Тени Лондона | ЧЕРНОВИК

Портман подбросил ей проклятый гримуар в фальшивой обложке и сбежал! Ее дом разворотили, чтобы найти это. В ее квартире лежал труп!

Хотя, в общем, теперь можно было рассудить, что парочка расквиталась. Если речь о честности.

В тот день, когда Портман закономерно стечению обстоятельств узнал, что Ирэн раскусила его и что никаким Портером он и в помине не являлся, она немного слукавила: помогли ей в разоблачении не совсем архивные материалы. Да, Ирэн пыталась покопаться в них, но, как назло, ничего путного под руку не попадалось. Тогда Адлер решилась на щекочущий собственное эго шаг – использование подлого секретного оружия, а именно Бальтазара Хемиша.

Его снова не оказалось в главном зале, поэтому путь Ирэн вел ее прямиком к кабинету. Три стука, и она внутри, не дожидаясь разрешения войти, что будто совсем не удивило Хемиша.

Он сидел, развалившись на кожаном кресле, закинув ноги на письменный стол, и курил сигару, запивая дым чем-то, напоминающим коньяк, из тяжелого стакана.

– Не поверишь, Чертовка, только успел подумать о тебе, – не поворачивая головы в ее сторону, произнес Хемиш, потягивая напиток.

Похоже, сигара была не первой: комнату успела затянуть молочная тяжелая пелена.

– Расскажи мне про свой новенький бриллиант, – не церемонясь попросила Ирэн и прошла внутрь.

И Хемиш и правда рассказал.

Она давно знала, что хозяин «Билли» наводил справки о своих завсегдатаях. Хемиш был предусмотрителен, предусмотрителен настолько, что собирал на своих людей папки с делами. И тогда он позволил ей взглянуть на них, на целый ящик стройно стоящих желтых папочек с информацией, что запирал маленьким ключиком, который носил на шее под рубашкой.

С чего бы Бальтазару держать пропавшего сына виконта за пазухой, а не сдать за награду, как когда-то продал Кеннета Стив? Хемиш не привязывал себя к людям, но был коллекционером и, как любой настоящий коллекционер, ни за какие деньги не распрощался бы с черным бриллиантом своей коллекции.

Хемиш совсем не следил за действиями Адлер. Открыв для нее ящик, он тут же рухнул обратно в кресло и, прикрыв глаза, жестом пригласил Ирэн к поискам.

Глупо было бы полагать, что, пробегаясь пальцами по секретным материалам, Ирэн не поддастся соблазну и остановится только на папке Рэя. О нет, она успела незаметно отогнуть и край своего дела, но то оказалось пустым.

– Оно не там, – через прикрытые веки констатировал хозяин «Билли» спокойно. Мерзавец знал Адлер слишком хорошо.

А окажись оно все же там, стала бы Ирэн переступать через себя и предавать доверие Хемиша, чтобы украсть папку? Она не могла ответить точно: шанс получить ответы на вопросы прошлого, пускай и такой ничтожный, манил сильнее, чем перспектива проявившего честь человека. Ее родной дом сгорел, а родители погибли в том пламени, так что к черту честь, если она могла узнать причины.

Только вот, по воле обстоятельств, в тусклом, освещаемом лишь большим оком кабинете хозяина «Билли» тогда она лишь раскусила Портмана, а еще разглядела любимый брэнд сигар Хемиша, что порадовало бы ее в любой другой день, ведь за тем она и явилась, но планы вдруг резко изменились.

Проветрив голову рассуждениями по пути из участка домой, Ирэн почти развеяла ярость на Портмана младшего, гнев сменился на обиду за предательство, а мысли омрачились очередным убийством.

Когда Ирэн подошла к входной двери своей квартирки, оградительной ленты уже не было, как и полицейских машин.

Уборщики мест преступлений постарались на славу, от былого кровавого месива не осталось и следа. Кроме липкого ощущения отвращения, послеобраза бездыханного тела, распластавшегося на полу гостиной, и пропавшего ковра.

Страшная ночь для нее не закончилась. Еще нет. Она отправится в катакомбы, отстроенные виконтом под особняком, и спасет Миранду. Таково было окончательное решение Ирэн, то, которое пресекло любые попытки бесплотного планирования, грозившего растянуться на долгие годы, на корню.

Больше она не могла позволить себе сидеть в стороне. Следовало действовать. Но сначала — книга.

