В Казани сегодня солнце

- Лясь, ну что скажешь? – хмурый сотрудник милиции кинул девушке на стол папку с делом. Видимо, очередной труп. Ляйсан к нему никакого отношения не имела, конечно, но мужчина почему-то считал, что только она сможет докопаться до истины.

- Игнат, что ты хочешь от меня услышать? Заключение судмедэксперта читать не пробовал? – она вздохнула, пролистывая папку, искренне пытаясь изобразить интерес к материалам дела у себя в руках. – Мужчина, лет 30, забили до смерти, пробит череп, следы борьбы налицо. Тут же написано всё.

- А по поводу места убийства?

- Ну, гаражный кооператив, и что теперь?

- И?

- Да что ты ко мне пристал, в конце концов! Это твоё дело, вообще-то, вот и разбирайся. Не видишь, что ли, у меня и так работы навалом, - Ляйсан тяжело вздохнула, захлопнув папку с делом, и протянула своему коллеге, который явно был недоволен итогом её мозгового штурма. – Ну что тебе ещё?

- А среди твоих подопечных, ну, группировщиков этих, никто такое сотворить не мог? Ты хоть посмотри на фотографии, может, знакомый кто? А показания свидетелей читала? Ну Лясь, ну ты-то хоть скажи что-нибудь, я уже неделю с этим мучаюсь! – Игнат выпрямился и страдальчески, почти умоляюще посмотрел на девушку, будто она была последней надеждой в этом тёмном для него деле.

- Игнат, ну какие группировщики? Вот тебе надо, иди в ПДН и там узнавай про бандюганов этих малолетних, мне некогда, - она грозно зыркнула на Игната, который уже понял, что в этом кабинете ему точно никакой помощи не светит, даже если ползать на коленях. – Иди уже давай, чего встал? Чем дольше ты тут стоишь, тем сильнее потом по шапке получишь от начальства.

Игнат, который сейчас донимал свою коллегу, не был тупым, ни в коем случае. Он просто хотел получить от неё лёгкий дружеский толчок, чтобы продвинуться в деле. Обычно, как ему казалось, это стимулирует его собственную мозговую деятельность и расследование сразу идет быстрее.

Они с Ляйсан давно дружили, можно сказать, с самого детства. Учились в одном классе, вместе закончили школу, вместе поступили в академию, вместе пришли в милицию. Как бы странно это ни звучало, никто из них никогда и не думал о чём-либо, выходящем за рамки просто дружбы. А женихом он, как говорили все вокруг, был завидным: высокий, умный, работящий, не пьёт и не курит, иногда, бывает, смешно шутит. В последнее время даже отпустил усы, которые ему ну очень шли.

Но несмотря на все его положительные качества, девушке он никогда не нравился. Да и Игнат считал её чуть ли не своей сестрой. У него уже была и замечательная жена, с которой Ляйсан хорошо общалась, и дети, которых он очень любил. А у неё...ну, в общем, у неё были свои дела. Ей личную жизнь налаживать было некогда.

Сейчас же Ляйсан было совсем не до Игната и его дурацкого дела. У неё куча работы после новогодних праздников, прямо целый букет: поножовщина в квартире под бой курантов, реанимация после драки у новогодней ёлки и ещё куча всего, с чем нужно было разобраться как можно скорее.

Да, не такие букеты она рассчитывала получать в своём-то возрасте.

Игнат ушёл, и в кабинете снова воцарилась тишина. Её нарушало только шуршание страниц в папках с делами, стук настенных часов и гудение настольной лампы. Неподготовленный человек, находясь в этом помещении столько, сколько здесь находится Ляйсан каждый божий день, сошёл бы с ума. В первые часа два это стало бы уже невыносимо, так она обычно предполагала.

Ей жутко хотелось есть, а ещё больше курить. Но даже в этом маленьком удовольствии она себе отказывала, лишь бы уйти с работы вовремя. А в кабинете курить было не в её правилах. Провоняет же всё, в конце концов.

Кабинет у неё, к слову, был маленький, но всё же уютный, насколько это слово применимо вообще к кабинету в отделе милиции. Выкрашенные в голубой цвет стены, скрипучий деревянный пол, окно, рабочий стол, чуть ли не прогибавшийся под количеством макулатуры. Неудобный стул, сидеть на котором спустя пару часов работы было до невозможности больно. Сейф для табельного оружия, ящик с документами. Короче, стандартный кабинет сотрудника, каких в отделении насчитывалось около шести. Отличались они, разве что, табличками на дверях.

***

Неожиданный стук в дверь заставил её подпрыгнуть на месте. Она мельком глянула на настенные часы – без двадцати семь вечера. Почти конец рабочего дня.

- Игнат, не буду я смотреть твоё дело, сказано же! – крикнула она, не вставая со своего места. Кто это ещё мог быть? Часы приёма по заявлениям давно закончены, все, кто должны были прийти на допрос, уже приходили. Оставался только неуёмный Игнат со своим мёртвым мужиком в гаражном кооперативе.

