Тени Лондона

Ирэн сама могла стать той, кого из нее пытался изваять Гилберт и, возможно, изваял бы, будь у него больше времени. Перед сном, лежа в постели и глядя в потолок сначала шатра, а потом и квартиры Мартина и Альмы, она представляла себя сыщиком, одаренным невероятной остроты умом, блестящей интуицией и безукоризненной дедукцией. Но даже самые плодотворные и продуманные до мельчайших деталей мечты не сделают из простого фантазера великого ученого, если не приложить усилий.

Однажды она уже мечтала обзавестись собственным пони, а потом обременилась повседневными делами и совсем позабыла об этом, успев отложить лишь пару центов на покупку, которые, как и многое прочее, были благополучно изъяты Гилбертом, потому что лежали на видном месте.

Что следовало предпринять юной девице, чтобы добраться до Скотланд-Ярда и, более того, добиться признания среди мужчин в этом, как ни крути, пока еще мужском мире? Ирэн не знала. Женщины Лондона в расследованиях – явление нечастое. Поэтому, теша себя надеждами на более крупное дело, чем разгадки, кто из незнакомцев в толпе собирается обокрасть слепого старика с кучей покупок из продуктового магазина, Ирэн взрослела. А чем старше становилась, тем призрачнее казалась некогда трепещущая в сердце мечта. Тем дальше она уходила, видя, на какой путь стала ее хозяйка.

Погасла эта мечта окончательно не тогда, когда Гилберт заставил Ирэн воровать, не когда Мартин выпер ее из своего дома. И даже не когда она покинула семейство Бэйли. Она умерла, когда Ирэн сдалась.

Оказалось, всего одного года было достаточно, чтобы сделать из девятнадцатилетней соплячки девушку, которую прозвали чертовкой.

Работая на мистера Бэйли, Ирэн успела подкопить денег, чтобы не остаться на улице. Пускай, суммы хватало только на съем сомнительной квартирки в отдалении от центра, зато она могла считаться ее собственным пристанищем. Пока, конечно, денежки не иссякли бы.

В попытке разнообразить жизнь и получить возможность какого-никакого карьерного роста Ирэн отказалась от роли няньки, но столкнулась с серией неудач. Ее уволили из пекарни через дорогу, потому что после пятого вопроса: «А у вас свежий хлеб?» она не сдержалась и ответила: «Нет, маринуем сутки». Потом – из отеля, где Ирэн отказалась улыбаться каждому дураку. После этого последовали увольнения из колл-центра и бутика, куда после опыта с отелем и пекарней можно было и не соваться. Следовало смекнуть, что работа с людьми, – не ее конек.

Зато в барах, где Ирэн отсиживалась, слушая музыку после очередных отказов, ее острый язык находил наилучшее применение: спроваживал летящих как на мед пьяных гуляк. Если же эти любители цеплять девчонок не понимали отказа с первого раза, стратегия Ирэн менялась на ту, что выдрессировал Стив. Карманная кража в обмен на потраченное время, приятный бонус от нежеланной компании криво улыбающихся физиономий. Отвратительных физиономий, которым было дело лишь до ее тела.

Если для простых обывателей движения воришек были незаметны, матерым ворам, как оказалось, все виднелось, как на ладони. В этом Адлер убедилась одним вечером, когда забрала бумажник у какого-то парня. Шепнув ему на ухо просьбу заказать ей мохито, Ирэн улизнула, пока парень среди шума пытался привлечь внимание бармена, чтобы сделать заказ.

У дверей ее тихо окликнули, не успела она и минуту насладиться прохладой вечернего воздуха, где не пахло прелыми разгоряченными телами. Окликнули, чтобы отдать тот самый кошелек, который она только что украла.

Разодетый в черное загадочный мистер X выудил бумажник из заднего кармана брюк и бросил Ирэн в руки, усмехаясь:

– Хорошая работа, – сказал он. – Но слишком очевидная. Учись смотреть по сторонам.

Внезапный незнакомец ворвался в жизнь Ирэн спонтанно и также спонтанно стал ее наставником, научил не просто смотреть, а «видеть», определять подлинность украшений на глаз, научил не раскрывать рот на слишком большой кусок. Он провел ее с самого начала: от мелких колец, брошей и запонок – всего, что можно было унести в кармане до антиквариата в особняках. И сделал это из благих побуждений, если, конечно, так можно было сказать.

Что является одним из самых мощных механизмов, побуждающих нас совершать добрые дела? Скоротечность жизни. Он был болен, к сожалению, неизлечимо, а потому не поведал Ирэн ни своего имени, ни диагноза. Мистер X не оставил ей даже должного числа воспоминаний после своего ухода.

Зато осветил воровскую тропу. Слухи пошли почти сразу: в лондонских домах участились случаи краж. Не грубо, не с налётом и угрозами – тихо, точно, как будто вещи сами растворялись в воздухе. Ирэн работала избирательно: только то, что можно было быстро унести и выгодно продать. Только у тех, кто мог позволить себе не заметить пропажу сразу.

