Һәм без очраштык
Дверной звонок противной трелью пронёсся по квартире, до этого момента пребывавшей в тишине и умиротворении. Звонивший явно нервничал, судя по тому, сколько раз эта трель повторилась, терзая замутнённый от сна разум хозяина. С той стороны раздалось копошение, а после в дверной проём выглянуло лицо, явно недовольное чьим-то ранним визитом.
- Тёть Лясь, тут это... - на пороге стоял парень: тощий, сухой, в безразмерной одежде, лицо его украшали свежие ссадины, а глаза были неестественно широко раскрыты, будто он увидел призрака в подъезде. Ну, или труп, что под нынешние реалии подходило даже больше, а пугало нисколько не меньше.
Он неловко подхватывал под руки другого, почти точно такого же парня, который безвольно повис. Видимо, он изо всех сил боролся с собой, чтобы не упасть на холодный пол лестничной площадки. Голова его склонилась, он хрипел, пару раз даже сплюнул на землю, в сгустке слюны ярко выделялась кровь. И без объяснений было понятно, что мальчик не гриппом заболел.
Женское лицо, слегка помятое от долгого сна, тут же удивлённо вытянулось, глаза, прищуренные от непривычно яркого света лампочки, раскрылись полностью. Она распахнула входную дверь, пропуская подростков внутрь, и умчалась на кухню за аптечкой.
Что-то случилось.
Её пацаны просто так в десять утра к ней домой не приходят.
Оказалось, что всё было не так плохо. Парню разбили губу, на лице царил хаос: неплохой такой фонарь под глазом, ссадины, царапины. В целом, могло быть и хуже, но так всё равно не годится. Мальчишку оставили греться на диване в зале, всё равно спрашивать его о случившемся смысла не было.
- Что у вас уже случилось? – девушка прикрыла дверь на кухню, дабы не мешать пострадавшему лишними звуками. Перед ней за столом сидел поникший паренёк и перебирал пальцы правой руки. Он некоторое время молчал, подбирая слова, пока хозяйка квартиры неспешно ставила на плиту чайник. Сама ситуация не давала ей покоя. Казалось бы, драки – абсолютно нормальная ситуация для их времени.
Но не на её территории, где девушка так скурпулёзно выстраивала новые порядки.
Отец бы явно не был доволен.
- Тёть Лясь... - наконец выдохнул паренёк, видимо, собравшись с мыслями. – Мы вообще не при делах, зуб даю. Там эти, универсамовские были...
- Ренат, ближе к сути давай, - выдохнула «тётя Ляся», садясь напротив. Она неторопливо вытащила сигарету из пачки, подвинула её к своему собеседнику и наконец закурила. – Кури, раз такое дело. Знаю же, что сигаретами балуешься.
Ренат как-то чересчур нервно вытащил сигарету, поджёг, сделал пару затяжек и как будто успокоился. Видимо, ему это сейчас было необходимо. Тишину на кухне, как и во всей квартире, нарушал лишь мерный стук настенных часов и начинавшая бурлеть в чайнике вода. Время раннее, торопиться им было некуда.
- Короче, было так, - парень снова сделал затяжку, - мы с Утюгом шли до комиссионки, у него ж у мамки день рождения скоро, хотел ей подарок что ли какой сделать. Уже чуть-чуть оставалось, а тут эти выскочили. Ну и давай нас шмонать по полной. Говорят: «Че, с какого района такие резвые?», «карманы выворачивайте». Фанеру пробить грозились, типа для лучшего понимания. Ну мы-то, уж извините, тёть Лясь, охуели. Мы ж уже отучены таким заниматься, понимаете?
По мере своего рассказа Ренат, видимо, злился всё больше. Оно и понятно, когда на своей же территории с тебя и спрашивают, а тебе сказали, что тем же заниматься некрасиво и низко. Сигарета уже дотлела до конца, так что пришлось тушить её в маленькой пепельнице, которая очень кстати стояла на столе. Вторую он брать не решился, да ему никто и не предлагал.
- А дальше что? – Ляйсан опёрлась локтями на стол, внимая рассказу своего малолетнего подопечного. Возмущал ли её такой расклад? Безусловно. Это ведь что получается? Какие-то ребятишки будут её пацанов на их же территории щемить? Непорядок, что ещё сказать.
- А Утюг, он же у нас шебутной такой, знаете, с пол-оборота начинает пылить. Ну он и давай с них спрашивать, мол, откуда они такие взялись. Свои-то явно не стали бы деньги требовать, а?
