Неверный шаг

Полицейские ворвались в помещение, направляя оружие на меня. Их было человек тридцать, не меньше – спецназ, вооружённый до зубов. Казалось, само время замерло в ожидании, и в наступившей тишине явственно послышался лязг передёргиваемых затворов.

Энцо ничуть не испугался, наоборот, на его лице, искажённом гримасой гнева, появилась хищная улыбка.

– Кажется, твой праздник пришёл к концу, Фабио. – прошептал он с издёвкой, отступая. – А я так надеялся, что мы ещё повеселимся. Жаль, что ты не увидишь, как я... позабавлюсь с твоей Гретой.

– Опусти оружие, Феррари! Вы тоже арестованы! – рявкнул один из копов, но Винченцо лишь расхохотался в ответ.

– Ты правда думаешь, что можешь меня остановить? – издевательски протянул он, и в этот момент раздался выстрел.

Тело полицейского, стоявшего ближе всех к Энцо, дёрнулось, как от удара хлыста, и рухнуло на пол, окрашивая под собой всё в алый цвет. В следующее мгновение помещение превратилось в ад. Грохот выстрелов, крики раненых, звон разбитого стекла – всё смешалось в оглушающую какофонию смерти.

Энцо, скользнув в сторону, выхватил из-за пояса пистолет и открыл огонь по копам. Те, застигнутые врасплох, стали падать один за другим, но тут же другие ответили огнём, и началась настоящая бойня. Пули рикошетили от стен, оставляя после себя чёрные отметины, воздух наполнился едким запахом пороха.

– Убейте их всех! – крикнул Энцо, перезаряжая пистолет.

И в этот момент в комнату, словно демоны из преисподней, ворвались солдаты Винченцо – когда-то верные мне. Во главе – два старых ублюдка, мои теперь уже точно бывшие младшие боссы – Джованни Гравиано и Густаво Бруно. Они бросились в бой, как стая голодных волков. Завязалась ожесточённая перестрелка, и я, скованный по рукам и ногам, мог лишь беспомощно наблюдать за происходящим.

Но хаос только усилился, когда в здание, сметая всё на своём пути, ворвались мои люди – Амадео, Марко и остальные. Я моргнул, не веря глазам – с ними шли «Монголы», человек пятнадцать, во главе с Клето Витале. Какого чёрта они здесь делают? Их появление усугубило ещё больше разгар битвы. Копы, зажатые с двух сторон, отчаянно отстреливались, но силы были неравны.

В какой-то момент я перестал различать, где свои, а где чужие. Пули летали повсюду, рикошетили от стен, крики боли смешивались с грохотом выстрелов. Я из последних сил пытался вырваться из пут, но Энцо, ублюдок, знал своё дело – узлы были завязаны намертво.

Внезапно тела полицейских и солдат Винченцо начали падать одно за другим. Я лихорадочно осматривался вокруг, пытаясь понять, что происходит, и на антресолях заметил двух девушек. Рыжая целилась из снайперской винтовки, отправляя пулю за пулей точно в цель. А блондинка с двумя пистолетами в руках двигалась как валькирия, превращая моих врагов в решето. Судя по тому, кто именно падал на пол, эти две, кем бы они ни были, были на моей стороне. Но кто это, чёрт возьми, такие?

Хотя сейчас я был более чем благодарен им, особенно когда блондинка прорвалась сквозь огонь прямо ко мне и присела рядом, ловко разрезая верёвки на моих запястьях и ногах. Я с облегчением почувствовал, как путы, стягивавшие конечности, ослабевают, и попытался подняться на ноги.

– Спасибо. – прохрипел я, глядя на свою спасительницу. Она откинула назад голову, и я понял, кто стоит передо мной. Точнее – увидел глаза, которые узнал бы из тысячи... моей Греты.

– Я же говорила, что справимся со всем вместе и больше ничто не сможет нас разлучить.

– Какого черта ты здесь делаешь? – прорычал я, хватая её за руку. В груди бушевала буря из противоречивых эмоций: радость оттого, что она жива, страх за неё, гнев за то, что она подвергала себя такой опасности. – Ты должна быть в квартире... с Маттео! В безопасности, блядь!

– И это твоя благодарность за спасение? – спросила она, дерзко ухмыляясь, и в её глазах сверкнули озорные искры. – Может, сначала уничтожим твоих врагов, а потом ты устроишь мне разнос, mio caro?

С этими словами она расстегнула потайные карманы на своём чёрном комбинезоне, который, как я только сейчас заметил, был сшит из какой-то высокотехнологичной ткани. Достав оттуда два чёрных, матовых пистолета, Грета с невозмутимым видом протянула их мне.