Она не играла в благородство, потому что была честна с собой. Она крала. Холодно, профессионально, по заказу. Контакты для сбыта нашлись быстро, благо, Лондон был полон коллекционеров, которым было всё равно, как именно редкость оказалась на продаже.

Мистер X научил её не врать себе: «Мы не мстим, не возвращаем, не выносим приговоров. Мы просто берём. Потому что можем». Ирэн согласилась. Ей не нужно было оправдание. Только точный план, схема дома, время отсутствия хозяев и понимание, куда лучше сбросить товар.

Она проникала в особняки как горничная, как флорист, как гость на приёме. Но предпочитала взламывать двери, проникать через черный ход или окна, когда дома пустовали. Она не тратила больше времени, чем нужно.

Вскоре у Ирэн появились свои заказчики, свой график и даже своя маленькая квартира, где всё лежало по полочкам — в отличие от чужих домов, из которых она вытаскивала жизнь по кусочкам. Появилась и новая стрижка: Ирэн Адлер больше не носила длинных локонов, она отрезала их, как остатки прежней жизни, не без сожаления. Теперь Ирэн носила каре, как и все роковые женщины, которых она встречала.

Деньги быстро проявляли в человеке спрятанного прежде глубоко гада, Ирэн знала это. Так что приходилось контролировать заработок, чтобы не перейти черту, но как же это было сложно, видя все эти вычурные особняки, уставленные антиквариатами и аукционными лотами, и набитые золотом сейфы.

Ирэн не была Робин Гудом, разве только в том, что отбирала у богатых и отдавала бедствующей себе.

Когда Хемиш прознал про заслуги новоиспеченной воровки и включил имя Ирэн в список своего закрытого клуба, Адлер столкнулась с новым источником соблазна расточительства, Мирандой.

Впервые увидев блондинку, Ирэн изумилась ее грациозности, легкости и безмятежности. Казалось, она была рождена, чтобы завораживать и манить, как запретный плод или Дом драгоценностей Лондонского Тауэра.

Лишь позже Ирэн узнает, поразительная способность Миранды – результат упорных тренировок, которых не заменит ни одно милое личико, сколь бы красиво оно ни было. Выходит, в краже и обольстительстве было что-то общее: практика.

Как настоящая подруга, Миранда однажды попыталась обучить Ирэн своему мастерству.

– С твоим лицом, Ирэн, – Миранда обвела тонким пальчиком черты сидящей рядом девушки.

– Все бесполезно? – рассмеялась та, за что блондинка пихнула ее в плечо, закатив глаза.

– Я хотела сказать, достаточно всего лишь улыбаться, – пояснила Миранда, демонстрируя ту самую невинно-милую улыбку.

Ирэн, не в силах сдержаться, прыснула со смеху.

– Адлер! – проворчала, пытаясь опустить предательски ползущие вверх уголки губ, блондинка. – Таскалась за мной, умоляя преподать урок, три дня, а теперь со смеху заливаешься?

– Вранье! – воспротивилась Ирэн. – Ты сама предложила.

Спустя несколько минут перепалки, Ирэн все же сдалась и, сделав несколько подготовительных вдохов и выдохов, наконец повторила так называемую обезоруживающую улыбку.

Блондинка приняла вид безмятежного довольства, закидывая ногу на ногу и укладывая подбородок на скрещенные пальцы.

– Останется убрать этот волчий оскал, чтобы не распугать всех джентльменов, – подмигнула она подруге.

Первый урок подошел к концу, а Ирэн четко осознала, что способность строить глазки ей от матери не перепала.

В дружбе этих двоих была одна замечательная вещь, вернее, ее не было совсем – конкуренция. Миранда нравилась всем, кому только могла, Ирэн нравилась немногим, но и не жаждала этого.

Однажды они с блондинкой сидели в кафе «У Мэгги» на Люишем-роуд. Здесь всегда можно было дешево и сытно перекусить. В ожидании порции английского завтрака и кофе Миранда ввязала Адлер в спор. Противилась брюнетка недолго – слишком велик оказался соблазн. Блондинка уверяла, что сможет очаровать одного незнакомца в костюме, да так, чтобы тот оплатил их трапезу.

Подхватив свой ридикюль и поправив пышные локоны, Миранда, нарочито покачивая бедрами, словно пантера, направилась в сторону «жертвы».

Типичный владелец бизнеса, наверняка, не очень крупного – был одет со вкусом, но не вычурно, на руке поблескивали часы, которые можно было заметить лишь прищурившись, лицо было худоватым.

Он, непременно, клюнет на столь очаровательную даму, особенно если та проявит главное женское оружие – наивность или, что еще лучше, пустит дрожащую слезинку, рассказывая трогательную историю.

О чем именно блондинка беседовала с мужчиной, Ирэн расслышать не могла, столик его оказался неблизко, однако незнакомец не сбежал, что уже было хорошим знаком.

В общем, не прошло и половины часа, как счет девушек действительно был закрыт почтенным незнакомцем.

– Твоя очередь, – стоило только приземлиться на стул, начала Миранда довольным голосом.

