Глава 24
Я резко затормозила перед черным кованым забором и осмотрела окрестности. Скрываясь за оградой, на небольшом пригорке в окружении соснового леса стоял крепкий деревянный дом с окнами в пол на первом этаже. Я поняла, что приехала последней – на парковке внизу уже стоял ряд автомобилей. Ворота открылись и я недолго думая заехала на территорию. Припарковав машину где-то в конце ряда и захватив свою увесистую сумку, я покинула авто. Быстро спускаясь по широким ступенькам, Адам Филлипс приветливо мне помахал.
— Приехала наконец, тебя все заждались! – он произнёс это бодро, с улыбкой и без тени насмешки.
Я окинула его взглядом – серые джинсы, черная водолазка и белый вязаный кардиган поверх. Мужчина выглядел менее официально, чем обычно, но всё равно строго, не совсем для вылазки на природу. Однако сама я оделась практически так же – светлый свитер с высоким горлом, голубые прямые джинсы, светло-коричневые полусапожки. На заднем сидении машины одиноко висело светло-розовое пальто.
– Давай сумку понесу, — Адам резко выхватил голубую спортивную сумку из моих рук и поспешил подняться наверх. Я не успела даже возразить – точно так же, как я не успевала быстро взлететь за ним на крыльцо. Он открыл дверь, пропуская меня вперед. Я вошла и огляделась – просторный холл с кафельным бежевым полом, бежевые стены с лаконичными картинами. Около стены стояла стойка регистрации, сам холл был пуст.
— Пойдем наверх, у меня ключ от твоего номера, — Адам кивнул на узкую лестницу и поспешил подняться на второй этаж. Наверху по обоим сторонам от длинного узкого коридора располагались номера. Адам прошел в самую глубь коридора и остановился перед последней комнатой справа. Он ловко отворил дверь и занёс сумку в светлую небольшую комнатку, после чего протянул мне ключ.
— У тебя десять минут, потом спускайся на обед, ладно?
Мужчина вышел из номера и мягко прикрыл за собой дверь. Я огляделась. Номер был вполне милым и уютным – около стены стояла высокая двухспальная кровать, плотные шторы отлично скрывали то, что происходило на улице, а по всему периметру комнаты был постелен мягкий светло-бежевый ковролин. Я выудила из сумки косметичку и взглянула в зеркало на стене. Немного румян, пудры и блеска на губы, и я уже выглядела так же свежо, как и до дороги, поэтому я решила сразу спуститься на обед. За длинным столом уже сидел Адам, четверо мужчин его возраста и ещё человек девять студентов. Филлипс вскинул голову и улыбнувшись поманил меня ближе. Я подошла к компании и приветливо улыбнулась. Преподаватель встал.
— Ребята, знакомьтесь, это Вивиан. Моя очень талантливая студентка, в этом году она участвует в известном нам конкурсе, — он с гордостью улыбнулся, так, словно слова про талант были правдой. Я недоверчиво сощурилась и еле заметно покачала головой. Снова его спектакль.
— Всем привет, — я кивнула и оглядела всю компанию. Я была всего лишь второй девушкой в ней. Сидящие за столом начали наперебой называть свои имена, я совсем не успевала их запоминать. Прослушав перекличку, я удалилась к шведскому столу, откуда взяла крем-суп и салат с курицей, после чего вновь вернулась к компании. Свободное место было только слева от Адама, на самом краю скамьи, куда я и опустилась.
— Так значит, ты на первом курсе? – Пакстон, черноволосый мужчина лет двадцати пяти, бывший одногруппник Адама, с интересом посмотрел на меня.
Я утвердительно кивнула и наколола курицу на вилку.
— Да, в этом конкурсе первокурсники редко участвуют. Значит, Адам разглядел в тебе что-то невероятное, — он язвительно усмехнулся и покачал головой. Я непонимающе взглянула на наставника. Неужели их таких в колледже штамповали?
Адам поймал мой взгляд и строго сверкнул глазами в сторону старого приятеля.
— Вообще у Вивиан очень свежий взгляд. И пишет она проникновенно, со страстью. Уверен, на конкурсе её оценят.
Я изумилась. Я была уверена, что Филлипс посмеется вместе с однокурсником и выставит меня полной дурой перед всей компанией, но этого почему-то не случилось, за что я на данный момент была ему благодарна. Мало ли, что он задумает сделать дальше.
— Конечно, новички все такие, — единственная девушка, Лея, в которой я хотела видеть союзника, снисходительно посмотрела на меня и покачала головой. В светло-карих глазах читалось что-то похожее на угрозу. – А что потом с ними становится... не многие доходят до конца.