- И они сказали, что с Универсама выползли?
- Ага, - выдохнул Ренат, - а там уже как-то и драка завязалась... Короче, отжали они у Утюга все деньги. Рублей десять, по-моему. Шли они ещё блатной такой походочкой, не боялись никого. Ушли, а мы тут же к вам, к кому ещё идти-то? К матери не вариант, она бы засуетилась, не выпустила бы на улицу. Да что уж там, в милицию бы пошла. У вас-то веса явно побольше, да и доверяем мы вам больше, чем милиции. Я считаю, разобраться надо, тёть Лясь, а? Ну не по-человечески это, понимаете? Мы никого на районе не щемим, а с нас на нашей же земле спрашивают... - он отмахнулся, явно давая понять, что история закончена.
Ляйсан вздохнула, вставая из-за стола. Разобраться-то надо, подумала она, только со старшим Универсамовских ей болтать было неохота. Слухи ходят, что пидорас он ещё тот. А говорить с ним придётся, тут уж расклада другого быть не может. К тому же, в глаза она ему ещё ни разу не смотрела, всё отец до этого со старшими говорил, а её к таким делам не подпускал, мол, маленькая ещё, нечего с мужиками взрослыми сидеть. Отца-то теперь больше нет, а защитить пацанят этих больше некому. Тёте Лясе подводить своих не хотелось.
- Понятно, разберёмся. Поговорю я с их старшим, не переживай. Чай себе сам нальёшь, пока я собираюсь, печенье, конфеты в шкафчике посмотри, - она спешно покинула кухню, оставив Рената одного. Не маленький уже, с чайником-то совладает, наверное.
***
- Короче, положняк такой, - раздался женский голос из прихожей, - веди Утюга домой, я его как смогла подлечила. Сегодня пока из дома не суйтесь, я разберусь. А, на, отдашь ему потом, пусть завтра подарок матери купит. – Ляйсан протянула выскочившему из кухни Ренату десять рублей.
Парень слегка растерялся от такой щедрости. Нет, разумеется, среди пацанов разговоры идут, что глубокоуважаемая (в том числе и благодаря отцу) ими тётя Ляся средства какие-то имеет, но чтобы вот так из своего кармана деньги раздавать, да ещё и суммы такие...
- Тёть Лясь, а вы? Деньги-то...ну, немаленькие, - Ренат недоумённо рассматривал купюры у себя в руках.
- А ты в кошелёк мой не заглядывай, Ренатик. Без вас разберусь, - девушка поправляла пуховый платок на голове, даже не одарив подопечного взглядом. – Руки в ноги и неси давай Утюга к матери. И скажи, что я вечером позвоню и объяснюсь, его пусть не трогает, понял? – она всё же обернулась, строго глянув на Рената, явно давая понять, что им пора на выход.
Два раза ей повторять не пришлось.
***
Подвал, который Универсамовские называли качалкой, походил на неё...ну, скажем, очень издалека. Если, скажем, стоять на улице, метрах так в ста, то очень смутно, но всё же похоже. Плохое освещение, душно, влажно, какие-то полуголые парни и воняет потом вперемешку с дешёвыми сигаретами. Словом, отвратительно.
Ей было жаль свою норковую шубу, ведь этот запах впитается в мех навсегда.
Найти это место было проще, чем казалось. Схема до невозможности проста: зайти не на свою территорию, выловить какого-нибудь мальчишку, благо, группировщики внешне выделяются, пригрозить пробить «фанеру» и вуаля! Секретный подвал обнаружен. Правда, неприятным сюрпризом было то, что помимо старших там были и другие пацаны, внимание которых привлекла неизвестная им девушка.
Страшно ли заходить на чужую территорию, будучи женщиной? Да, разумеется. В конце концов, за всю свою жизнь Ляйсан никто и пальцем не тронул. Более того, даже попыток таких она не наблюдала. А если совсем без лукавства, то были, скорее всего, просто отец понимал это быстрее, поэтому этих смельчаков больше никто никогда не видел.
Он был, мягко говоря, человеком жестоким, но справедливым.
- Кто старший у вас тут? – Ляйсан стояла посреди так называемой качалки, поочерёдно оглядывая всех присутствующих. Понятно было, что конкретно среди этих пацанят старшего нет и быть не может, но ломиться во все двери у неё не было ни малейшего желания, да и неприлично как-то. – Оглохли что ли? Старший, говорю, кто? – пришлось повторить ещё раз, но немного громче.