Дверь распахнулась, и в кабинет зашёл некто.

- Я же сказала: иди в ПДН и там узнавай про своих группировщиков, что непонятного? – не поднимая взгляд, строго сказала Ляйсан. Этот некто молча плюхнулся на стул перед её рабочим столом и терпеливо ждал, пока на него обратят внимание.

Всё-таки, Игнат бы хоть что-нибудь ответил, а тут в ответ тишина. Ляйсан всё же подняла голову и искренне удивилась. Тот, кого она боялась увидеть со вчерашнего дня, слава богу, не сидел перед ней. На его месте оказался парнишка лет семнадцати в дурацкой вязаной шапке с козырьком, поношенной куртке то ли из кожи, то ли ещё из хрен пойми чего. Вроде как даже не побитый, хотя совсем крохотная ссадинка на верхней губе говорила о том, что недавно ему от кого-то да прилетело. Смотрел он на неё исподлобья, но как-то совсем не злобно, скорее, жалостно. Волосы выбивались из-под этой идиотской шапки, но самому парню это, видимо, никак не мешало. Он сидел, ссутулившись, опираясь локтем на стол и чего-то ждал.

- Тебе чего? – еле слышно спросила девушка. Она его вчера видела. Один из многих, кто находился в этой вонючей качалке. На секунду ей даже показалось, что этот запах проник и сюда, в её кабинет, в последний оплот чистоты.

- Так я это...вы же эта, как там вас...тётя Ляся, да? – он говорил как-то неуверенно, будто боялся ошибиться то ли в имени, то ли в человеке. Слишком нервный был, что ли.

Это настораживало.

- Смотря кто спрашивает, - последовало в ответ. Ляйсан напряглась. Среди своих она такого паренька не видела, а чужие редко знают, как её зовут в узких кругах. Да и, признаться честно, до конца не совсем было понятно, почему свои-то её так называют.

Раньше, когда отец был жив, она была куда меньше себя нынешней, её все называли просто Лясей. На пробежки и сборы, конечно, не брали, но в местах наподобие качалки она была завсегдатаем. Кто-нибудь всегда притаскивал конфеты, чтобы её угостить, с ней играли, холили и лелеяли. Никто никогда даже не позволял себе курить в её присутствии. В общем, любили её все эти группировщики, даже как-то чересчур оберегали. Конечно, с возрастом эта любовь никуда не делась, просто почему-то её стали называть тётей, а сама она была и не против.

Однако, слышать что-то подобное от человека, к её группировке не принадлежащего, было странно. И даже немного страшно.

- Я с Универсамом, - парень замолчал на какое-то время, ожидая ответной реакции, но её, на удивление, не последовало, - Короче это... простите, что так со скорлупой вашей получилось, ну не подумали мы. Нам там ваши рассказали, что вы сладкое любите, так что короче вот, в качестве извинения...

На стол опустился шелестящий пакетик конфет, причём самых разных. И все они, по прикидкам Ляйсан, были вкусными, даже очень. Такой жест был, безусловно, приятным, но скорлупе потом достанется по первое число. Кто же такие вещи про старших рассказывает?

— Это Кащей тебя с конфетами послал? Передай ему, чтобы деньги нёс, конфетами не прокатит, - она исподлобья посмотрела на сидящего перед ней парня. Даже показалось, что он искренне раскаивается в своём поступке.

- Да не, это вам от нас. Вы там поделитесь со своими, не знаю, пацану тому отнесите... И это... - он снова замялся, почесал затылок и замолчал, судя по всему, не зная, что и сказать. – Домой идите аккуратнее, что ли, а то Кащей сегодня злой какой-то, вот. Вы же ему сказали долг сегодня вернуть, он короче сам не свой с утра.

Парень поднялся, собираясь уходить, но что-то его задержало. Он оглянулся на Ляйсан, обвёл кабинет взглядом, потом снова посмотрел на девушку. Вдруг его глаза расширились, будто он только что познал какую-то истину.

- Так вы че, в ментовке работаете типа? – он удивлённо таращился на Ляйсан, надеясь, что это шутка.

- Ну типа, - девушка поднялась из-за стола, до конца рабочего дня оставались считаные минуты, а получать дополнительные задания, чтобы сидеть допоздна, ей очень не хотелось. – Тебя как зовут-то хоть?

- Меня? Ну... вообще Валера, но пацаны Турбо зовут, - он как-то нелепо улыбнулся, снова почесал затылок, - А ваши знают, что вы...ну, мент?

- Знают. А что, смущает что-то?

- Да не, это я так, интересуюсь просто, - Турбо сунул руки в карманы куртки. Ещё немного молча постоял, пока девушка собиралась, но вскоре решился всё-таки идти, - Ну, я пойду, да? А то ждут там меня...