Я прокашлялась, чтобы ответить, но Адам меня опередил.
— Мисс Льюис совсем не новичок, у неё много хороших работ, — он мягко улыбнулся. – Она пишет с 14 лет.
Я покачала головой и под столом раздраженно пихнула преподавателя локтем, чтобы никто не заметил. Я сама была удивлена от предпринятых мной действий, но другого варианта воздействия на Адама я не придумала. Мужчина кашлянул и недоуменно посмотрел на меня.
— Хватит за меня говорить, я в состоянии за себя постоять, — процедила я, отворачиваясь от него. Филлипс еле заметно усмехнулся и покачал головой.
Обед прошёл не так плохо, как я предполагала в начале. Никто не заваливал меня вопросами и не казался сильно враждебным, однако то, что я пришла в уже сложившуюся компанию, ощущалось особенно остро. Я не всегда понимала их шутки и их стиль общения для меня был чужд. Каждый полностью был погружен в мир литературы, на их фоне я казалась слабо интересующейся и не начитанной. Мандраж перед предстоящим обсуждением произведения подступал неконтролируемо.
После обеда все разошлись по комнатам, чтобы немного отдохнуть, но Адам Филлипс решил направиться прямиком в комнату отдыха, где все и намеревались собраться, чтобы начать заседание импровизированного писательского клуба. Я по необъяснимым причинам направилась вслед за ним.
— Ну что, что ты думаешь о них? – мужчина опустился на подлокотник дивана и с интересом посмотрел на меня.
Я знала, что он не ждал от меня милого и вежливого ответа. Я пожала плечами и, промолчав, присела напротив.
— Они фанаты своего дела, поэтому могут показаться немного агрессивными, но они славные ребята, я учился с ними, и они не раз меня выручали.
— Я им не нравлюсь, — негромко заметила я.
Адам усмехнулся.
— Привыкай, милая, в твоём мире из розовых пони не все от тебя в восторге.
Я опустила взгляд и сжала руки в кулаки. Это не то, что беспокоило меня особенно остро, но некоторая холодность и отстранённость меня нервировала.
— А если серьёзно, Вив... — задумчиво начал он, теперь уже серьёзно, без тени насмешки глядя на меня. Я пропустила мимо ушей его фамильярное отношение и пристально смотрела в его глаза. – Им на первом курсе никто не мог дать подобного шанса. Они будут делать всё, чтобы спустить тебя с небес на землю.
— Я уже закалённая вами, меня таким не удивишь, — я закусила губу.
Мужчина усмехнулся.
— Ну смотри, критиковать они будут жестче. Хотя оно и к лучшему, какая бы работа у тебя не была, на конкурсе тебя разнесут в пух и прах.
— Вы тоже через это прошли?
Адам задумчиво покачал головой.
— Ну разумеется.
— Про что вы писали? – я опустила подбородок на руки и с интересом взглянула на преподавателя. Удивительно, что я не узнала раньше, ни от него, ни от Ларсена. Мало того, моё обыденное любопытство даже не заставило меня искать его творение в интернете.
— У меня был исторический рассказ на извечную тему отцов и детей.
— Слишком старомодно, — я покачала головой.
— Классически.
— Судьям это не понравилось. Потому что вы думали, что сможете этой темой им угодить, — я проницательно кивнула.
— Не все оценили, да. У тебя тема интереснее, проблемы современнее. Но и спроса будет больше.
— Я же девушка, — я усмехнулась.
— Юная девушка. Это ещё тяжелее, но с твоим характером... — мужчина усмехнулся. – Думаю, ты это выдержишь. В крайнем случае сделаешь вид, как всегда.
Я мрачно посмотрела на Адама и покачала головой. В комнату постепенно начали подтягиваться все остальные. Мне всё же пришлось подняться в номер, чтобы взять напечатанную часть рукописи. Когда я вернулась, Адам уверенно руководил процессом создания большого круга из стульев, кресел и диванов. Он подозвал меня ближе и указал на хлипкий раскладной стул в центре круга.
— Ты первая, располагайся, — мужчина улыбнулся, я опустилась на стул и продолжила наблюдать за тем, как все рассаживаются.
Я прокашлялась и с трудом уняла дрожь в пальцах.
