварь без убеждений и морали, крепко привязанную к хозяину.

– Так вот почему ты не уничтожил книгу, – осторожно оборачиваясь, прошептала Ирэн. Рэй промолчал, чем лишь подтвердил ее догадку. Он не мог распрощаться с тем, что было способно подарить ответы на его вопросы.

Рэй зажег фонарь и также молча протянул к Ирэн руку, призывая предоставить ему чертеж. Адлер, все еще с настороженностью, подошла к сыну виконта, вернее, к тому, кого все это время считала им и, выудив кусок бумаги из-за пояса, протянула Рэю.

– Она может быть здесь, – он ткнул пальцем в просторное помещение, отделенное от того, в котором они, как заверила тень, находились сейчас, еще одним, узким, напоминающим на плане габаритами гардеробную. Через секунду фонарь вновь потух, как и спокойствие Ирэн, подаренное недолгой возможностью разглядеть, где она оказалась.

Свет мог выдать их, как шум и разговоры, но что, если порожденное мраком могло увидеть их и без жалкого фонаря. Она надеялась, что тень знает, что делает.

Рэй сложил чертеж вдвое и уверенными шагами направился в сторону небольшого помещеньица, Ирэн же старалась не отставать – желание застрять в подземелье в одиночестве страшило сильнее, чем ставший еще более неизвестным знакомый незнакомец.

Она попросила у тени фонарь, а уже через секунду пожалела, что решила осмотреть, на удивление, не совсем голую комнату.

Посреди располагался старый деревянный стол с какой-то шкатулкой из такого же дерева. По цвету и рисунку Ирэн догадалась, это был дуб. Адлер подошла ближе, пробегаясь пальцами по крышке шкатулки. На ней не успела скопиться пыль, стало быть, ее недавно открывали. Она сделала то же.

Содержимое показалось непонятным в первое мгновенье, но, склонившись ближе, Ирэн ахнула и отпрянула от стола, крышка захлопнулась с характерным звуком. Адлер, указывая пальцем на находку, обернулась на Рэя, который наблюдал за ней со стороны. Он встретил ее взгляд, кивком головы задавая очевидный немой вопрос.

– Там флаконы, – она запнулась, – с кровью.

Пузырьки, часть из которых пустовала, разделялись поровну тремя перегородками, чем напомнили девушке пугающее, отвратительное сходство с композицией парфюмерных ароматов. Этот наверняка пах бы спекшимся прелым железом, вызывающим головокружение и тошноту.

– Он хочет заполнить их все, – Рэй произнес ровно то, что мелькнуло в голове Ирэн. Они снова тревожно переглянулись, после чего тень, вернув неразличимое выражение лица, серьезно добавила:

– Мы спешим.