- Ну иди, раз надо, - Ляйсан улыбнулась ему, - Кому-то про мою работу хоть слово булькнешь – найду и ноги переломаю, понял?

Парень на это ничего не ответил, но по выражению лица было очевидно, что он понял. Уже через минуту его в кабинете уже не было.

***

В этот раз идти до дома было даже немного страшно. Казалось бы, ничего за все эти годы не поменялось. Все вокруг свои, дорога от отделения до дома одна и та же, но что-то всё равно не давало покоя. На улице уже давным-давно стемнело, снег мерно падал на землю, а вокруг ни одной живой души. Тишина улицы нещадно рвалась от скрипа снега под ботинками, и можно было отчётливо услышать, как хрустят снежинки под ногами. Ляйсан инстинктивно начала оборачиваться, чтобы проверить, не идёт ли кто сзади. Просьба этого паренька аккуратно идти домой вертелась в голове и никак не хотела уходить. В конце концов, что может случиться? Она на своём районе, все кругом её знают, к тому же, она сотрудник милиции! Ну кто в своём уме будет нападать на сотрудника на улице?

А ведь нападают же...

Тревога отпустила только тогда, когда закрылась входная дверь. Дома было темно и тихо. Большую часть времени Ляйсан эта тишина никак не напрягала. Она, конечно, думала, что стоит завести хотя бы собачку, чтобы было не так одиноко, но руки до этого почему-то так и не дошли. Да и зачем? Она всё время то на работе, то с пацанами своими, некуда эту собаку впихнуть в свой плотный график.

Но сейчас эта тишина почему-то напрягала. Она была в каком-то смысле даже пугающей, будто кто-то на самом деле дома есть, просто ждёт подходящего момента, чтобы напасть.

Нет, надо всё-таки завести собаку.

До полуночи всё было более-менее спокойно. В зале едва слышно работал телевизор, просто чтобы заполнить тишину, на кухне во всю кипела вода в чайнике. Девушка расположилась там же в обнимку с рабочими папками и пепельницей. Всё даже казалось хорошо. Ну, не хорошо, но хотя бы как обычно.

Очень хотелось спать, но нужно было всё-таки работать.

Ляйсан честно любила свою работу. Деятельность группировок её не сильно привлекала, а вот работать в милиции ей хотелось с самого детства. Она и сама не могла точно сказать почему, ну вот хотелось и всё тут. Ей нравилось, как величественно выглядели дяденьки в милицейской форме, когда она видела их на улице. А по телевизору периодически показывали сюжеты с доблестными милиционерами, охранявшими порядок в Казани. Отец, конечно, был против. Ну не вязалась дочка-милиционер с его авторитетом. Но против её воли переть не осмелился. Единственная и любимая дочь, как никак.

Наверное, если бы ему сейчас рассказали об успехах дочери на работе, он бы ей гордился.

Да, точно бы гордился.

В полночь, а может, и чуть позже, когда глаза уже слипались, а от сигарет хотелось блевать, раздался звонок в дверь. Ляйсан даже предположить не могла, кого там принесло. Вряд ли с работы, они бы позвонили перед тем, как приехать. Из трёх возможных вариантов оставалось два. Либо это пацаны, либо...

Думать об этом не хотелось от слова совсем.

В прочем, ей вполне могло и показаться, да? Мало ли, из телевизора звук какой, а она сразу на дверь думает. Либо просто очень хочется спать, вот и мерещится всякое.

Ещё пару минут Ляйсан сидела в оцепенении, пытаясь подтвердить хотя бы одну из своих догадок. Тишина. Она уже было подумала, что пора начать пить успокоительные. Всё-таки нервозность, которая так или иначе присутствовала в её жизни, в последнее время сильно обострилась.

И вдруг опять эта противная трель.

Нет, это точно кто-то звонит в дверь.

Девушка подкралась ко входной двери и припала к ней ухом, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук, чтобы понять, кто её незваный гость в такое время.

- Открывай давай! – с той стороны послышался хриплый голос, а после в дверь постучали, тяжело так, будто ногой ударили. Ошибки быть не могло. Тот, с кем Ляйсан пересекаться больше никогда не хотела, стоит по ту сторону её двери. И зачем она вчера сказала, чтобы её нашли...

Она сделала пару глубоких вдохов, а после трясущимися руками попыталась открыть дверь. Пальцы не слушались, и замок никак не поддавался, отчего становилось ещё тревожнее. В тот момент девушка готова была расплакаться, потому что никак не могла справиться с собой. В конце концов, она ещё раз сделала глубокий вдох и замок всё же удалось провернуть. Другого пути у неё не было. Бежать некуда, да и на помощь звать некого, так что единственный выход – встретиться если не со смертью, то с последствиями своих слов лицом к лицу.

