~°•🌼🌿Одуванчик❄🧊•°~

Что-то внутри треснуло. Трещало так, будто там рубят сухие деревья на дрова. Это не был тёплый треск камина — это был треск внутреннего мира. Детство, которое раньше казалось самым ярким, стало терять свои краски, превращаясь в чёрно-белую картину.
Дэвид не спал почти всю ночь. Заснуть было трудно, в душе бушевал злой ураган, который сносил всё на своём пути. Горькая правда была не просто горькой. Она была острой. Самый острый соус прямо сейчас прожигал дыру в его сердце. Дэвид не знал, чего хочет: тихо плакать или просто кричать. Он был пуст. Опустошён прошлым, будущим, правдой и ложью. Ничего он не чувствовал, разве что... моральную боль и разочарование. Дэвид, который всегда отстаивал права и вершил правосудие, — оказался сыном палача, который умело скрывал свой секрет и умело накладывал швы на какого-нибудь трупу. Эта мысль просто заставляла задыхаться. Но вместе с этой мыслью приходили и другие...
Дэвид стал сомневаться в себе. Он сын преступника, и разве он может вершить правосудие? Достоин ли он своего места наверху у власти? И... достоин ли он любить девушку, которая активно занимается чисткой и помощью городу? Поль может и занимается тёмным делом, но она не преступник, а, наоборот, — солдат, который работает на корону и делает всё в рамках своей дозволенности. А Дэвид... На его плечи упал огромный груз собственной ответственности и ответственности отца, вместе с его грехами. Дэвид был в отчаянии, он потерялся в себе, во времени, в прошлом. Так и хотелось закрыть глаза и проснуться, будто это был страшный сон. Но реальность была такова, и была она жестока. Ангел, который когда-то светил, — пал в бездну разочарования. Теперь он полностью заслужил своё название "павший ангел"...

Утром Дэвид выглядел так, будто его всю ночь били. Он не выспался, он не спал. Мозг не давал ему этого. Всю ночь в его голове шла битва между ним и мыслями, которые с каждым разом были всё хуже и опаснее. Усталым он был, но не от ночи, а от жизни...
Дэвид не разговаривал несколько часов. Он что-то обдумывал. Поль пыталась его расшевелить, но тот — ни в какую. Он лишь разочарованно смотрел на неё, вглядываясь в её веснушки на носу. Та понимала его состояние, она не настаивала. Но разговор всё-таки состоялся.
Оставшись один на один в гостиной, Дэвид решил сказать Поль, что не всё в этом мире так просто. Он почти не смотрел на неё, не касался, как будто не достоин. Лишь говорил — искренне, с переживанием и доверием. Поль внимательно его слушала, не мешала.
— Поль, — тихо начал он. — Тебе нужно уйти... — произнёс он.
Слова прозвучали как выстрел прямо в самое сердце. Поль напряглась, и очень даже сильно. Такое ощущение, будто её собственное сердце пропустило удар. Он ранил её, но не глубоко. Дэвид заметил её напряжение и понял, что нужно пояснить. Он сделал глубокий вдох.
— Нет, проблема не в тебе. Просто... Нам нужно разойтись, побыть наедине с собой. Нужно обдумать всё, тем более мне... Прости, но так будет лучше для нас, — тихо сказал он, стараясь не смотреть на неё и не ранить словами.
Поль выдохнула, и её испуг сменился на что-то тёплое, понимающее. Она знала, что он сейчас чувствует, и прекрасно понимала его. Дело было не в ней, а в нём. Ему нужно побыть одному, иначе он просто потом взорвётся и потеряет смысл жизни. Поль медленно встала, пытаясь сохранить свою нежность.
— Я понимаю, Дэвид... — так же тихо ответила она ему.
Этого было достаточно. Чтобы не нарушить интимную обстановку, она так же медленно направилась к выходу из комнаты, оборачиваясь на него. Её взгляд был нежным, без намёка на ярость или обиду. Она понимала его и знала, как ему это сейчас важно. У двери она остановилась, обернувшись к нему:
— Но если тебе станет легче, ты знаешь, где меня найти... — И с этими словами она ушла, оставив после себя лишь тишину и хоть какое-то тепло.