Если бы ее хорошенько стукнули по голове в детстве или во время какой-нибудь школьной драки, она непременно сочла бы весьма недурной идеей взять гримуар с собой. Только вот осмотрительность сделать этого Ирэн не позволяла. Девушка притащит книгу прямо в руки тех, кто превосходит ее силой, уповая на правило: «лучшее место сокрытия всегда на виду» в другой раз. Но постарается, чтобы этот самый раз ни за что не наступил. Только через ее собственный труп.

Она спрячет злосчастную книжонку подальше ото всех.

Когда настенные часы в ее квартире пробили половину пятого утра, Ирэн стояла напротив устрашающе возвышающегося особняка, прячась в тени деревьев, кустов и сумрака глубокой ночи. Лишь в такой темноте нельзя было разобрать неуемной дрожи в ее теле.

Она схватила первое попавшееся на улице такси и попросила высадить ее прямо на обочине рядом с лесом.

Преклонных лет мужчина в фуражке посмотрел на нее со странным выражением сомнения, но просьбу выполнил. Ирэн проводила его машину взглядом и, когда та совсем исчезла из виду, направилась прямиком через кривые стволы деревьев, от которых когда-то так отчаянно пыталась скрыться, зарекаясь, что никогда не вернется.

Она сжала в закостеневших пальцах карту, нарисованную Портманом младшим, и, сглотнув, быстрыми тихими шагами направилась в сторону черного входа. Оттуда она спустится вниз, в лабиринт коридоров, которые парень отрисовал без должных деталей, вела лестница.

Ирэн положила взмокшую ладонь на круглую холодную металлическую ручку. Дверь открылась, возиться с отмычками, которые она прихватила на случай сюрпризов, не пришлось. Девушка скользнула по бетонным ступеням в подвал, бесшумно, словно была тенью.

В детстве она всегда считала ступени под ногами, коллекционируя в памяти самые длинные цепочки. Сейчас Ирэн занимал лишь сгущающийся мрак, вскоре заставивший ее шагать наощупь, пробегаясь пальцами по такой же бетонной стене.

Катакомбы начинались с длинного коридора, Ирэн помнила это по чертежу, а затем увидела и наяву – в самом низу лестницы на прибитом крючке висел газовый фонарь. Она снова могла видеть план. Девушка дважды пробежалась глазами по карте и, бережно сложив рисунок, положила его за пояс.

Покрепче сжав рукоять фонаря, девушка шагнула в неизвестность. Даже дышать было страшно, каждый шорох эхом отражался от высокого потолка и узких стен, кое-где оплетенных запылившейся и оборванной паутиной. Ступени растворились во тьме, словно их никогда и не было, поэтому теперь у Ирэн остался лишь желтовато-оранжевый полукруг впереди, создаваемый неярким пламенем.

За спиной послышалось движение, Адлер резко обернулась. Никого. Дрожь в руках появилась с новой силой. Полукруг света затрепетал.

Девушка сделала еще несколько быстрых широких шагов, прежде чем позади вновь раздался скребущий звук, словно кто-то провел отверткой по стене. На этот раз она не повернулась, а ускорила ход, закусив щеку с внутренней стороны.

– Испытываешь мое терпение? – со змеиным шипением пронеслось над ухом, как слабое дуновение ветра. Ирэн вскрикнула, не успев зажать рот ладонями. Фонарь с металлическим звуком покатился ей под ноги. Сердце застучало с такой силой, что удары отдавались в каждой части тела. Глаза широко распахнулись от ужаса.

Это их вторая встреча. Ей так казалось. Монстр словно возник из пустоты, из ниоткуда и шагнул в ее сторону. Еще. И еще. Пока не оказался так близко, что девушка касалась кончиком носа его подбородка. Его дыхание зимним холодком скользнуло по ее коже. Он замер рядом с оцепеневшей воровкой.

– Столько лет в плену, каждый день выцарапывая на стенах одну единственную строчку: «Может, завтра я забуду тебя», – он резко вдохнул, убирая прядь ее волос за ухо.

Ее лицо оказалось тем немногим, что не позволяло кусочку прежнего Кеннета погибнуть, дарило возможность завладевать телом, хоть и ненадолго. Это приводило сгусток злобного нечто в бешенство: столько лет оно не могло поглотить жалкого человечишку, чтобы, наконец, стать свободным.

Ирэн затаила дыхание.

– Прошу, беги, – вдруг взмолился он, резко отворачивая голову и закрывая глаза. Это был настоящий Кеннет. Но она не могла заставить себя сдвинуться с места.