«Ну, убьют так убьют» - подумала она и слегла приоткрыла дверь.

На пороге она увидела Кащея. Точнее, сначала Ляйсан почувствовала запах спиртного и сигарет, а потом уже увидела его. Счастливый такой. Стоит, улыбается. Очевидно, пьяный. Меховая шапка чуть съехала набок, повидавшее жизнь кожаное пальто не застёгнуто, на лице... кровь? И правда, из-под шапки можно было проследить дорожку крови, которая шла через всё лицо. Заканчивалось всё это разнообразие оттенков красного на свитере, некогда белом, теперь же походившем на безобразное место преступления.

Мужчина слегка шатался, но виду не подавал. Одной рукой он опирался на стену, видимо, чтобы совсем не рухнуть, а во второй держал какой-то скромный букетик. На свидание шёл, что ли?

- Тебе чего? – спокойно, насколько это было возможно, спросила девушка, вцепившись рукой в дверь. Сейчас её пугал уже не столько сам гость в позднее время на пороге квартиры, сколько его состояние.

- Ну, встречай, душа моя! – Кащей смотрел на неё пьяными счастливыми глазами. Даже больше пьяными, чем счастливыми, но это было уже не так важно. – На, вот, это тебе, скажем так, за неразруленный форсмажор.

Он попытался встать ровно, оттолкнувшись от стены, и впихнул Ляйсан тот самый скромный букетик. И хотя её всё ещё терзали сомнения, кому он его нёс изначально, она всё же приняла презент. Думать об этом времени не было, потому что, судя по всему, цветы были его последней опорой, а после их исчезновения мужчина вдруг начал падать, да так быстро, что девушка едва успела его поймать. Хотя, поймать – весьма громкое заявление. Всё, что она успела – схватить его за руку и затащить в квартиру, подальше от любопытных соседей.

Уже в прихожей раздался грохот, сопровождаемый ругательствами. Но раз ругается, значит жив.

- Господи, да не ори ты так, в конце концов, - букет остался лежать на небольшом пуфике, пока хозяйка квартиры присела рядом со своим гостем. Она стянула с него шапку, осматривая рану на голове и с облегчением выдохнула, когда она оказалась не такой серьёзной, как казалась, - встать сможешь?

- Глядя на тебя, я готов не то что встать, а сразу вознестись, - он хрипло посмеялся, но всё же встал. Не без помощи, разумеется, но встал. И даже пальто с ботинками смог снять. Почти самостоятельно, стоит отметить, - Ну у тебя и район, а? Напали целой стаей, еле отбился.

До кухни Кащей дошёл уже и правда сам, хватило его, правда, только до табуретки, но это уже был прогресс. Двигательные функции, значит, не нарушены, жить будет. Он медленно, с неподдельным интересом оглядывал небольшую кухню, будто вообще впервые находился где-то кроме своего подвала: небольшая комнатка, залитая жёлтым светом лампочки в незамысловатом абажуре. Далеко не самый старый кухонный гарнитур из тёмного дерева, добротный стол, видимо, из того же материала, даже табуретки были сделаны на совесть. На столе лежала куча каких-то папок, наполовину заполненная пепельница и полупустая пачка сигарет. Видно было, что ремонт здесь хороший, да и за квартирой ухаживают должным образом. В остальном же всё стандартно: плита, на ней – чайник, рядом небольшой чистый холодильник, а на полу маленький коврик. Судя по всему, чтобы ноги не мёрзли босиком ходить.

Кащей перевёл взгляд на Ляйсан. Сейчас ему выпала возможность разглядеть её получше, увидеть, как она выглядела на самом деле, когда никто на неё не смотрел: рыжие волосы собраны в не самый аккуратный хвост, домашняя футболка была какой-то слишком большой, будто в пододеяльнике сделали две дырки для рук и нацепили в качестве одежды. Лицо у неё было бледное, уставшее, с синяками под глазами, но всё равно какое-то слишком молодое. Да и выражение было совсем не к месту: строгое, губы плотно сжаты, глаза были устремлены вниз. Кащей подумал, что она забавная. А ещё ей стоило бы улыбаться, ну хоть иногда и совсем чуть-чуть.

- Так чего припёрся-то? – девушка прервала неловкое молчание первой, но на своего гостя даже не взглянула. От этого почему-то стало обидно. – В жизни не поверю, что пришёл долг отдавать.

Кащей задумался. И правда, зачем он пришёл? Цветы ещё ей притащил... В моменте, когда ему пришла идея найти эту девушку, всё казалось вполне логичным, да и как будто бы был повод, но шёл он изначально явно не сюда, нет. И букет не ей нёс, кажется... В общем, после некоторых раздумий, он пришёл к выводу, что собирался в гости точно к другой женщине, просто живёт она в этом районе, а вот эта...эта ему нахрен не упёрлась. Не в его вкусе, так сказать.

