«По зову сердца»

32 глава
Софья

— Не целуй ни одного мужчина так же, как только что меня, — схватил меня за руку парень и одним рывком повернул к себе. — Даже не говори так же, как со мной. Ни с одним.

Сначала я из-за этого как-то растерялась, но потом получилось взять себя в руки и дать достойный ответ:

— А ты не прикасайся ни к одной другой женщине и не называй ее женушкой, как меня.

Прошло минут три, а мы просто играли в гляделки. Наконец Хаким улыбнулся, отпустил меня и захлопнул дверь в ванную. Я легла спать.

Дни шли один за другим, ни с кем, кроме Алимы, я не общалась со стороны родственников. По вечерам уже становилось холоднее и приближался сентябрь. Я здраво понимала, что именно двадцать пятого числа месяца август контракт из должен был пройти. С испугом в душе я нервно считала дни и молилась, чтобы в этот раз не постардал будущий ребенок, ведь без отца или без матери, он бы имел мою же участь.
При каждом молитве, я просила лишь одну у Господа, чтобы у меня ребенка не была такая же судьба, как у меня.

Пятнадцатого числа мы приземлились в Тайване, убежденные тем, что там лечат лучше всех.
Дедушка все еще был в обиде и никому из них не удалось его переубедить, а мне даже его видеть было стадно, оттого я не виделась с ним, завтрак, обед и ужин всегда проводила одна или мне составлял компанию Хаким.

Погода в Тайване была нежаркая, в воздухе витал запах цветов и буквально на каждом шагу было чисто. Мы остановились в отеле, который оформила для нас бабушка и первую неделю просто отдыхали.

Оказывается, иногда Хаким мог быть и скучным, поняла я это именно в тот день, когда он наотрез отказывался идти со мной на аттракционы «Janfusun Fancyworld Theme Park».

— Ну ты чего-о-о?! Не отказывай же мне, я же все-таки девушка! — притворилась я обиженной и одна пошла в сторону качели, где собралась толпа людей.

Желающих покататься именно на них было очень много.

Несмотря на мой головной убор, что в некоторых странах не принимают, китайцы или правильнее, ханьцы были со мной приветливы. Азиатский парень лет двадцати пяти с покрашенными белыми волосами и в черном одеянии, протянул мне руку, призывая сесть рядом с ним. Я заглянула в глаза и только заметила, что у него глаза были фиолетового цвета. Видимо, он не знал, что мусульманки не могут касаться чужих мужчин.

Кто-то мигом взял меня сзади за талию и потянул к себе. Я ойкнула и чуть обернулась, феолетовые глаза сменились черными, чисто кавказскими. Я это и предполагала, и его выдал тот самый запах его парфюма.

— Ты все-таки пришел? — улыбнулась я ему в лицо, а тот все никак не расслаблял это свое лицо. Хмурился.

— Вот, нельзя тебя даже на минуту одну оставить, всегда цепляешь к себе внимание, я до того, как убить тебя, себя самого убью, как понял, — он говорил без улыбок и очень серьезно, а я же звонко рассмеялась.

— Китайцев мне тут не хватало еще, садись давай, я сам, — его руки взяли меня за талию и подняли в воздух, в следующую секунду я сидела на кресле, а рядом уселся муж, перегрождая остальным путь. Вскоре все кресла были заняты, напротив нас сидели девушки в шортах. Я сначала взглянула на Хакима, который смотрел в телефон, а затем на них.

Те тоже не скрывали своих взглядов на нас. А особенно те засмотрелись на моего мужа.

— Повернись ко мне лицом, — сказала я тому и тот сразу же взглянул на меня, — Они смотрят на тебя. — медленно добавила и притворилась будто бы убераю из его волос что-то.

— Кто? — Хаким тут же оглянулся. — А, они, так им непривычно видеть нас таких, ты покрытая, я такой бородатый, мы оба с другим разрезом глаз, просто интересно девочкам.

Он обратился к тем, что перешептылись друг с другом и подмигнул им. Те залились красками. Все, без исключения.

— 嗨! (Кит. «Привет!») — добавил мужчина и это вывело меня из себя.

Те хором ответили тем же и подняли руки вверх.

— Да ты еще и на их языке говоришь!

— Нет конечно, я просто основные фразочки знаю.

— Знает он, — закатив глаза, я повернулась в противоположную сторону ровно в тот миг, когда качель покачнулась, и тут же полетела головой на его колени.
Глаза мои расширились не меньше, чем у самого парня. Его очи обратились к моим, и он начал смеяться с меня.

— 需要皮带, (Кит. «Ремень нужен») — прижимая меня к себе и давая пристегнуться, сказал темноглазый.

Сердце забилось столь быстро, что мне стало страшно за собственное здоровье. И я осознала, что только что приревновала его к подросткам, да к тому же влюблена в него по уши.

— У меня фобия на аттракционы с детства, но ты меня сюда привела, — в начале говорил он и в конце еле смог слезть. От души крича и смеясь, я прекрасно провела это время и держась за руку Хакима шла к ларьку со сладостями.

— Хочу сладкую вату, до смерти хочу, — почти про себя говорила я.

— Идем тогда, купим тебе.