Повисло молчание. Тишина была такой тихой, что казалась громкой. Дэвид, сжавшись, слышал стук собственного сердца. Оно болезненно стучало в грудной клетке, ускорив свой темп. В ушах гудело, голова болела от усталости и недосыпа. Ничего не хотелось, даже тишины. Дэвид глубоко вздохнул, с дрожью во вздохе. Он взял себя в руки, нервно проведя рукой по волосам. Обратиться за помощью было не к кому: друзья похлопают по плечу, любимая девушка его не знает, коллеги стоят на уровне конкуренции. Единственный человек, который мог его поддержать в этой жизни, — Андерс Ливси. Он всю жизнь был его скалой, фундаментом. Можно было рассказывать ему всё что угодно и получать нужный ответ. Это была безопасность, тепло, но сейчас оно лежит где-то глубоко в земле... Лежит вместе с воспоминаниями и доверием. Нет больше поддержки, тепло сменилось холодом.
Дэвид аккуратно оттянул ворот своей рубашки и вытащил наружу свой кулон. Золотая створка легко открывалась, обнажая родные черты лица и красивые глаза, за которыми таилась глубокая тайна.
Дэвид внимательно изучал нарисованные черты лица отца. Не с ностальгией, а с сосредоточенностью, будто пытался увидеть сквозь них.
— Что же ты натворил?... — тихо себе под нос спросил Дэвид, будто его никто не услышит. Вопрос даже больше прозвучал не как вопрос, а как утверждение. Дэвиду было больно, но он хотел знать правду.

Прошло два часа. Дом был пуст, привычного звонкого голоска и женского смеха не было, будто они испарились в воздухе. Тишина охватила дом. Даже слуги вели себя тихо, понимая, что что-то происходит. Дэвид зря время не терял, он снова погрузился в изучение старого кабинета бывшего хозяина дома. Озлобленный, подавленный и одновременно грустный, — Дэвид отчаянно рылся во всех полках этой комнаты в надежде найти хоть одну отгадку на свои вопросы. Всё было бестолку, в руки попадались старые бумаги о какой-то нудной писанине и множество писем от разных людей.
В отчаянии Дэвид уселся в старое кресло, с громким стуком ударив головой об стол. Он замер, вдыхая запах старых бумаг, на которых сам и лежал головой. Он был потерян, устал. Ответов на его вопросы не было, а умирать в апатии как-то не хотелось. Но хоть что-то разбавляло атмосферу — Каркуша не мог отстать от хозяина и ходил за ним хвостом. Он чувствовал что-то неладное, незнакомую скучную энергию. Попугай сидел на столе, пережёвывая какую-то бумажку, которая мирно лежала на столе. Заметив отчаяние хозяина, он негромко каркнул, всё так же пытаясь оторвать от бумаги кусок.
Дэвид медленно перевернул голову, смотря на белую птичку усталым взглядом. Он раздражённо вздохнул, поднимая руку, чтобы отобрать у попугая бумагу:
— Отравишься! — проворчал Дэвид, забирая из клюва птицы бумагу.
После Дэвид медленно поднял голову, посмотрев на лист. Это было встревоженное письмо от какой-то Ерсель, которое валялось на этом столе. Он медленно покрутил письмо в руках и увидел в уголке письма почти размытый текст: адрес. Чернила уже давно расплылись на письме, но очертания букв были видны. И тут в голове Дэвида возникла идея. По обращению в письме было понятно, что это была очень близкая знакомая отца, ведь его отец никому никогда не разрешал так с ним разговаривать. Если они дружили или часто общались — значит, она очень хорошо знает Андерса, а значит, есть что рассказать.
Недолго думая, Дэвид встал из-за стола, потрепал птицу за хохолок в качестве благодарности за письмо и помчался к выходу. Возможно, в доме этой незнакомки есть ответы на секреты, которые Дэвид так отчаянно ищет. Он окончательно решился и, накинув на себя пальто в прихожей, — быстро, как призрак, испарился.