Я невольно присвистнул. Beretta Px4 Storm и Glock 17 – одни из лучших в своём классе. Откуда, чёрт возьми, у неё...

– Потом всё объясню. – прошептала она, уловив мой взгляд. – Бери, они заряжены.

Притянув Грету к себе, я быстро и жадно поцеловал её в губы, чувствуя, как по венам разливается обжигающая смесь адреналина и чего-то ещё... чего-то более опасного и пьянящего.

– Босс, я, конечно, понимаю, вы очень рады видеть свою возлюбленную. – раздался за спиной насмешливый голос Марко. – Но может быть, мы закончим начатое?

Я рассмеялся – хрипло, с трудом переводя дыхание.

– Да, друг мой. – кивнул я, крепко сжимая в руках пистолеты. – Прикончим этих ублюдков.

Бойня продолжалась недолго. С появлением Греты – и, как оказалось, её подруги-снайпера, которая работала с хладнокровием машины – чаша весов окончательно склонилась в нашу сторону. Пули находили свои цели с пугающей точностью, окрашивая пол в багровые цвета. Энцо, видя, что дело проиграно, попытался было скрыться, но Амадео повалил его на пол. Я слышал хруст костей – возможно, сломанная ключица – но меня это не волновало. Амадео действовал быстро и безжалостно, скрутив руки предателя за спиной и защёлкнув на его запястьях стальные наручники.

Через несколько минут всё было кончено. Тишина, опустившаяся на зал, казалась гробовой после оглушительного грохота выстрелов. Мы стояли посреди хаоса – осколки стекла, гильзы на полу, и повсюду тела, застывшие в неестественных позах. Воздух, пропитанный запахом пороха и крови, казался густым и тяжёлым как патока.

– Grazie a tutti. – хрипло произнёс я, обводя взглядом своих людей. Голос, обычно звучавший как сталь, сейчас срывался, выдавая напряжение, которое сковывало меня изнутри. – За помощь и вашу верность.

Мой взгляд упал на Клето Витале, который стоял, скрестив на груди руки, и с нечитаемым выражением наблюдал за мной.

– Я совсем не ожидал тебя здесь увидеть. – признался я, подходя к нему ближе. – Но спасибо. Ваша помощь оказалась как нельзя кстати.

Клето усмехнулся – жёстко, без тени веселья.

– Благодари свою девушку. – коротко бросил он, кивая в сторону Греты.

Она стояла у стены, убирая пистолеты обратно в потайные карманы своего «супер–костюма». Сняв маску вместе с париком, откинула назад голову, освобождая густые чёрные волосы. Её взгляд встретился с моим – и в нём я прочёл стальную решимость, граничащую с любовью.

– И... мы получили огромное удовольствие, отомстив за смерть наших людей. – добавил Клето, возвращая меня к реальности.

– Как ты понял? – Я нахмурился, пытаясь сопоставить факты.

– Когда Грета объяснила, что тебе нужна помощь, и что тебя предал твой консильери, я сложил два и два. – пожал плечами Клето. – Видимо, не зря говорят, что женщины – лучшие хранительницы секретов.

– Это, блядь, точно! – выругался я себе под нос. – Но откуда вы знаете друг друга?

– Ну я однажды задолжал ей услугу, когда она вытащила мою задницу из тюрьмы.

Я бросил на Грету короткий, но тяжёлый взгляд. Она лишь молча кивнула, подтверждая его слова.

Мои мысли тут же вернулись к более насущным проблемам. Я перешагнул через тело одного из предателей и наклонился, глядя на лицо Энцо.

– Старший брат... – выдохнул я, и в наступившей тишине эти слова прозвучали как приговор.

Все взгляды обратились на меня. Удивлённые лица моих людей, недоумение в глазах Клето, даже Грета замерла, словно не веря своим ушам. Но меня сейчас волновало только одно – как я мог не заметить? Как не почувствовал ту гниль, что разъедала душу моего, как я думал, друга?

Энцо лежал на полу, его глаза, всегда такие живые, полные огня и энергии, сейчас были пусты.

– Брат...? – эхом отозвался Марко, непонимающе глядя на меня.

– Он... – начал было Амадео, но я резко выпрямился, не в силах больше смотреть на этого человека.

– Это моя вина. – прохрипел я, с трудом, сглатывая подступивший к горлу, ком. – Я должен был догадаться... Но отказывался верить.

В груди жгла сосущая пустота – смесь боли, гнева, разочарования. Я не имел права на слабость. Не сейчас. Но предательство Энцо... это было как удар ножом в спину.

Я выпрямился, сжимая в руке Glock, который дала мне Грета.

