Тени Лондона

В окно с глухим стуком что-то врезалось. Ирэн подскочила с дивана, тот жалобно скрипну. Потирая слипающиеся глаза, Адлер направилась к кухонному окну, чтобы посмотреть, что заставило стекло пустить трещину. Попутно Ирэн пыталась не наступить на занимающее треть комнаты одеяло Портмана. Сам он еще тихо сопел на боку.

Птица. Бедняжка врезалась в окно и разбилась.

– Ну и утро, – буркнула Ирэн сонно, вдруг заметив, что боковая часть ее правой ладони перепачкана.

Секунду спустя от крика проснулся и Портман. Он застал Ирэн, сидящую в обнимку с коленями на кухонном стуле.

На полу кухни валялась куча маленьких листов для заметок. Обойдя всю квартиру, Портман обнаружил еще часть расклеенной по стенам, тумбе, письменному столу. На каждой из бумажек красовался один единственный символ, вычерченный отчетливыми, жирными линиями.

– Ну и ну, – ошеломленно протянул Рэй, оглядывая помещение, напоминающее теперь жуткую инсталляцию.

Взяв в руки один из рисунков, Рэй принялся крутить его.

– И зачем это? – спросил он, наконец, решив, что нарисованное больше похоже на факел, чем на метлу. На что получил от Ирэн долгий испепеляющий взгляд.

– Если бы знала, кричать не стала бы уж точно, – причитала девушка, растирая остатки словно въевшегося графита по коже. – Я не чокнутая.

«Останови меня, Адлер», – Ирэн провела пальцами по серому пятну. «Останови», – и снова, сильнее. Частицы графита не желали исчезать, как то проклятое послание на лобовом стекле ее машины.

– Руна удачи, кажется, – неуверенно произнес Рэй, все еще рассматривая листок, а заодно и пропуская негодование мимо ушей, в попытке успокоить нервозные движения Ирэн.

Когда Портман заговорил, Адлер тут же перевела на него взгляд.

– Кажется? – вздернула она бровь.

– У тебя ужасный почерк, Адлер, – пояснил Рэй насмешливо, мельком бросив взор на покрасневшую кожу на руке Ирэн.

– Я не рисовала это, – девушка взмахом кисти окинула беспорядок на полу. Ее с каждым днем все больше начинало вводить в психоз происходящее. Впервые она тихо радовалась, что осталась в квартире не одна.

– Как скажешь, – пожав плечами, сдался Портман, направляясь в сторону плиты. – Надеюсь, кофе вернет добродушие госпожи Адлер, потому что пока ты просто невыносима, – крикнул он между металлическими звуками посуды, когда Ирэн поплелась в комнату.

Несмотря на возмущение, Ирэн не смогла сдержать слабую улыбку. В семь утра, которые показывали настенные часы, ей действительно как никогда хотелось хлебнуть крепкого горячего кофе с молоком. До отсутствия молочной пенки ситуация еще не дошла.

На корточках собирая листы с тумбочки, Ирэн еще раз просматривала каждый из символов. Сточенный карандаш, твердости которого едва ли могло хватить для столь маслянистых, жирных линий, валялся на столе. Как же она могла докатиться до всего этого почти очевидного безумия?

Уже сидя за столом, все еще в пижаме, когда Рэй придвинул Ирэн кружку и она добавила ложку сахара в напиток, Адлер вдруг задумалась, как жилось тем, кто пил крутой кофе совершенно без сладкого. В смысле, чего вообще можно было ожидать от этих странных людей? Вдруг они допивают свою маленькую кружечку, достают ружье из сейфа и идут исполнять заказы на убийство. Или вместе с этой кружечкой с удовольствием едят жидкую овсянку на воде, без соли и сахара. От воспоминаний о жуткой каши ей сделалось дурно, и весь эффект предстоящего наслаждения от напитка перед ней испарился. Зато тревога от таинственной находки незаметно отступила.

Пугающее дело с убийствами девушек близилось к своему логическому завершению, оставалась всего одна часть – та, которую Ирэн боялась до чертиков. Ей предстояло вернуться в тот самый дом, в котором несколько лет назад ее чуть не прикончил отец парня, готовящего ей завтрак. Или дождаться, пока Кеннет явится по ее душу снова.

Спустя столько времени вера, что Миранда еще жива, подвергалась серьезному испытанию. А мысли об этом подвергали испытанию сон и спокойствие Ирэн. Она до последнего не собиралась хоронить подругу раньше времени, но девушки с фотографий все никак не выходили из ее головы. Она должна была их предостеречь перед тем, как сунуться в особняк.