Времени не было, нужно действовать быстро. Внутри уже зарождалось новое чувство — азарт. Тёплый и жгучий азарт, от которого просыпается тяга к новой игре...

Дорога была томительной. Дом незнакомки находился на другом конце города, в очень тихой деревушке, точнее, в её конце. Карета добиралась до места долго, Дэвид уже успел передумать несколько раз. Но как только лошади остановились и дверь открылась, пути назад не было.
Дом. Обычный, деревянный дом стоял в самом конце деревни. Хоть и было скромно, но достаточно нажито: дерево выстрогано гладко, ухоженный дворик с двумя ёлками, массивная дверь с золотой обивкой. Внимательный и проницательный взгляд Ливси тут же понял, что это не просто скромный дом. Хозяйка имеет деньги, но не хочет выделяться.
Дэвид стоял у порога, думая: стучать или нет? Он не знает, кто находится за этой дверью и как изменится его жизнь после этого. Из окон дома виднелся тусклый свет свечей, слышались скрипы далеко не нового дома. Дэвид набрался смелости и постучал, дожидаясь ответа. Тишина повисла в воздухе. Лишь ветер нарушал эту оглушающую тишину. Но через какое-то время послышались шаги по ту сторону, а потом и вовсе дверь приоткрылась: из-за двери выглядывала женщина средних лет в домашнем платье, совершенно не ожидавшая гостей. Волосы её были частично седые, короткие, даже до плеч не доставали. На лице были слабые морщины, а её взгляд был острым и вопросительным. Серые глаза с вопросом всматривались в незваного гостя, не понимая, что его сюда привело. Она прищурилась, смотря на Дэвида, будто пыталась вспомнить. Дэвид пытался быть вежливым:
— Добрый вечер, мисс. Извиняюсь за беспокойство, но вы, случаем, не Ерсель Виц? — вежливо спросил Дэвид, улыбаясь доброй улыбкой.
Женщина изменилась в лице. Пропала напряжённость в её теле. Она выпрямилась, скрестив руки на груди:
— Добрый вечер. Да, я Ерсель Виц. А кто вы, молодой человек? Что вас привело? — Её голос был низким. В нём уже слышалась сталь и готовность к атаке.
Дэвид не терял времени, он понятно и чётко говорил, словно в зале суда.
—Я Дэвид Ливси, судья и сын Андерса Ливси. — Пока Дэвид говорил, он протянул женщине то самое её письмо, которое когда-то она писала. — Я нашёл ваше письмо, адресованное когда-то моему отцу. Вы знакомы, так ведь?
Женщина приняла письмо. Её взгляд из хмурого изменился на удивленный. Она посмотрела на письмо, а после перевела взгляд на Дэвида, вглядываясь в его черты лица. Она будто бы сверяла, похож или нет Дэвид на Андерса. Во взгляде Дэвида она видела этот немой вопрос и просьбу о помощи, которая ему была так нужна. Ему нужен был ответ на загадку, которая была у неё. Без лишних слов она отступила на шаг, давая Дэвиду пройти в тёплый дом:
— Проходи, — тихо ответила она.

В доме было просторно, уютно. Внутри опрятно, чистота на полках, вымытый пол. На стенах висели картины, и довольно дорогие. Сразу видно: деньги имеются. Дэвид и Ерсель прошли в зал, и она усадила Дэвида на стул, сама села напротив него. Всё это время она не отрывала от него взгляд. Она его читала, рассматривала, искала схожесть. Повисло неловкое молчание. Дэвид даже засмущался чуть от такого напора.
— Ты... правда сын Энди? — тихо спросила женщина, будто не верила (Энди — сокращённая форма имени Андерс).
Дэвид вздохнул, отводя взгляд в сторону.
—Да. Скажите, вы были знакомы? — робко спросил он, и женщина тихо посмеялась.
— Знакомы ли мы? Ха! Ещё как, Дэвид! — чуть ли не радостным криком сказала она. — О боже, Дэвид... Ты и вправду белый, как Энди и описывал. Ты как ангелочек. Всё так, как Энди и говорил...