В глубине души-то он, конечно, понимал, но, разумеется, с этим согласиться никак не мог, что шёл именно сюда, именно для Ляйсан притащил цветы. Найти её было делом принципа, что ли. Почему-то очень захотелось снова увидеть женщину, которая ставит ему условия и угрожает сломать руки. Обычно-то как было? Ни одна женщина Кащею не перечила, более того, даже думать об этом не могла. Любая со всем соглашалась, смиренно пила водку из мутного стакана в сыром полутёмном подвале и терпела насмешки, а потом принимала недешёвые подарки от ухажёра. Краденые, разумеется, но это было уже не так важно. Главное, чтобы было чем перед подружками похвастаться. Разумеется, чем-то материальным, потому что факта того, что девушка ходит со старшим на их районе было недостаточно. Авторитет не потрогаешь и на голову не наденешь, а вот меховую шапку, например, вполне себе.

Строго говоря, если бы перед ним поставили всех его любовниц, то он бы не вспомнил ни одну из них. Ни в лицо, ни по имени. С ними всё было просто: назвал её «рыбонька моя», пару раз поцеловал, водки налил и всё. А тут... тут азарт какой-то возник, что ли. Ляйсан – это другое дело, короче говоря.

Но признаваться он в этом не хотел. Даже самому себе.

- Зубы выбили что ли, раз молчишь? – Ляйсан наконец взглянула на него. Сидит весь какой-то понурый, задумался. Или не в адеквате, тут угадать было сложно.

- Так как же, Ляйсан Маратовна, забыла? Долг тебе принёс, - он вдруг повеселел, стукнул ладонью по столу, отчего девушка даже вздрогнула. Из руки на стол выпали мятые купюры, - Ну не могу я перед такой девушкой в должниках ходить.

Он рассмеялся. Хрипло, как-то наигранно, чтобы не выглядеть совсем уж дураком, но рассмеялся. Ляйсан чуть улыбнулась. Всего на пару секунд, но тень улыбки-таки скользнула по её лицу. В комнате снова повисло неловкое молчание. Ну, им попросту нечего было друг другу сказать, всё-таки второй раз в жизни видятся.

Ляйсан достала из шкафчика свою небольшую аптечку, которая использовалась для обработки разной степени тяжести ранений. На ней не успевала скапливаться пыль, потому что пользовались ей если не ежедневно, то как минимум с завидной частотой. В общем то, там было всё необходимое: йод, бинты, анальгин, вата, где-то на дне можно было даже найти пластыри. Ляйсан часто лечила своих ребят, потому что первым делом они бежали к ней, что бы ни случилось. А вот лечить совершенно чужого человека, который заявился к ней в дом ночью, приходилось впервые.

Девушка как можно аккуратнее разделяла слипшиеся от крови волосы, пробираясь к ране на голове, чтобы обработать её йодом. Ранка небольшая, голову не пробили. От этого факта Ляйсан стало как-то легче, хотя с чего бы? Почему она переживает за незнакомца, который, ко всему прочему, навредил её подопечному? Ну, не своими руками, конечно, но всё же. Если на то пошло, то лучше бы ему раздробили череп. Хотя нет...с неё же потом и спросят, так что жив и слава богу.

Ляйсан наконец-то удалось пробраться сквозь кудри к боевому ранению. Она промочила кожу головы вокруг раны влажной тряпкой, а затем как можно бережнее начала обрабатывать её йодом. Всё-таки лечить – дело тонкое.

- Блять, ну больно же, че творишь! – тихо сидевший до этого момента Кащей вдруг вскрикнул и подскочил с табурета, чуть не опрокинув его. Он схватился за голову и теперь уже с долей злости смотрел на хозяйку квартиры, которая лишь вскинула брови и терпеливо ждала с ваткой в руках, когда мужчина сядет на место. – Дай сам тогда обработаю, раз руки не из того места растут!

- Сам ты можешь только китү* из моей квартиры и окунуть голову в снег, раз на то пошло, - раздражённо выпалила Ляйсан. – От тебя перегаром в радиусе метров ста несёт, что ты сам можешь-то?

Ответить на это было нечего. У Кащея уже и глаза закрывались, и ноги еле держали, так что он сам бы и правда не смог ничего сделать. Да и уйти тоже не получилось бы. Тепло тут всё-таки, уютно так. И он сел обратно. Пришлось всё оставшееся время просто молча терпеть, чтобы не дай бог не выгнали. Он внимательно рассматривал Ляйсан, пока та пыталась влажной тряпочкой оттереть от его лица застывшую кровь.

Кащея уже достаточно разморило в тепле, поэтому градус в крови дал о себе знать. Ну или он медленно, но верно начал терять сознание. Теперь девушка, усердно пытавшаяся оттереть кровь с его лица, казалась красивой. Всё ещё в каком-то смысле забавной, но красивой. У него возникло резкое желание как-то коснуться её, посмотреть в глаза, но девушка всё ускользала от взглядов. То на чайник оглянется, то куда-то мимо посмотрит, то вообще отвернётся зачем-то. Такой расклад Кащея расстраивал, даже немного бесил.