– Что? – не поняла было Ирэн. Она занималась облизыванием пенки на чайной ложке. – Заказ оплачен, новых поводов для общения с личностями противоположного пола совершенно нет.

– А вот и есть, – Миранда хитро прищурилась, сморщив нос. – Тебе же это раз плюнуть? Или нет? – она звонко хихикнула.

То был запрещенный прием, и речь вовсе не об улыбке.

– Это твой второй урок, – продолжила девушка. – Одолжи книгу вон у того паренька, – она указала в самый угол, где в тени помещения сидела, собравшись в кучку, одинокая фигура.

Тихие закрытые обыватели были коньком Ирэн, потому что она сама являлась такой, правда, только когда держала язык за зубами. Так что ей быстро удавалось втереться в доверие и, не вызывая подозрений, совершить задуманное. Осложнялось все, если приходилось внезапно надолго заговаривать с этими самыми тихонями. Это порождало ужасную неловкость, кстати говоря, по большей части не для Адлер.

Ирэн взглянула на подругу напоследок с недовольством, но вызов приняла. А раз приняла, проваливаться уже было непозволительно, ведь самое сложное как раз согласиться на авантюру.

– «Похититель мух»? – спросила Ирэн, осторожно примостившись рядом с читающим, хотя прекрасно увидела название на обложке. Сидела она на самом краю стула, специально подальше, чтобы не спугнуть парня.

Тот наклонил подбородок и, медленно отодвинув книгу от лица, взглянул на незнакомку поверх толстенных очков.

– Все так, – почти безучастно ответил он.

Столик его пустовал, меню отсутствовало, а Адлер готова была поклясться, что он в лучшем случае заказал только чай, наверное, зеленый, без грамма сахара.

– Я слышала, она произвела настоящий фурор, – призадумалась Ирэн. Сейчас она говорила приторно и подобострастно, так, как ее учили. Оставалось лишь вывести разговор на нужную тему, разомкнуть губы и, порхая ресничками, слушать завлеченного темой собеседника. От вспоминания плана в голове ей стало дурно, потому, сменив тон на привычный и родной сердцу, продолжила куда серьезней:

– А еще я знаю, чем завершился сюжет.

Ирэн выждала паузу, добиваясь нужного эффекта, пока физиономия парня не стала достаточно враждебной.

С чего вдруг она решилась оттачивать навыки манипулирования вместо того, чтобы быстро и наверняка эффективно взять свое? Неужели она повелась на уловку Миранды и теперь глупо пыталась доказать, что не хуже? Подоспевший заказ незнакомца прервал спонтанные размышления Ирэн. Официантка поставила перед парнем небольшую чашку с чем-то, испускающим пар. Улыбнувшись девушке, Ирэн вновь перевела взгляд на парня. Тот поправил пальцем оправу.

– Кто вы такая, и что вам нужно? Я попал в какое-то дешевое убогое шоу? – с сарказмом неумело выдавил он, на что Адлер изобразила подобие усмешки, соответствующей уровню туповатой шутки.

– Ближе к сути, – зануда действовал ей на нервы. – предлагаю сделку: одна из книг в той сумке в обмен на сокрытие невероятного финала. Думайте быстрее, иначе чай остынет и выпить его в блаженном одиночестве, ах нет, компании Голдинга, не выйдет.

Сумка, стоявшая рядом с парнем на диванчике и напоминавшая холщовый мешок, была заполнена другими книгами. Настоящая портативная библиотека.

– Я возьму ее, а перед уходом оставлю на стуле.

Всю тираду парень сохранял выражение истинного скептицизма, как будто его драгоценные книжонки сейчас правда могла выкрасть какая-то мошенница. Ирэн же вовсе не льстило такое представление о ее персоне, уж на честную покупку книг у нее денег хватало. Все бедолаги Лондона, читающие вне дома, могут спать спокойно – Адлер их не тронет.

– Черт с вами, – незнакомец полез в сумку, а Ирэн про себя сделала ставку, что в руки ей дадут ту, что тихоня уже прочел. – Но, если вы меня обвели... – начал он, когда Ирэн уже поднялась с места.

– Вы, непременно, детально запомнили мое лицо, – подмигнула она, забирая со стола «Большой лондонский пожар», а уже уходя, в совершенно не свойственной себе добродетельной манере добавила:

– Заговори с ней, иначе так и останешься в дураках. – Все дело в официантке. Зачем еще кому-то приходить в кафе, заказывая только чай и утыкаясь в страницы? Чтобы выпить чаю и насладиться чтением, скажете вы. Но это можно сделать и в своем доме, без лишних глаз, шума и совершенно бесплатно. Что, если здесь самый вкусный чай в округе? Если только вы ничего не смыслите в чае. Однако, к чему смотреть на принесшую его девушку с таким смущенным, робким благоговением?

В любом случае, судьбоносное напутствие дано, трофей получен, Миранда, не без доли сомнения в навыках ученицы, довольна, все сыты.

Когда тарелки опустошились, а Миранда вышла за порог заведения, Ирэн, как и обещала, оставила произведение на стуле, заметно подустав от косых быстрых взглядов из угла.