– Ты предал меня, Энцо. Нашу семью. Всё, что было нам дорого.

Его лицо – бледное, застывшее в гримасе боли и удивления, – казалось чужим. Где тот мальчишка, с которым мы делили хлеб и вино, мечты и страхи? Где друг, которому я доверил бы свою жизнь?

Палец лёг на спусковой крючок.

– Ты заслужил более мучительную смерть... За ложь, за предательство... За Грету... Но ты мой fratello... и эта быстрая смерть – прощальный подарок. И... три ящика виски будет ждать тебя на том свете.

– Сделай это... – прохрипел Винченцо в последний раз.

А затем выстрел разорвал тишину, словно удар грома.

Тело Энцо дёрнулось в последнем спазме, как будто пытаясь вырваться из цепких лап смерти.

Я смотрел на него – на того, кем он стал, – и чувствовал, как внутри меня что-то умирает. Что-то важное, настоящее... То, во что я верил все эти годы, не позволяя себе усомниться.

Братство. Преданность. Семья.

Остались только пепел и пустота.

Я резко отвернулся и посмотрел на своих людей.

– Амадео, договорись об уборке и позаботься о семьях пострадавших солдат, которые были с вами. – я сделал паузу, давая ему возможность осознать важность моих слов. – Всех раненых отвезите в больницу. Пусть им окажут лучшее лечение, врачи, лекарство – всё, что нужно.

Мой зять кивнул, принимая приказ без лишних вопросов. Он всегда был тихим и не особо разговорчивым, но его верность больше не вызывали сомнений.

Я молчал несколько мгновений, а затем продолжил, и мой голос, отточенный годами командования, прозвучал непривычно глухо:

– Нас ждёт много перемен в ближайшем будущим. Будут... перестановки.

Мой взгляд переместился на Клето, который наблюдал за мной с нечитаемым выражением на лице.

– И мне бы хотелось заключить несколько союзов. – произнёс я, и в наступившей тишине эти слова прозвучали как начало новой эры.

Клето молчал, изучающе глядя на меня. За его непроницаемым лицом, казалось, вращались шестерёнки, просчитывая все возможные варианты. Наконец, он кивнул, и в уголках его губ мелькнула едва заметная улыбка – не тёплая, но и не враждебная.

– Ты знаешь, где нас найти, Фабио Нери. – произнёс он, и, развернувшись на каблуках, направился к выходу, увлекая за собой своих «монголов».

– Ну, такого я от мафии не ожидала. – раздался вдруг незнакомый женский голос, заставив всех обернуться.

У стены, небрежно прислонившись к иссечённому пулями косяку, стояла Джульетта – рыжая фурия, которая орудовала снайперской винтовкой с хладнокровием машины смерти. Её глаза горели дерзким вызовом.

– Я должен поблагодарить... – начал было я, но она перебила меня взмахом руки.

– Я сделала это не для тебя или любого из вас. – процедила она, и на её губах заиграла хищная улыбка. – Только для Греты. Сестры должны держаться вместе. Всегда.

Я перевёл взгляд на свою девочку, приподняв бровь.

– Только не говори, что у тебя тоже есть ещё родственники, о которых не было известно? – пробормотал я, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает, уступая место усталости и горькому послевкусию победы.

Грета рассмеялась – лёгкий, мелодичный звук, такой неуместный в этом зале смерти, но в то же время правильный. Подойдя ко мне, она обвила руками мою шею, прижавшись всем телом.

– Нет, любовь моя. – прошептала она, и её губы коснулись моей щеки. – Мы с Джульеттой – сестры по выбору, а не по крови. Иногда семья – это не те, с кем у нас одна ДНК, а те, кто стоит с тобой плечом к плечу, когда всё разваливается.

Внезапно раздался какой-то шум – странный, неуместный в этой атмосфере смерти и разрушения. Обернувшись, мы с Гретой увидели, как мои люди опускаются на колено, склонив головы в знак уважения.

А затем они все как один прокричали:

– Да здравствует новая королева!

Я замер, не веря своим ушам. Больше всего меня поразил Амадео. Словно почувствовав мой взгляд, он поднял голову, и в его глазах я прочёл уважение и благодарность.

– Дон. – твёрдо произнёс Герра. – я знаю о вашей сделке с Джулией и Маттео. И никогда не смогу выразить вам свою благодарность. Самое меньшее, что я могу сделать, это поддержать ваш выбор супруги и принять её как свою королеву.

– О какой сделке идёт речь? – в голосе Джульетты звенело неподдельное возмущение, а рука машинально скользнула к кобуре. В этот момент я увидел проблеск стальной решимости в её глазах, готовая защищать то, что ей дорого. – Надеюсь, это касается Греты, потому что иначе... я прострелю тебе яйца, дон Фабио! Она заслуживает быть твоей женой, а не чёртовой любовницей!