«Слишком нервная», - отметил он про себя.

Когда в очередной раз Ляйсан отвернулась, чтобы отжать тряпку, он схватил её за руку. Сам так и не понял, зачем, если честно, просто захотелось. Она молча смотрела на него какое-то время, банально растерявшись.

— Это самое...будь другом, принеси сигарет, а? – мужчина прокашлялся, отводя взгляд и нехотя отпуская чужую руку. Об этом ему предстоит подумать. Но утром, когда станет получше.

Если он, конечно, вообще вспомнит.

- На столе лежат, слепой совсем?

Девушка суетилась на кухне: убирала аптечку, снимала с плиты чайник – пить чай перед сном совсем перехотелось, перебирала рабочие папки, ходила из комнаты в комнату, изображая бурную деятельность. Словом, делала всё, лишь бы не контактировать с человеком, сидевшим за её столом. Кащей же молча курил на кухне, глядя куда-то перед собой. Он тоже задумался о своём. Но мысли эти были несвязные, очень расплывчатые, в моменте возникали и тут же куда-то исчезали. Ему было сложно угнаться хотя бы за одной, чтобы сосредоточиться.

Девушке было очень неловко от того, что произошло минуты две назад. Зачем он за руку схватил, она так и не поняла.

Ляйсан никогда не нравились пьяные люди, особенно мужчины. Сначала всё ещё, может быть, даже неплохо, ну выпил человек, ну несёт бред и несмешно шутит, с кем не бывает? Потом, как она всегда подмечала, обычно шла стадия веселья. С одной стороны, это была довольно забавная стадия, особенно, если ты сам находишься примерно в той же кондиции. С другой же, веселье резко могло смениться на агрессию, а там, как правило, и до поножовщины недалеко. Самой же безобидной стадией у неё считалось так называемое «небытие». Пьющий либо шёл прочищать желудок, либо просто отключался при соприкосновении с абсолютно любой горизонтальной поверхностью, будь то пол, стол или в лучшем случае диван.

Словом, пьяные люди – это как кот в мешке, а Ляйсан коты не нравятся.

Ей было тревожно. И чем дольше Кащей находился в её квартире, тем быстрее эта тревога перерастала в страх. Да, он молча сидел на кухне, не буянил, не приставал, но всё равно страшно. Это был панический и ничем не объяснимый страх, потому что её загнали в угол в её же квартире. Ляйсан заглянула на кухню: мужчина сидел неподвижно, подперев рукой голову и спал. Вот так, сидя на табуретке за столом, он спал, а в пепельнице тлела докуренная сигарета.

Выгонять пьяного избитого человека на улицу было как-то слишком. Она тихо подошла и потрясла его за плечо.

- Вставай, в зале поспишь...я тебе там постелила, - она стояла неподвижно, ожидая, когда до мужчины, который смотрел на неё сонными и ничего непонимающими глазами, наконец-то дойдёт.

- И что, даже не выгонишь? – он глупо улыбнулся, видимо, совсем опьянел в тепле.

- Если так хочется, могу и выгнать. До дома ты, правда, не дойдёшь. Помрёшь в сугробе где-нибудь, а на меня повесят потом.

Кащей попытался встать, правда, в таком состоянии эта попытка, разумеется, оказалась провальной. Девушке пришлось тащить его до зала на себе, что оказалось достаточно тяжело. Довести пьяного взрослого мужчину, который хватается за тебя и норовит упасть, до дивана – задача практически невыполнимая. Однако, Ляйсан с ней успешно справилась. Минуты через четыре, когда Кащей всё же справился со своей одеждой, раздался глухой удар, сопровождаемый жалобным скрипом дивана. Улёгся-таки.

Ляйсан осторожно подошла к дверям зала, дабы отрезать засыпающего человека от остальных звуков в квартире, как вдруг мужчина чуть приподнялся, достаточно, чтобы его несвязную, мало похожую на человеческую речь можно было хоть немного разобрать.

- А я что...один спать буду? – он недоумённо смотрел на девушку, будто это было для него чем-то странным. – Я один...не сплю...обычно...

- Поэтому спишь с какими-нибудь шлюхами, да? – Ляйсан показалось это крайней наглостью, а потому она просто хлопнула дверью, чтобы показать, что разговаривать она с ним дальше не собирается.

- Интересная ты, Ляйсан Маратовна... - пробубнил Кащей и наконец-то уснул.

Девушка тяжело вздохнула. Что ж, сегодня всё благоволило тому, чтобы она ещё немного поработала.

***

Просыпаться было тяжело. Голова гудела, глаза слепил яркий свет. Кто не зашторил эти ёбаные окна?

