Глава 26. Прошлое
– Сколько мне заплатят? – без излишней скромности поинтересовался парень у стоящего спиной мужчины. Ему обещали хорошую сумму за участие в эксперименте.
– Ты будешь жить без нужды, – загадочно ответил тот, оборачиваясь. В его руках блеснула игла шприца.
Они находились в помещении, которое виконт назвал кабинетом. Однако по виду просторная комната больше напоминала подвал или бункер, находящийся под домом: голые каменные стены серого цвета, торчащая с потолка желтая лампа, моргающая раз в несколько минут. Происходящее начинало не на шутку пугать парня, но тот не подавал виду. В любом случае, ему сейчас нужны деньги.
Дело окончательно запахло жареным, когда старик решил пристегнуть сбитого с толку юношу к креслу, напоминающему электрических стул, толстыми кожаными ремнями. Оно стояло посреди помещения, прямо под единственным источником света.
– Один укол, – мужчина щелкнул пальцем по стеклянному цилиндру с прозрачной жидкостью. Он стоял в полутьме. – Ты ничего не почувствуешь.
Кеннет дернулся в попытке освободить руки, но ничего не вышло. Происходящее точно не входило в его планы. Когда старик начал приближаться, он повторил попытку, вложив в нее больше сил. Ремни скрипнули, но руки остались в плену. Ни один доктор не станет приковывать пациента, чтобы ввести обезболивающее.
Игла проткнула кожу на руке парня. Содержимое шприца попало в кровь. Кеннет почувствовал резко подкативший жар, ладони, лоб и ступни его тут же взмокли. Старик загадочно улыбнулся, но спросить что-то Кеннет не успел - силуэт мужчины становился все мутнее, язык немел. Парень потерял сознание.
Очнулся он в том же месте, голова раскалывалась, глаза болели от света, обрывки минувших событий не складывались. Рядом с креслом, на полу, стояла емкость с водой, а под ногами обнаружилась лужа из высохшей рвоты. Пленнику стало дурно. Он взглянул на свои руки, кожа сделалась мертвенно белой, как будто кисти крепко перетянули веревками.
Первый день в черепушке шелестело, словно поставили пластинку с белым шумом.
На второй – проснулся неутолимый голод, который не унимался даже после здорового куска ростбифа и четверти яблочного пирога. Живот не урчал, но мысль «еще» зудела как комариный укус. «Еще! Еще! Еще!», - начинало нервно кричать нечто в его голове, когда парень пытался не думать о еде.
На пятый день Кеннет оставил попытки выбраться из плена, перестал горланить просьбы о помощи. Чувствовать себя он стал ни к черту, появилась слабость, а шум стал дифференцироваться в с трудом различимые фразы. Теперь, когда нечто требовало пищи, парень мог отвечать ему, чтобы тот наконец заткнулся, однако, все было безрезультатно. Кеннет ел, и оттого теряющий силы организм провоцировал рвотные позывы.
Фредерик спускался к подопытному дважды в день, так Кеннет решил отмерять промежутки времени, потому что часов в подвале не оказалось. Старик что-то записывал после осмотров пленника, а затем, довольно хмыкнув, уходил восвояси.
Спустя неделю от прежнего парня не осталось ничего. Нечто поглотило его разум, мысли и волю, получив контроль над телом. Он все еще был там, настоящий Кеннет, теснился с огромным, черным, злобным чудовищем, вечно ненасытным и жаждущим крови, но сам был настолько мал и ничтожен, что состоял только из коротких обрывков воспоминаний о былой жизни.
Одним днем старик притащил с собой стеклянную пробирку и кусок веревки. Он закатал рукав белой рубашки, сделал из веревки жгут и, достав из нагрудного кармана маленький шприц, ввел иглу в вену.
Кеннет молча наблюдал, как багровая жидкость заполняет резервуар, он слышал, как часто и нетерпеливо дышит его тело, подобно оголодавшему псу, пускающему слюни на кусок мяса в застекленной витрине. Чувствовал он и свое безволие перед лицом этой неимоверной силы тягой.
Когда содержимое шприца перетекло в высокую колбу и виконт поднес ее к губам пленника, нечто заставило тело дернуться в попытке дотянуться до вязкой субстанции. Не имея возможности дотянуться, оно лишь облизывалось и скрежетало зубами.
– Все идет по плану, – ликуя, пропел Фредерик, опрокидывая колбу в открытый рот заключенного.
Тени любят кровь, запах ее напоминает им запах акации, оттого так привлекателен и манящ, а вкус ее для них сладок, словно мед.
Несомненно, первой новообращенный должен опробовать кровь хозяина, чтобы укрепить связь, так гласила книга, страницы которой виконт успел прочесть и запомнить до того, как гаденыш Рэйган выкрал ее.
Подкармливать тень поначалу требовалось ежедневно, когда же связь окрепнет, тварь достаточно выпускать на «прогулку». Соединенная с создателем кровью она будет возвращаться вновь и вновь к тому, кто ее породил.
– Найди. Напугай ее, – Фредерик поднял крышку стеклянной колбы и извлек из нее детскую розовую заколку.
Виконт выполнил все ровно так, как было изложено в книге. И, когда короткий повод, туго закрепленный на шее тени, раз за разом возвращал ее в особняк, Фредерик понял, что наконец может действовать.
Стоящее перед ним существо, в прежнем бывшее человеком, поднесло заколку к носу, вдыхая резкий аромат кожи, попкорна и меда.
Виконт часто напускал в прошлом Кеннета на разных людей, всех, кто был ему не угоден, а затем несчастных закапывали во дворе.
Старик проворачивал это снова и снова, каждый раз так филигранно, что никто и никогда не искал пропавших. Кеннет стал его любимой игрушкой, покорным питомцем, беспрекословно исполняющим приказы.
В тот день девчонка обронила на ковре эту заколку, с тех пор старик хранил ее, чтобы однажды отыскать мошенницу.
Фредерик хотел, чтобы перед глазами девушки снова пронесся тот день, он предвкушал ее страх и упивался своей властью.
Но по иронии судьбы плану виконта не суждено было сбыться. Первым, кого вспомнила девчонка в пустом ночном переулке, оказался Гилберт.