– А она мне нравится! – раздался хохот Марко, и он многозначительно подмигнул Джульетте. Кажется, этот баловень судьбы даже среди хаоса и смерти не упускал возможности пофлиртовать.

Я окинул взглядом своих людей – тех, кто прошёл со мной огонь и воду, кто не дрогнул, столкнувшись лицом к лицу со смертью. И в их глазах заметил не только преданность, но и одобрение. Они приняли Грету, наш брак, и увидели в ней ту силу, которую я всегда чувствовал.

– Грета уже моя жена. – произнёс я, ощущая, как груз лжи спадает с плеч. – Официально. В день свадьбы брак был заключен между мной и Гретой Коломбо. Я договорился с падре, потому что не мог позволить случиться браку по расчету. А Джулия ... никогда не была Нери. Она Гаттони, потому что всегда принадлежала Маттео во всех смыслах. Кстати, о ней...

Сердце пронзила внезапная тревога. Я начал лихорадочно осматриваться, ища глазами Джулию и Дарио. Где они?

Мой взгляд упал на дальний угол зала, где царил полумрак. Они лежали на полу, рядом с опрокинутым столом, словно безжизненные куклы, выброшенные за ненадобностью. Вокруг Дарио растеклась густая лужа крови, а Джулия... всё ещё дышала, но её лицо было бледным, как полотно.

– Чёрт! – вырвалось у меня, и, не раздумывая ни секунды, я бросился к ним.

Грета и Амадео, заметив их, последовали за мной.

– Джулия! – Герра рухнул на колени рядом с сестрой, лихорадочно проверяя пульс. – Dio, она жива!

Я с облегчением выдохнул. Еще одна хорошая новость за этот проклятый вечер.

– Позаботься о своей сестре, Амадео. – приказал я. – Она не заслужила... ничего из этого.

– Это был её выбор. – раздался тихий голос Греты, и я повернулся к ней. – Когда на нас напали... она сама предложила мне поменяться местами.

– Но... почему? – я был ошеломлён. Каким безумием нужно руководствоваться, чтобы добровольно пойти на верную смерть?

– Маттео... – Грета всхлипнула, и по её щеке скатилась слезинка. – Они... убили его. Он защищал нас до конца... – её голос дрожал, и я прижал её к себе, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую её хрупкое тело. – Джулия... она призналась, что Энцо... что он предлагал ей подсыпать тебе снотворное, но та отказалась... Рассказала о нападении на особняк, о том, как... убили её отца... И тогда я поняла, что Энцо – предатель. Что он всё это подстроил... А Джулия... она предложила поменяться местами. Сказала, что... что они не тронут её...

– Блядь... – выдохнул я, чувствуя, как ледяная ярость сжимает сердце. – Конченные мрази...

Я перевёл взгляд на Амадео, который в этот момент бережно поднял сестру на руки.

– Мне очень жаль... – прохрипел я, и в горле встал ком.

Амадео коротко кивнул, не произнося ни слова, и направился к выходу.

– Грета... – раздался слабый голос Дарио, и мы обернулись.

Он лежал на полу, его дыхание было прерывистым, а лицо – серым как пепел. В его груди, прямо у сердца, зияла алая рана, не оставляя надежды.

– Папочка! – Грета бросилась к нему, хватая за руку, её пальцы дрожали. – Всё будет хорошо, слышишь? Ты будешь жить...

Но все мы понимали, что это не так. Он умирал.

– Ты должна кое-что знать... – прохрипел Дарио, сплёвывая кровь. – Ты... дочь младшего босса... И можешь... быть женой Фабио... официально...

– Что? – пробормотал я, не веря своим ушам.

– В молодости... я служил твоему отцу, Фабио. – Дарио закашлялся, и Грета приподняла его голову, подложив под неё свою руку. – Тебя... тогда ещё не было... поэтому не помнишь меня... Я... встретил мать Греты... – его голос становился всё тише. – Рикардо... он отпустил меня... был мне должен услугу... Я спас ему жизнь... Однажды...

Его глаза, полные боли и невысказанной просьбы, встретились с моими.

– Позаботься... о... моей дочери... – прошептал он, и эти слова стали его последним вздохом.

– Всегда. – поклялся я, сжимая безжизненную руку Дарио.

Его глаза закрылись, на этот раз – навсегда. Дарио Коломбо ушёл, но оставил после себя хрупкий росток надежды на то, что даже в этом мире тьмы и жестокости есть место для искупления, для любви... и семьи.