– Я сказал, беги. – У Ирэн в голове зазвенело, показалось, что стены дрогнули, что еще чуть-чуть и перепонки лопнут. Закрыв руками голову, теперь она бросилась прочь, еще дальше в переплетающиеся коридоры.

Некогда человек остался на том же месте, провожая фигуру удаляющейся девушки, свет пламени освещал его мертвенно-белое лицо снизу, создавая на нем еще более глубокие черные тени. Существо подняло фонарь и одним движением погасило небольшой, но словно сопротивляющейся его воле, огонек. Катакомбы снова погрузились во мрак.

Вопли, повторяющие одну и ту же фразу, раз за разом наконец стихли. Ирэн могла отдышаться, но едва ли могла понять, где находится, судорожно спасаясь от крика в черепушке, она не удосужилась сверяться с чертовым чертежом. Оттого тревога и страх снова хватали за горло.

Сжавшись в клубок в неизвестном крохотном уголке лабиринтов, она, стиснув голову между своих рук, старалась не разрыдаться. «Ну же, Адлер, соображай», – еще сильнее сдавив локти, повторяла она мысленно как мантру.

Немного успокоившись, Ирэн вдруг озарило и, быстро обшарив пояс, она с долей облегчения обнаружила, рисунок все еще с ней. Снова развернув карту, девушка постаралась разглядеть хоть что-то. Выходило отстойно: линии расплывались или и вовсе не выделялись на листе в темноте.

– Все еще хочешь спасать своего ручного монстра, – раздался из темноты сухой знакомый голос. Ирэн содрогнулась – в подземелье звуки обволакивали со всех сторон.

– Что на тебя нашло?! – выпалила Адлер, опешив от собственной реакции. В голосе ее смешались страх, напряжение и раздражение.

– Я видел тот взгляд. – продолжил мужской голос. –Только вот это не сделает из убийцы святого, и подругу твою не воскресит, – с презрением добавил он вместо ответа на вопрос.

Ирэн нервно взъерошила волосы:

– Зачем ты пришел? – она не знала, куда следовало смотреть в этой непроглядной темноте, но верила, что смотрит прямо в глаза Портману.

– Прикрыть твою задницу, но ты, оказывается, вдруг решила стать великой добродетельницей.

Только по счастливой случайности парень оказался у черного входа в подходящий момент, когда раздался женский крик. Не раздумывая, он ринулся в катакомбы, но застал лишь брошенный фонарь и незнакомца, который растворился в воздухе как приведение, когда Портман бросился на него. Фонарь парень подобрал, но включать не стал, чтобы не привлекать внимания. Повороты и карманы коридоров он различал и без того.

– Подбросил мне чертов гримуар, чтобы отвести от себя опасность, назвал его подарком, план отрисовал. Ты обманул меня, а теперь спасать решил? – негодование наполняло девушку решительностью, она поднялась на ноги, сжав челюсти.

Это Портман нарисовал десяток рун в ее квартире той ночью, чтобы оставить книгу, чтобы Ирэн, распечатав сверток, точно раскрыла ее. Так он собирался рассказать ей правду, хотя бы ту ее часть, которую был готов.

– Все не так.

– Нет, так, Портман, – с напором не согласилась она.

– Я пытался оградить тебя от опасности, – шумно выдохнув через ноздри, признался парень, – потому ушел. – Ирэн не видела, как он с сожалением опустил взгляд.

– Поэтому оставил чертову книгу?

– Я увел их по ложному следу. Ему нельзя было позволить найти гримуар.

– Ладно, – сдалась девушка, сдерживая в груди все еще пылающее жаром негодование. Ей нужно найти Миранду.

– Ты не спасешь его, – прошептал парень, хватая уходящую Адлер за запястье.

Ирэн, наконец разглядела лицо парня, смерив взглядом, полным вызова.

– Да откуда тебе знать, Портман, – процедила она и выдернула руку.

– Да что б тебя, Адлер, – врезалось ей в спину, – потому что я такой же.

Он рассказал ей. Паззл наконец сложился.

Портман никогда не отдавал книгу, никогда не встречал Кеннета. Он сам такое же чудовище, порожденное собственным отцом.

Парень стал первым, на ком Фредерик опробовал инъекцию, после той истории со случайным убийством, о котором никто в городе, кроме юных посетителей особняка, прислуги, семейства Портманов, а теперь и Ирэн, так и не узнал.