- А кто, собственно, спрашивает? – один из парней соскочил с самодельного боксёрского ринга, весьма вальяжной походкой направившись к девушке. Ладно слаженный, высокий, с мокрыми волосами, а на лице, видимо, следы от недавней драки. От него резко пахнуло потом, да так, что к горлу подступил ком. Видимо, настроен он был явно не на дружескую беседу. – Чьих будешь, красавица?
- Красавицу твою по кругу твои же друзья пускают. Кто я и откуда – Син барырга тиеш түгел. Скажу одно: ваши сегодня на моих ребят напали. Вопрос серьёзный, решать надо. Только решать я его буду со старшим, а перед тобой отчитываться не обязана, - она ткнула парня в грудь, чуть отталкивая от себя и давая понять, что дальше разговаривать не намерена.
- Что за шум развели тут, а? – дальняя дверь подвала распахнулась, и в проёме показался некий мужчина. Местами помятый, местами, очевидно, страдающий от похмелья. Высокий, статный, лицо злое. Он был явно недоволен посторонними шумами, мешавшими его попытке прийти в себя, видимо, весёлой ночи. Или нескольких, кто ж знает.
Ляйсан повернулась к нему, неспешно подошла, всем видом показывая, что нисколько не боится всех собравшихся здесь личностей маргинальной наружности. Она оглядела его сверху вниз, отметила про себя, что мужчина достаточно хорошо слажен, кудряшки вон смешные на голове, а в лице есть что-то...симпатичное, что ли? Девушка слегка тряхнула головой. Она тут по делу всё-таки.
- Кащей, стало быть? – ей пришлось слегка задрать голову, чтобы заглянуть мужчине в глаза. Твёрдо, без тени страха, прямо как папа учил. – Серьёзный вопрос надо бы решить.
- Для столь очаровательной дамы я весь внимание, - Кащей отошёл в сторону, приглашающим жестом предлагая девушке войти внутрь.
Колеблясь пару секунд, она всё же вошла, и дверь с лёгким скрипом закрылась, полностью отсекая ей путь к отступлению. Здесь было ещё хуже. Лампочка горела поярче, но было всё так же неуютно, душно и сыро. Облезлый диван, повидавший не одну бурную ночь, такое же кресло, пара табуретов и небольшой журнальный столик. На нём расположился целый натюрморт: семечки, пустые бутылки из-под пива, косточки от некогда целой сушёной рыбины, консервная банка, служившая пепельницей, а украшала это великолепие початая литровка водки и два мутных гранёных стакана. Ляйсан стало дурно, всё-таки, папа себе такой беспорядок не позволял, но ничего лучше ей предложить здесь не могли.
Кащей развалился на диване, плеснул в оба стакана немного водки, один из которых подвинул своей гостье, оценивающе оглядел собеседницу и как-то едко усмехнулся.
- Угощайтесь. Чем богаты, как говорится, - он вздохнул, достал из повидавшей жизнь пачки сигарету и закурил, ожидая, что девушка начнёт разговор первая.
- Не пью, а из таких стаканов тем более, - на это мужчина лишь пожал плечами, мол, дело ваше.
Ляйсан аккуратно, не без тени отвращения на лице, присела в кресло напротив и из кармана шубы выудила пачку сигарет. Не успела она поджечь сигарету, как перед её лицом возникла горящая спичка, заботливо предложенная хозяином этого гадюжника.
- Ну-с, с каким серьёзным вопросом ко мне пожаловали? – Кащей потряс рукой, туша спичку, немного морщась при этом. Обжёгся всё-таки. – Раз такая дама к нам заглянула, то любой вопрос решим.
- Хорошо, тогда начнём с небольшого опроса: с каких пор ваши ребятки решили, что могут кого-то щемить не на своей территории? – она слегка наклонилась вперёд, сделала затяжку и прищурилась, глядя на мужчину напротив.
Кащей, сопротивляясь головной боли, оторвался от спинки дивана и подался вперёд, чтобы как следует рассмотреть Ляйсан. Такая формулировка предложений была ему явно знакома.
- Ааа... - он рассмеялся, выдыхая горький противный дым прям перед собой, — это вы та самая «тётя Ляся»? Знавал вашего отца, было дело. Жаль, конечно, такой мужик хороший помер... Слышал, вы у нас теперь на соседнем районе заправляете, а в глаза никогда не видел. Вот вы, значит, какая...