Я кивнула и быстро зашагала в ту сторону.

— Выбрала какой хочется? — через минуту спросил у меня Хаким, отвлекая от наблюдения за всем, чего мне так резко захотелось.

— Хочу все, — произнесла я чистую права.

Брови мужа сначала поплыли наверх, затем он расплылся в улыбке — в фирменной, когда улыбались и его темные глаза.

— Give us all the sweets, please. (Анг. «Нам, пожалуйста, все сладости»)

Продавец, толстый мужчина с усами что-то сказал и начал упаковывать все виды сладостей.

— Ты вправду купишь все? — спросила я с горящими глазами смотря.

— Да, но тебе нельзя столько сладкого, надеюсь, ты понимаешь, нужен будет режим правильного питания. Ты же будешь его соблюдать с завтрашнего? — парень смотрел на меня сверху вниз, словно на ребенка.

— Коне-е-ечно, — солгала я, затем потянулась к огромной вате и половину от нее жадно засунула в рот, при этом закрыв глаза и неистово промычав от наслаждения.

— Охотно верю, — заметил Хаким и вынул из бумажника купюры.

Где-то двадцать минут мы с ним сидели на скамейке просто молча. Затем мне резко захотелось побежать на пляж к море. Что я, собственно, и не скрыла от мужа.

— Ну почему я соглашаюсь на все, что бы ты не сказала? — почти заныл тот и встал на ноги.

— Много причин, но одна из них, может быть, потому что ты во мне души не чаешь.

— Хитрая ты однако! — заключил темноглазый, и держа в руке пакет, пошел за мной.

***
Волны соленой жидкости ласкались с мокрым песком берега. Вечерняя заря окрасила в яркие тона голубое небо, а легкий ветер поднимал мою шаль на голове в воздух.

Я сделала глубокий вдох, закрыв глаза, потом приблизилась к берегу поближе, на минуту забыв, что со мной муж. Обернулась назад к нему и застала приятную картину. Его руки уже были пусты. Из-за погоды он сегодня оделся в белую рубашку и в белые штаны, потому среди других мужчин его возможно было быстро заметить, да и борода эта, чуть загорелый вид все говорил о себе. Легкий ветер игрался с краем рубашки Хакима, пытаясь поднять легкий материал вверх, некороткие волосы цвета блонд также служили для ветра предметом для наслаждения. Все это ничего, если он стоял бы там один, засунув длинные руки в карманы и глядя сверху вниз, но меня ввело в удивление и в каком-то смысле даже в заблуждение маленькие дети кругом него. Что они могли там делать я и представить не могла, но было очень и очень интересно.

Повернув к ним всем телом, я направилась в ту сторону, шла я против ветра, поэтому приходилось придерживать платок на голове.

— Что вы тут это делаете? — даже до того как дойти до них, воскликнула я вопрос, широко-широко улыбаясь.

Ко мне в ответ обратилось пять пар разных глаз, среди них были и темные, которые смогли меня «помучать» и в школе и после.

Дети улыбнулись мне и опять обратили все свое внимание на мужа, чем меня в каком-то смысле и обидели.

Внезапно эти маленькие люди начали кружиться и пританцовывать, пока Хаким вынул из кармана руки и хлопал. Я поняла в чем дело только тогда, когда услышала знакомые слова детской песенки.

— Ты что, поешь? — воскликнула я, не совладев собой.

— Они плакали, а я лишь успокоил, — усмехнулся тот мне в ответ, чему я приятно удивилась и от всей души улыбнулась.

Приятно наблюдать за человеком с другой стороны. Когда он показывает себя другого. Однако хуже чувства, чем безвыходности нет, когда ты отчаянно пытаешься его понять, узнать поближе, но никак это не получается.
Так вот это и было у меня с мужем. Я пыталась понять его думы, но все было безрезультатно.

Глядя в одну точку, я замерла, но меня быстро привели в себя, взяв за руку и потянув вперед.

— Куда это мы? — задала я вопрос Хакиму.

— Помнишь, в школе еще, к нам приезжали цирковые, ты тогда была в четвертом классе, по-моему? Вся школа собралась на этот цирк, я пришел из-за тебя только. В тот день были и пони, ты села и первая начала вести маленькую лошадь, но та тебя уронила. Все тогда перепугались, как сегодня помню, ты истекала кровью и плакала, твердя, что хочешь покататься еще. Я ничего не забыл из того дня. И вообще я многое запомнил связанное с тобой. Сегодня я решил повторить этот день, но конечно же без крови. Тут рядом есть прокат лошадей.

— Ты это серьезно? — вскричала я.

— Ты их уже не любишь?.. — отошел тот на шаг и оглянулся на меня.

— Я их люблю больше всего! — завизжала я и кинулась на плечи парня, смеясь от блаженства и чуть не упала, если бы тот не удержал меня сильными руками.

— Тогда побежали!

Я кивнула и поглядела в сторону, где устремился взгляд Хакима. Он встал вперед и взял мою руку в свою. Я съежилась сначала, но как-только он понял меня вперед, отпустила все волнения и рванула.

Ветер опять гулял в волосах супруга, он был слишком с ним на «ты», а я не понимала нормально ли это ревновать своего мужчину даже к ветру.