Предупрежден, значит, вооружен. «Еще всего денек», – прошептала Ирэн, стоя перед зеркалом в ванной. Всего денек и все закончится. Всего денек и убийства прекратятся. Всего денек, и она встретится со своим страхом лицом к лицу.

К счастью, Ирэн сообразила записать адреса с фотографий. Письмо не достигло получателя, а значит, виконт не мог натравить своего цепного пса на еще двоих невинных девушек. Пугало лишь то, что он уже мог найти новых «подходящих».

Хелен, первая из девушек с фото, жила неподалеку от Центральной баптистской церкви Стратфорда в Мэриленде, Ньюхэм. Недостаточно далеко, чтобы оставить навязчивую идею, так что Ирэн, вернувшись в кухню, залпом опустошила нерадостный утренний кофе и отправилась в сторону шкафа, попутно стягивая пижамные штаны.

– Мне стоит уточнять? – спросил Рэй из кухни, неторопливо потягивая свой напиток.

Сняв верх пижамы и протиснувшись в узкий ворот водолазки, Ирэн обернулась, так и не потрудившись надеть джинсы. Если Портман намеревался смутить ее своим пронзительным немигающим взглядом, затея с треском провалилась.

– Не стоит, – бросила Ирэн, отворачиваясь и пробегаясь пальцами по вещам в стопке. – Можешь оставаться или молча сесть в машину и поехать со мной.

Рэй усмехнулся, а потом Адлер услышала звук воды в раковине, но ехать вместе, к ее удивлению, он отказался.

Осматривая таблички с названиями улиц, Ирэн медленно ехала по влажной дороге, на которую иногда ветром выносило желтую подгнившую листву. Ночью снова капал дождь, от сырости и ветра кроны деревьев превратились в голые темно-коричневые коряги. Сезон золотистой живописной осени подходил к концу.

Пара часов и вот Ирэн уже стоит у нужного дома с кирпичными стенами, которые разрисовали вандалы. Становилось холоднее, поэтому приходилось поплотнее запахивать пальто и заматываться шарфом. Надо сказать, здание выглядело бедно: некоторые окна были разбиты, как и ступени у входной двери.

Ирэн позвонила дважды, как и было сказано на табличке под звонком с гравировкой, металл на ней уже потемнел.

Встретила ее зеленоглазая блондинка с растрепанным каре.

– Хелен?

– Уходи, – враждебно бросила она, захлопывая дверь.

В последний момент Ирэн успела подставить ногу, шикнув от удара.

Уставшие, подведенные черным карандашом глаза девушки широко открылись. Выругавшись, она уперла одну руку в бок и уставилась на незваную гостью, искренне поражая Адлер своим видом – она вышла в одной лишь поношенной оливковой футболке, растянувшейся у горловины.

«Не на ту напала», – пронеслось в голове Ирэн. Не затем она потратила несколько часов и притащилась в эти захолустья.

– Я вызову копов, – продолжала негодовать Хелен.

– Уже соскучилась по ним? – парировала Ирэн, быстро смекнув, что Винс уже приезжал сюда.

Хелен вспыхнула, Адлер так и читала у нее в глазах огонек, предвещающий взбучку.

– Я не из этих. Дай мне пять минут, если не хочешь валяться в местной канаве дохлой.

Подобная перспектива могла привлечь немногих, к счастью девушки, блондинка была не из их числа, поэтому с напряжением в движениях, но все же пустила гостью внутрь. Тут пахло табаком и стоял густой серый дым. Может, Ирэн рано сделала выводы.

– У тебя есть ровно пять минут, – напомнила Хелен, не предлагая и присесть, впрочем, садиться здесь было некуда – кругом кучи хлама из ярких тряпок, журналов, у стены, на полу – что-то похожее на картины.

– Твои волосы, – Ирэн пыталась мыслить быстро, – кто-нибудь, случайно, не отрезал от них клок?

Должно быть, она выглядела сумасшедшей в глазах блондинки Хелен. С такой копной не грех и не заметить пары отрезанных прядей.

Но та ответила на удивление невозмутимо:

– Кажется, было. Недавно какой-то ненормальный любитель птиц в берете, с фотиком. Попросил покормить голубей хлебом, а сам достал ножницы и выстриг мне прядь на затылке. Когда обернулась на звук лезвий, еще и лицо мое щелкнул, а потом бросился бежать. Сумасшедший, но разбираться я не стала, только крикнула пару ласковых вслед, – рассказала Хелен. – Полиция уже в курсе. Приезжали с такими же вопросами, чтобы составить фоторобот, выдали перцовый баллончик и предложили приставить патрульную машину, но я отказалась. Не люблю копов.