- Для кого тётя Ляся, а конкретно для вас - Ляйсан Маратовна, - она сжала зубы. Смерть отца всё ещё её не отпустила, поэтому как бы ей ни хотелось держать лицо, а эмоции так и норовили выйти наружу. – Мне перефразировать свой вопрос, чтобы было понятно дебилам или не стоит?
- Ну что же вы так сразу, всё мне понятно. Такая красивая, а так грубо со старшими разговаривает, ай-яй-яй, - он смеялся под строгим взглядом Ляйсан, не зная, что ей ответить. - Хорошо. А с чего вы взяли, что это мои ребятки ваших попускают? Вы, говорят, мягче, чем ваш отец. Их теперь любой щемить может, что ж сразу ко мне претензии?
- Говорят, кур доят. Мне мои пацаны врать не станут.
- А мои станут, получается? Интересная вы, - Кащей вновь откинулся на диван, не отводя взгляда от девушки. Ему было интересно, что она ещё может сказать, когда же у неё сдадут нервы, потому что ему смеяться над такими серьёзными девушками был досуг, нравилось смотреть на эти истерики. Женщина, как-никак. А Кащей таких женщин за свою жизнь повидал невесть сколько.
Ляйсан таких как Кащей терпеть не могла. Наглые и хитрые пидорасы ей не нравились от слова совсем и никогда. Честно говоря, ей хотелось разбить ему что-нибудь об голову, чтобы страдания от похмелья приумножились стократно. Ну просто чтобы лишний раз не выёбывался.
Но так делать было нельзя.
Папа не так учил с людьми разговаривать.
— Значит так, - она неспешно потушила сигарету в консервной банке, доверху заполненной окурками, и выпрямилась. – Меня эти арестантские понятия в вашей шобле ёбле мало интересуют, а вы, уважаемый, явно сидели, я это сразу заметила, уж поверьте. На моей территории люди таким не занимаются, а вашим туда нос совать не следует, а то это плохо кончится.
Она встала, отряхивая видимую лишь ей грязь со своей шубы. Разговаривать с этим Кащеем было бесполезно, это и дураку понятно, а терять время на пустую болтовню в свой единственный выходной ей не хотелось от слова совсем.
- Отдаёте мне десять рублей на руки, ваши щеглы ко мне больше не суются и конфликт замят, это понятно? – она протянула ладонь, ожидая компенсацию за своего подопечного. Однако, ожидания сыграли против девушки: Кащей поднялся со своего места, подошёл к ней и мягко, видимо, чтобы не сильно напугать, обхватил плечи. Он знал, что косяк и правда был его, сам же туда пацанов послал, а выкручиваться как-то надо. Да и, признаться честно, деньги отдавать не очень-то и хотелось.
- Солнце моё, ну что же ты так сразу на корню рубишь. Признаю, мой косяк, но и ты тоже так сгоряча не действуй. Давай лучше, не знаю, в кино тебя свожу, мороженым угощу, замнём конфликт по-человечески, в конце концов. Старшие должны держаться вместе, понимаешь? – он улыбнулся в жалкой, откровенно жалкой попытке очаровать свою собеседницу. Ему казалось, что это самый верный путь. По крайней мере, с другими женщинами работало безотказно.
- Руки убрал, пока не сломала, — это был блеф чистой воды. Если говорить начистоту, то дралась Ляйсан плохо. А если совсем ни капельки не врать, то драться она не умела вообще. Нет, разумеется, отец её чему-то да научил, но эти навыки ей так и не пригодились, а потому и забылись. К тому же, зачем ей было драться, если вокруг все всегда были свои, и кто-то да мог её защитить? Но девушке казалось, что выглядит она грозно, а потому руки Кащей обязательно уберёт. Действительно, руки он убрал, поднял на уровень головы в знак того, что сдаётся, а улыбаться так и не прекратил. – Десять рублей мне в руки. И поживее.
- Ну, десять не десять, а пять рублей честно возвращаю, никак не могу отказать такой девушке как вы, - мужчина вытащил из кармана помятые купюры и вложил Ляйсан в ладонь, причём делал он это как-то медленно, не торопясь, будто растягивал удовольствие.