Дэвид пытался сохранить своё спокойствие и сталь, но щёки его загорелись слабым рубиновым румянцем. Его смутили. Но сейчас он не хотел слушать о своей внешности, его интересовало другое:
— Ерсель, огромное спасибо за столь впечатляющее высказывание о моей внешности, но меня интересует немного другое... — Дэвид замолчал, думая над словами, но Ерсель его перебила:
— Ты... уже знаешь правду? — почти что аккуратно спросила она, будто это было опасно спрашивать.
Дэвид понял, что она имеет в виду. Она имеет в виду правду о работе отца. Дэвид медленно кивнул. Его взгляд изменился на унылый, полный разочарования. Ерсель тяжело вздохнула.
— Дэвид, прошу, не злись на него. Он делал это только ради тебя...
—Ради меня? — голос Дэвида сорвался. — Незаконно резал людей в подполье ради меня?
—Да, ради тебя, — её голос изменился, став более холодным и строгим. — У него не было выбора. Он делал всё, чтобы спасти тебя и самого себя, хоть это и стоило такой цены. — Она закончила, давая Дэвиду возможность переварить её слова.
Дэвид же недоверчиво смотрел на женщину, будто она говорила бред. Ерсель поняла, что тут недостаточно философских слов и нужно говорить глубже.
— Хочешь знать правду? — тихо спросила она, и Дэвид медленно кивнул, смотря прямо ей в глаза.
Ерсель выдохнула. Она знала Андерса давно, и ей было что рассказать.
—Тогда слушай, — она начала тихо, будто боялась спугнуть Дэвида. — Я знакома с Энди, когда тот был шустрым юнцом, но уже увидевшим жизнь. Он был один и не имел ничего, кроме тебя. За короткий период жизни он потерял многое и повидал страшное. Говоря короче: был сиротой.
Но тут Дэвид её горько перебил.
—Я знаю о его детстве... Он рассказывал, когда я был маленьким. Говорил, что рано лишился родителей и пришлось выживать. Рассказывал, как, будучи ребёнком, он умело воровал кошельки у знатных людей, — тихо ответил Дэвид, рассказывая с сожалением.
Ерсель знала это. Знала историю своего друга и то, как он поднялся до такого высшего уровня.
—Ох, он не просто воровал кошельки! — сладко протянула она. — Он красиво запудривал мозги доверчивым аристократам, которые держали свои кошельки в ненадёжных местах. Я восхищалась им! Такой юнец и такой хитрый. Хах, в нём уже в те года царила аристократическая натура: он пускал деньги на шмотки, чтобы выглядеть как сын богатого купца, а еду зачистую воровал на рынке, тем самым умело экономил деньги. Ох, он был золото, — рассказывала Ерсель, смотря куда-то сквозь Дэвида. Она вспоминала те самые дни, когда было грязно, но солнце светило ярче всех. Это были яркие дни, яркие дни их знакомства.
Дэвид слушал её и гордился. Иногда, когда Дэвиду было тяжело в жизни, он вспоминал рассказы отца о прошлом. Дэвид мысленно ставил себя на его место и понимал, что его проблемы намного слаще и проще, чем проблемы его отца.
— Скажите, Ерсель Виц, когда мой отец решил, что нужно идти по грязному пути? — спросил Дэвид.
Ерсель поняла, что он имеет в виду. Дэвид спрашивал о работе и почему его яркий и любящий отец пошёл против системы. Ерсель ненадолго замолчала, думая, что сказать. Она взглянула на Дэвида, в чьих глазах читался вопрос.
— После того, как убили твою мать, Дэвид. Энди познакомился с ней, когда тому было где-то четырнадцать лет. Твоя мать была диким и белым как снег хищником, который никогда не видел солнца. Она тоже была сиротой и тоже выживала. Она не воровала — она забирала и присваивала себе. Но твой отец... Даже не знаю, что его в ней зацепило: отвратительный характер или ангельская внешность, но голову он всё же потерял. Они жили вместе, воровали вместе, выживали... А потом... появился ты... Ты стал для них одним из самых дорогих проектов за всю их грязную жизнь. Они не жалели, и Энди... Он был умным мальчиком для своих шестнадцати лет. У него были мечты и огромные планы на жизнь. Он хотел открыть ресторан, в принципе, что он и сделал, но есть одно "но"...