Перед глазами Адлер появилась картина бездыханного тела, воспоминание, которое напрочно впечаталось в голову сына виконта на долгие годы, как въевшееся пятно. Зеленоглазая девушка унесла тайну в могилу, а власть Фредерика заставила всех позабыть о случившемся раз и навсегда.

Ирэн тряхнула головой, желая развеять жуткую картину, та и вправду исчезла, а голос в голове продолжил рассказ.

Портман показал ей подвал, в котором его держали, она слышала, как отец говорил сыну, что прививка сделает его покорней, что Рэйган больше не сможет топтать репутацию их семейства, испытывать на крепость репутацию виконта своими выходками. Слова из губ старика едва ли различались, они слышались скомкано и однородно как жидкая каша. Стены подвала, фигура в костюме – все плыло.

Чем дальше стоящий за ее спиной парень отрывал завесу тайну, тем больше на Адлер накатывал тихий ужас.

Притворялся он и когда уверял, что ничего не ведает о черных опалах, чтобы пустить пыль в глаза наивной девчонке.

– Кто ты такой...?

– Тень, поменявшаяся местами со своим человеком, – от холодного, в миг ставшего отчужденным тона его голоса Ирэн сделалось не по себе

Так Фредерик все и замышлял, хотел создать чужака в прежнем теле, чтобы подчинить своей воле и избавиться от того, кто ему не угоден.

Магия делает потрясающие вещи, даже когда попадает не в те руки.

Она позволила виконту отрезать от полотна ночи, полотна темноты кусок, такой ничтожный по сравнению со всей ее бесконечностью и всеобъемлемостью, и пустить его под кожу, используя чудеса алхимии.

Однако Фредерик сплоховал в первый раз, отрезанное полотно оказалось «испорчено» светом пламени от камина.

– Так вот почему ты не уничтожил ее, – оборачиваясь, прошептала Ирэн. Брюнет промолчал, чем лишь подтвердил ее догадку. Он не мог распрощаться с тем, что было способно подарить ответы на его вопросы.

Парень зажег фонарь и также молча протянул к девушке руку, призывая предоставить ему чертеж. Адлер, теперь с настороженностью, подошла к сыну виконта, вернее, к тому, кого все это время считала им и, выудив кусок бумаги из-за пояса, протянула парню.

– Она может быть здесь, – он ткнул пальцем в просторное помещение, отделенное от того, в котором они, как заверил Портман, находились сейчас, еще одним, узким, напоминающим на плане габаритами гардеробную. Через секунду фонарь вновь потух, как и спокойствие девушки, подаренное недолгой возможностью разглядеть, где она оказалась.

Свет мог выдать их, как шум и разговоры, но что, если порожденное мраком могло увидеть их и без жалкого фонаря. Она надеялась, что Портман знает, что делает.

Парень сложил чертеж вдвое и уверенными шагами направился в сторону небольшого помещеньица, Ирэн же старалась не отставать – желание застрять в подземелье в одиночестве страшило сильнее, чем ставший еще более неизвестным знакомый незнакомец.

Она попросила у сына виконта фонарь, а уже через секунду пожалела, что решила осмотреть, на удивление, не совсем голую комнату.

Посреди располагался старый деревянный стол с какой-то коробкой из такого же дерева. По цвету и рисунку Ирэн догадалась, это был дуб. Девушка подошла ближе, пробегаясь пальцами по крышке шкатулке. На ней не успела скопиться пыль, стало быть, ее недавно открывали. Она сделала то же.

Содержимое показалось непонятным в первое мгновенье, но, склонившись ближе, Адлер ахнула и отпрянула от стола, крышка захлопнулась с характерным звуком. Девушка, указывая пальцем на находку, обернулась на парня, который наблюдал за ней со стороны. Он встретил ее взгляд, кивком головы задавая очевидный немой вопрос.

– Там флаконы, – она запнулась, – с кровью.

Пузырьки, часть из которых пустовала, разделялись поровну тремя перегородками, чем напомнили девушке пугающее, отвратительное сходство с композицией парфюмерных ароматов. Этот наверняка пах бы спекшимся прелым железом, вызывающим головокружение и тошноту.

– Он хочет заполнить их все, – Портман произнес ровно то, что мелькнуло в голове Ирэн. Они снова тревожно переглянулись, после чего Рэй, вернув неразличимое выражение лица, серьезно добавил:

– Мы спешим.