Девушка выдернула руку, сунула мятые бумажки в шубу, желая поскорее отделаться от этого мерзкого типа. По какой-то неизвестной причине он вызывал смешанные эмоции: то ли волновал, то ли отталкивал - хотя знакомы они от силы минут пять, если не меньше. Она заглянула ему в глаза. Строго, как смотрела на отца, когда он приходил домой слегка подшофе и становился до неузнаваемости весёлым.
Нет, всё-таки он ей не нравится. Не её типаж.
- Остаток отдашь завтра и ни днём позже. Где меня найти – узнаешь, если захочешь, - она развернулась, не дожидаясь ответа, и быстрым шагом направилась вон из этого вонючего подвала. Возникло острое желание подышать свежим воздухом, потому что резкий мужской одеколон, в котором этот, стоит заметить, весьма привлекательный, но всё-таки отталкивающий мужчина купается, забил весь нос и дышать становилось не просто сложно, а невозможно. От такого микса дешёвого алкоголя, сигарет, пота и одеколона её начало воротить.
На выходе девушка прищурилась от яркого январского солнца, лицо обожгло морозом, а в нос ударила свежесть, которая ей сейчас была просто необходима. Ей совсем не хотелось, чтобы у Кащея возникло желание найти её, а от мысли, что он ведь и правда найдёт, ноги слегка подкосились. Зачем она вообще это сказала? С такими людьми не то что за руку здороваться, в глаза смотреть противно.
Ну не нравились ей сидевшие мужчины, и всё тут. Даже если в глубине души она могла себе признаться, что он всё-таки, сука, красивый. Ну и забавный, если на то пошло.
Кащей опёрся о косяк настежь распахнутой двери коморки, подперев голову рукой, и смотрел куда-то перед собой, прежде чем снова закурить. К нему подскочил один из суперов, видимо, взволнованный нежданными гостями.
- Эт че вообще было сейчас? – спросил он, поглядывая на своего старшего.
- Старшая с соседнего района, так называемая тётя Ляся, - как-то весело ответил Кащей, не одарив взглядом подошедшего к нему группировщика. Затянулся сигаретным дымом, выдохнул. Остальные в качалке недоумённо смотрели на него, ожидая чего-то ещё. – Ты ж сегодня с Сутулым туда ходил, а? Десять рублей ещё притащил мне.
- Ну да, было, - парень поправил упавшие на лоб мокрые волосы, всё с тем же удивлением глядя на мужчину рядом с собой. – Ты ж сам нас послал.
- Мм... то-то и оно. Больше, значит, туда не суёшься, - он чуть склонился к суперу, помахав перед ним тлеющей сигаретой. – И никто из вас туда не суётся больше, я понятно объясняю? Сам с этой сукой разберусь как-нибудь, - Кащей выпрямился, повысил голос, что аж хрипотца появилась, обвёл пальцем качалку, а после снова скрылся в своей коморке, удовлетворённый молчанием в ответ.
***
- Алло, Ания Демидовна? Исәнмесез, да, это Ляйсан. Да, вы не переживайте только, - Ляйсан слегка трясущимися руками держала трубку домашнего телефона. На том конце провода обеспокоенная мать жаловалась на то, как испугалась от вида своего сына. Как ни странно, она не кричала, не обвиняла в этом девушку. Просто переживала, как и любая нормальная мать будет переживать за своего избитого сына.
Родители доверяли своих детей Ляйсан, она своё уважение уже заработала. Как они говорят, лучше уж пусть с ней таскаются, чем морды друг другу бьют на улице, хотя они всё же и избитые домой приходили, и в больницы попадали. Однако, объясняться перед родителями всегда было тем ещё испытанием, но и не сообщить она не могла. Милицейский долг, как сама девушка любила это называть. – Не переживайте, да, избили Вову сегодня, они сразу же ко мне прибежали. Я там как смогла его обработала, со всем разберёмся, да. Как он себя чувствует, хорошо всё? Ну и замечательно. Завтра уже как новенький будет, не волнуйтесь. Да, всё, до свидания.
Она повесила трубку и ещё какое-то время стояла, тупо глядя на телефон. Это что же получается...она своих подводит? Так нельзя.
Девушка твёрдо решила, что разберётся с этим быдлом с Универсама. Ну ладно, сами они тоже быдло то ещё, но вот те!... В тех то явно дикости побольше, а так быть не должно.
Папа учил, что своих в обиду давать нельзя.
А папа никогда ничего плохого не советовал.
*****
*Син барырга тиеш түгел - (татар.) Тебя ебать не должно