—Будучи бедным, он занял денег у Чарли... — ответил он вместо неё.
—Да, именно так... В Лондоне никто не хотел давать денег бедному парню с ребёнком на руках, и Энди рискнул. Когда он пришёл к Чарли, я уже работала в организации. И именно после сделки Чарли увидел в Энди хороший инструмент. У Чарли есть одна стратегия, которой он часто придерживается: он берёт к себе в команду сирот, воров и людей из бедного рода. Он считает, что в них есть то, чего нет у обычных людей — целеустремлённость и умение выживать. А ещё он знает, что такие не откажутся от его предложения. Так что Чарли понравился Энди, тем более Энди как-никак учился в Оксфорде на хирурга. Чарли предлагал ему работу хирурга у него в команде, но Энди отказывался. Он считал это грязной работой и падением на дно. Твоя мать, Эстер Фрост, стояла на том, чтобы Энди согласился. Она считала, что это самый лучший вариант выбраться из бедности, но тот — ни в какую. Только после её смерти Энди одумался и вступил к нам работать хирургом. Сделал он это, чтобы выжить, ведь он бы не справился один с годовалым ребёнком. Возможно, был и другой путь на выживание, но тогда он был просто ребёнком, у которого на плечах был груз ответственности. — Она закончила, давая Дэвиду время всё переварить.
Дэвид сидел и смотрел на часы, которые висели на стене и тихо тикали. Он думал над её словами, и он понял, что ошибался: его отец не был монстром, он был стратегом. Да, возможно, он совершил ошибку, но он смог спасти себя и его. Андерс буквально страдал в те года: и бедность, и потеря близких, и смерть любимой женщины, и маленький сын. Это была не жизнь, а ад, из которого он выбрался и устроил себе хорошее место в раю. Сейчас даже стало как-то стыдно, что Дэвид считал отца неправильным.
После Дэвид почувствовал, как её ладонь легла поверх его руки. Её руки были тёплыми, а в глазах играл и огонь, и отчаяние.
—Не злись на него... Он всегда желал тебе лучшего... — тихо сказала она, аккуратно поглаживая его кисть.
Дэвид прикрыл глаза. Слишком много слов он услышал. Но тут же внутри появился новый вопрос: Чарли говорил, что убил Андерса из-за долга, но сейчас стало понятно, что отец давно погасил свой долг именно работой на Чарли. Получается, Чарли убил его не за долг, а за что-то другое. Дэвид отстранил свою руку, смотря на женщину более серьёзно и взволнованно.
— Почему его убили? — спросил он холодно.
Ерсель нахмурилась, смотря на горящие глаза Дэвида. В них была не ярость, в них было что-то другое. Она прекрасно знала, почему убили Андерса, и с горем она ему ответила:
— Виноват в этом ты, — холодно ответила она, отчего Дэвид ненадолго потерял дар речи.
Она шутит?Или что-то задумала?
—Я?... — тихо спросил Дэвид. Он не верил. Для него её слова звучали как что-то дурное, шуточное. Но Ерсель была полна решимости и холодной прямоты. Она не врала.