Ещё было душно под этим...пледом? Откуда у него такой плед? Почему он вообще спит на диване?

Стоп.

А где он вообще?

Кащей подскочил, насколько это было возможно в его-то состоянии, и оглядел незнакомую комнату. Хороший ремонт, телек, видак, книжки какие-то, ковры, диван даже как будто не самый дешёвый... Че это за квартира-то?

Он помнил, что шёл к своей...как там её...а, вообще-то, похуй, как там её зовут. Шёл, значит, к ней, букет даже умудрился купить. Перед этим, естественно, выпил пару стаканчиков дома с пацанами, а дальше как в тумане. Он почесал затылок, наткнулся на какую-то корочку на голове. Бил его что ли кто-то?

Короче, быть он должен был не здесь. И хотя Кащей даже не понимал, а «не здесь» — это где вообще? Но квартира была ему абсолютно точно незнакома, значит, по адресу он так и не дошёл. М-да, дела...

Он встал, кое-как натянул на себя брюки, а то расхаживать по чужой квартире в трусах как-то, ну...неприлично. Приоткрыл дверь в коридор, выглянул. Темновато и абсолютно тихо. Если так посмотреть, то стандартная прихожая в советской квартире. Вешалка у дальней стены, а на ней красивая чёрная норковая шуба. Под шубой, на коврике, стояла пара женских ботинок. Ага...значит, живёт тут всё-таки женщина. Удивило только, что в прихожей висели платки, шали, но не было ни одной шапки. Не то что меховой, вообще никакой не было.

«Голой головой ходит, что ли?» - подумал он про себя.

Если очень постараться, то можно было разглядеть маленький пуфик и небольшой комод рядом, на котором стоял домашний телефон. В голове Кащея появились какие-то мутные воспоминания, будто он уже эту прихожую где-то видел...

Нет, эта обстановка была ему совсем не знакома.

Мужчина старался идти тихо, чтобы не дай бог не разбудить того, кто здесь живёт, но заглянув в единственную открытую дверь, которая, оказалось, вела на кухню, он искренне удивился. Хозяйка квартиры сидела за столом, прижав одну ногу к груди, курила и смотрела прямо перед собой. Зимнее солнце за окном светило ей в спину и нещадно выжигало глаза Кащею. Всё, что он мог разглядеть в её облике – рыжая копна волос, переливающаяся в солнечных лучах. Лица он не видел из-за сигаретного дыма, но чувствовал, что его пробуждению были не рады.

- Как спалось? – раздался глухой вопрос от девушки, которая даже не двинулась, когда Кащей вошёл на кухню. Ему явно не хотелось садиться с ней за стол.

- Спал как убитый, - пробубнил он в ответ, оглядывая небольшую, но достаточно светлую комнату, и снова почесал затылок. Почему-то она казалась ему знакомой, - А...а че я тут делаю?

- Ну как же, - Ляйсан смотрела Кащею прямо в душу, почти не моргая. Затянулась дымом, медленно выдохнула, - ты в заложниках. Что, совсем ничего не помнишь? Сильно же тебя огрели, получается.

Стало совсем не до шуток. На лице девушки ни один мускул не дрогнул. Она сидела всё так же, с ногой у груди. Бледная, серьёзная...неживая какая-то. Мужчина присел на табурет у стола, опёрся локтями и подался вперёд. Он искренне не понимал, шутят с ним сейчас или нет. Хотелось ему уловить хоть что-нибудь на её лице, хотя бы во взгляде.

Но там было пусто. Совсем ничего, даже намёка на глупую, даже идиотскую шутку.

- А бил меня кто? – он занервничал. Довольно сильно. О Ляйсан он знал примерно ничего, а потому сейчас был на грани отчаяния в попытке понять, что происходит.

- Ну я, конечно, кто ж ещё? – Ляйсан говорила тихо, но твёрдо, чтобы ей точно поверили. Она пожала плечами, как будто отвечала на очень глупый вопрос. Потушила сигарету и немного отпила из чашки, в которой ещё до конца не успел остыть чай.

Глаза Кащея бегали по комнате, он нервно стучал пальцами по столу. Бежать было отсюда некуда. Глянул в окно – высоко живёт, судя по всему. Всё это было похоже на какой-то глупый сон, в котором его взяла в заложники...эта женщина? Ну нет, ну не могло это быть правдой. Он схватил со стола пачку сигарет, нервно закурил, а после схватился за голову. Болела нещадно, как будто мозг в любую секунду готов был взорваться. На кухне на несколько долгих минут повисло молчание.

Вдруг по комнате разнёсся смех. Звонкий женский смех, в миг заполнивший неприятную тишину. Кащей поднял голову: над ним смеялась Ляйсан. Она закрывала лицо руками, даже совсем отвернулась от него, чтобы не смеяться ещё больше. Глаза у неё сузились, как у лисы, щёки покраснели, а сама она выглядела весьма довольной собой.