Ирэн тут же вспомнила, как проверяла, не маньяк ли Рэй, а теперь с облегчением убедилась в абсолютной непричастности парня ко всей этой чертовщине.

– Он наверняка уже мертв. Как и его подельник, о нем писали газеты.

– Вот дерьмо, – выругалась Хелен, зажимая в зубах одну из тонких сигарет, которыми, должно быть, уже пропахла с ног до головы, если табак еще не впитался в ее кожу и белые волосы.

– Не выходи на улицу поздно, если не хочешь кончить как он, остерегайся высоких незнакомцев в черном и носи это, не снимая, раз уж копам не доверяешь, – Ирэн бросила Хелен подвеску, которую ей подарил Рэй, надеясь, что не напрасно, и поспешила к выходу. В конце концов, она не нянька, чтобы следить за каждым в этом городе.

– Как я смогу найти тебя, красотка? – крикнула вслед Хелен. Послышались быстрые босые шаги следом.

– «Прохвост Билли», – улыбнувшись, бросила через плечо Ирэн, прекрасно понимая, что вряд ли встретит дерзкую блондинку снова.

Патриция жила неподалеку и оказалась сговорчивей, потому что не торопилась выставить гостью за дверь.

Девушка рассказала ту же историю про странного фотографа, допрос от полицейских и перцовый баллончик. Она тоже отказалась от слежки полицейского патруля. А еще также жила небогато. Удобно искать жертв в Ньюхэме – никаких многолюдных проспектов и скверов. Никто не бросится искать одиноких девушек. Возможно, в этом и состоял план виконта: нанять людей для тихого поиска симпатичных одиночек, а потом передать фото, адреса и имена с пометками о номере жертв наемному убийце. Но к чему здесь волосы?

Оставив на салфетке свой номер и адрес, Ирэн предложила Патриции купить оникс в «Котле», потому что у нее под рукой еще одного оберега не оказалось, после чего распрощалась с девушкой, надеясь, что злой рок судьбы все-таки обойдет несчастную.

Вернувшись домой, Ирэн застала собирающего вещи Портмана. За все то небольшое время, что Рэй провел в ее квартире, он успел скопить добрую стопку книг и газет, из последних он, как правило, оставлял только пару интересующих страниц, набор отмычек, а еще несколько украшений с драгоценностями, Ирэн не знала, кого и когда он обворовал.

Ей казалось, Портман только и делал, что занимался чтением и распитием чая. Однажды она даже застала его за чтением алхимии, куда больше ее позабавила книга о шахматах. У Рэя была одна занимательная привычка: во время каждого чаепития с литературой он постоянно держал указательный и большой пальцы левой руки на подбородке, как будто поглаживая его, потом подносил кружку к губам, делал глоток, перелистывал страницу, и все повторялось по кругу.

В любом случае Портман не предупреждал ее о таком скором выселении.

– Это самая глупая трата желания, какую мне только доводилось видеть, Портман, – Ирэн оперлась на косяк стены, наблюдая за неторопливыми движениями Рэя. Сидя на полу, он перебирал свою макулатуру, похоже, только сейчас обратив внимание на вошедшую девушку.

Предвосхищение подкрадывающегося вновь одиночества вдруг показалось ей пугающим.

– Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше проблем это принесет, – посмотрев на нее снизу вверх с едва уловимой горечью, ответил Портман.

– Раньше тебя это не беспокоило.

– Раньше я не хотел об этом думать, – признался Рэй, отводя взгляд.

Ирэн замолчала, прикусив губу, и прошла в гостиную.

Дни после откровенных разговоров всегда ощущались особенно, и особенность эта бывала доброй или, наоборот, с неприятной горчинкой на языке. Так вот после случившегося внезапно признания и сейчас, наблюдая за сборами Рэя, Ирэн чувствовала себя так же, как в день ухода Кеннета из цирка: горько.

– Ровно в полночь забери конверт под дверью, – попросил Рэй уже у порога, – и еще, возьми это, – он быстро протянул подошедшей Ирэн небольшую лакированную черную коробку. – Это подарок, – сказал он напоследок и, сдержанно попрощавшись, ушел.

Дверь захлопнулась, Ирэн снова оказалась в квартире одна, предоставленная только себе, стопке бумаг и чашкам с кофейным осадком, выставленным в раковине.