— Моя новелла называется «У нас есть целая вечность». Действие происходит в Лос-Анджелесе 1950-х годов, — я подняла глаза на Адама. Он скрестил руки на груди и одобрительно кивнул. – Зачитаю отрывок из конца. Она стояла напротив холодного тела, которое сейчас казалось совсем чужим. Пальцы, измазанные красной тёплой жидкостью, охватила дрожь. Он не дышал. Еле согнув ноги, которые вот-вот должны были подкоситься, девушка присела на корточки и тыльной стороной ладони провела по его охладевающей щеке. Она не жалела. Его нужно было устранить для того, чтобы освободиться. Все счастливые моменты, ночи в его обшарпанной квартирке на чердаке старого многоквартирного дома, поездки на её кабриолете вдоль засыпающего побережья и ужины в самых безлюдных местах города, которые делали девушку самой счастливой, сейчас ничего не значили. Он предал её. Вывернул на изнанку, выведав самые сокровенные секреты, и потоптался по ней, расчленил, закопал. Его форма из-за пота прилипла к телу. Из кармана торчал свернутый листок бумаги. Аккуратно, стараясь не касаться пальцами тела, девушка вытянула его и развернула. «Это не я». Одна строчка. Она разорвала листок в клочья и смяла. К горлу подступала несдерживаемая ярость. Это не могло быть правдой. Время, которое только рядом с ним стало течь так, как должно было, было тому подтверждением. Сзади послышались тяжелые шаги, кто-то перезарядил пистолет. Она не успела обернуться, как разрывающая боль прорезала её грудину. Она тотчас же упала. Слабая шея, которая уже не могла держать голову, изо всех сил напряглась. Девушка увидела его горящие глаза. Горящие глаза своего брата. Мужчина с усмешкой смотрел на неё. Она закрыла глаза – теперь точно навечно. Она успокоилась. Она освободилась.
Я подняла глаза. Казалось, из всех людей лишь Адам слушал внимательно. Его однокурсники скучающе осматривали интерьер комнаты, их студенты еле слышно шептались между собой.
— Ерунда, — наконец провозгласил Гленн и потёр руки. – Либо ты должна была читать из середины. Хотя сомневаюсь, что тебя бы это спасло. Слащаво, по-детски. Что это? Любовный роман? Извини конечно, с таким на конкурсы даже не суются.
— Если нам нужен был рост персонажа, мы его не увидели. С конца такое не читают.
— Понятно ничего не было. Кто она такая? Кто он? Почему её убил брат.
— Я понимаю вашу озадаченность. Но я не могу прочитать вам все 100 страниц для того, чтобы вы поняли суть, — я покачала головой.
— Поэтому ты выбрала читать с конца. Но концовка должна быть такая, чтобы, увидев только её, читатель захотел прочитать всю книгу целиком в ту же секунду. Это должно быть что-то яростное, берущее за душу. А у тебя, извини, она такая пресная, что аж страшно.
Я поймала на себе заинтересованный взгляд Адама. Он всем своим видом вопрошал – стоит ли ему вмешаться или я справлюсь сама. Я покачала головой. Это был только мой бой.
— Мне кажется, мы совсем забыли о чувственности. О том, что строчки должны словно незаметными корнями прорастать в читателя, постепенно вытягивая из его все эмоции, переживания, страхи и сомнения. Чтобы заставить человека задуматься, совсем необязательно делать взрывной финал. Можно мягко направить его мысли в нужную сторону, аккуратно подвести его к тому самому обрыву и заставить его самого решать, захочет ли он в него прыгать или нет. Общий стиль работы такой – мягкий и осторожный, с первого взгляда ненавязчивый, но поверьте мне, после полного прочтения он оставляет послевкусие и не проходит без следа. Я не говорю о том, что здесь всё хорошо и в доработке не нуждается – у меня ещё много работы впереди, но я стараюсь придерживаться изначального замысла – окутать читателя незаметной пеленой, из которой тяжело вырваться. И я считаю, что у меня получилось.
Адам резко поднялся со стула и с победной улыбкой посмотрел на меня. Его ладони сошлись вместе со звонким звуком, аплодисменты нарастали. Я взглянула на мужчину с недоверием, перерастающим в стыд. Зачем он всё это устроил?
Я пересела на стул рядом с ним. Адам опустился обратно и наклонился к моему уху.
— Ты умница, — еле слышно прошептал он и улыбнулся.
Тепло разлилось по телу, и я не могла это остановить. Мне хотелось ему поверить – поверить в то, что это была не его игра на публику с целью выгородить свою студентку, а что он действительно так считал. Его благосклонность и уважение, в которые в первые дни их совместной работы так трудно было поверить, вселяли в меня непоколебимую уверенность в том, что я на что-то способна.