Он ничего не понимал. Почему ей смешно? Это всё-таки шутка?

Но улыбка ей шла куда больше, спорить тут было бесполезно.

- Что, правда ничего не помнишь? – тяжело дыша, наконец выдавила из себя девушка. У глаз собрались слёзы, которые она поспешно вытерла и встала из-за стола. – Ты бы лицо своё видел, это просто ужас.

Она снова засмеялась. Кащей готов был придушить её прямо тут за такие шутки, но ничего не мог с собой поделать, голова всё ещё гудела. То ли от тех стаканов водки, что он выпил, то ли от боевого ранения. Перед ним с глухим стуком опустился стакан с водой и пачка анальгина, хотя хотелось совершенно другого.

- А опохмелиться нет ничего, хозяйка? – Мужчина наконец выпрямился, оглядываясь на Ляйсан в надежде, что бутылка-другая пива у неё всё же хранится.

- В этом доме не пьют, - она уже не смеялась, но улыбка то и дело появлялась на губах, - Ты мне лучше скажи: куда вчера шёл-то? Интересно же.

На это Кащей предпочёл не отвечать. Не помнил он, хоть убей. Только какие-то смутные воспоминания, в достоверности которых он не был до конца уверен. Да и какое ей, собственно дело? Долг отдал? Отдал. Цветы в знак...а в знак чего, кстати? Неважно. Короче, принёс? Принёс. Если так подумать, то они больше друг другу ничего не должны. И делать ему тут больше нечего.

Он закинул в себя несколько таблеток анальгина, чтобы наверняка, запил и вышел из-за стола. Не проронив ни слова, пошёл за своими вещами. Он злился. Злился на Ляйсан за эту дебильную шутку. Злился, потому что его здесь быть не должно, цветы должна была получить другая женщина. Да и рассчитывал он проснуться не на диване и совершенно точно не один. И хотя эта злость должна была быть адресована самому себе, мужчине казалось, будто она во всём виновата.

В зале, где Кащей, собственно, и ночевал, было достаточно просторно. Пока ещё было время, он бегло пробежался по книгам, от которых ломились шкафы, а занимали они, пожалуй, даже больше места, чем вся остальная мебель. Классика, что-то про медицину, что-то про психологию, про теории какие-то... Девка была не дура, он это сразу понял. Рука тянулась взять что-нибудь, но на половине пути опустилась.

Нет.

Чтобы был повод с этой сукой ещё раз увидеться? Да ни за что в жизни.

- Читать, значит, любишь, Ляйсан Маратовна? – крикнул он себе куда-то за спину.

- Чего орёшь? – он едва вздрогнул, когда за спиной раздался женский голос. – Допустим, дальше что?

- Заучка, значит...понятно, - он усмехнулся своим же словам. – Терпеть таких не могу.

Ляйсан оставила эту колкость без внимания. В конце концов, симпатию она к нему тоже не питала, так что они были квиты.

Уже стоя на пороге, она не знала, что ему сказать. Ну, попрощаться разве что могла. А что ещё было говорить? Долги выплачены, теперь можно спокойно разойтись и, желательно, больше никогда не пересекаться. Ляйсан чувствовала, что к хорошему это явно не приведёт. Но всё же было как-то досадно, что Кащей уходит. Странное чувство...

- Ну, Ляйсан Маратовна, даст бог, свидимся ещё, - он улыбнулся, нахлобучивая на голову шапку.

Она какое-то время молчала. Может, ждала, что мужчина скажет что-то ещё, а может просто не хотела прощаться?

Нет.

Бред это всё.

- Чтобы больше ни ты, ни твои пацаны сюда не совались, - наконец произнесла она, глядя прямо на Кащея, - больше предупреждать не стану.

И дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Кащея это даже немного расстроило. Самую малость.

Ляйсан стояла за дверью, прислушиваясь к удаляющимся шагам по лестнице. Дома снова повисла тишина.

Так вот что это было...

Теперь, когда снова осталась с собой один на один, она поняла. Ей просто стало спокойнее, когда в её доме оказался ещё один человек. Кто-то, кому нужна была помощь, а ей всего лишь нравится помогать другим людям.

Слава богу, он Ляйсан по-прежнему не нравится.

Она постояла так ещё пару минут, прежде чем снова заняться своими обычными делами. Всё-таки, нужно было отнести материалы дела обратно в кабинет, пока их никто не хватился. Убраться, постирать вещи, к пацанам заглянуть и ещё много-много чего. Стало легче. Слава богу, не придётся сидеть и ничего не делать.

Ляйсан твёрдо решила, что заведёт собаку, чтобы не радоваться пьяным и избитым у себя в квартире.

************

*китү - (татар.) исчезнуть, съебаться (по тексту)