—Именно ты, Дэвид. Мне не положено это рассказывать, но так как я уже давно в отставке, могу сделать и исключение, — она начала, и, видать, эта история была тайной не только отца, но и самой организации. — Это началось именно тогда, когда ты взошёл на трон судьи. Наша организация никогда не была против, чтобы сын нашего члена команды вершил правосудие. Чарли эта идея, наоборот, радовала. Он знал, что ты хочешь быть судьёй, и Чарли видел в этом пользу. Энди был буквально ближе всех к власти из-за тебя, а из-за этого ближе к власти были мы все. Твой статус судьи должен был тихо помогать нам в тёмных делах. Энди выуживал у тебя информацию, а там уже он передавал Чарли важные вести. Благодаря тебе мы хорошо поднялись и стали убивать более крупных людей в городе, за которых давали огромные суммы. Но вместе с выгодой пришло и проклятие: ты, Дэвид, стал... наглеть. Тебе стало скучно, ты хотел исследовать, быть справедливым, находить что-то большее, завоевать своё звание "павший ангел". Твои руки стали копаться глубже и докопались до наших людей. Когда ты казнил первого человека из нашей команды — началась тревога. Ты, который раньше приносил пользу, теперь играл против нас. Чарли боялся, что такими методами ты вычислишь нас всех, в том числе своего отца. Когда ты — судья, а твой отец — преступник, шанс вычислить подвох очень огромен. За пару месяцев ты казнил пять наших людей за воровство, убийства и насилие. Чарли, как босс нашей организации, постоянно предупреждал и требовал от Энди отцовской строгости. Он угрожал, что если Энди не приструнит тебя, то следующего, кого он будет разделывать на хирургическом столе, — тело собственного сына. Но Энди был хитёр. Он прекрасно знал, что они и пальцем не тронут судью, ведь это опасно. Конечно, твой отец пытался тебя остановить, но как можно остановить молодого парня и заставить его отказаться от власти? В итоге мы так прожили ещё пару месяцев, пока терпение Чарли не лопнуло. Ему нужно было отвлечь тебя, переключить на что-то другое, и... Он нашёл способ... — дальше Ерсель не стала говорить. Всё и так было понятно.
Руки Дэвида чуть затряслись в слабой дрожи. В нём было всё: и ярость, и гнев, отчаяние и горе. Слова обжигали, они выжигали внутри всё. До Дэвида дошло, почему убили отца, но больше всего было обидно за то, что в этом частично был виноват он.
— Чарли убил его, чтобы отвлечь меня от судебных дел?... — почти шёпотом спросил Дэвид.
Ерсель вздохнула:
—Да, Дэвид, именно так, и... Ему это удалось. Ты действительно отвлёкся, перестал рыться в наших людях. Ты стал изучать дело об отце и почему его застрелили. Но Чарли слишком всё хорошо продумал, и ты не смог выйти на след... — Ерсель закончила, прикрыв глаза. Ей самой было тошно вспоминать то время.
Но сейчас у неё колебался другой вопрос, на который частично она знала ответ:
—Узнал тайну отца благодаря Апполинарии Бартеневой? — спросила она. На её губах появилась нежная улыбка.
Дэвид поднял на неё глаза. Он был удивлён.
—Откуда вы знаете?
—Хах, Дэвид, я правая рука Чарли. Я знаю, сколько лет он уже охотится за ней, и прекрасно знаю, где сейчас находится Чарли. С одной стороны, я даже рада, что этого старика наконец-то поймали, — с гордостью ответила она.
Про Поль было всё известно: Чарли хотел её голову, чтобы заработать хорошие деньги. Обычные дела контрабандистов.
— Я надеюсь, ты сделаешь всё правильно... — не с вопросом, а с утверждением сказала она.
—Я буду действовать в рамках закона, — ответил ей точно так же Дэвид. — Ерсель, я хочу у вас ещё кое-что узнать... Кто такой Эрул Стоун? — спросил он серьёзно.
Улыбка с лица Ерсель не пропала.
—Эрул Стоун?... Это наш солдат, головорез... Точнее, был. Наверное, я тебя удивлю, но Энди был даже знаком с ним. Они довольно хорошо ладили, пока Эрул не обезумел и не зарубил свою семью. Там он уже отсидел пару лет, потом выбрался, чтобы натворить бед, пока его не поймали. Мы за него перестали ручаться, когда его посадили в тюрьму... — кратко пояснила она.
Интересно, однако, легли карты: всё постепенно становилось на свои места. Но, как оказалось, эти места были... не самыми лучшими...

Разговор подошёл к концу. Теперь всё было ясно для всех. Что делать дальше — решает только закон. Дэвид понимает, что не сможет засудить Чарли за убийство отца. Слишком мало улик. Зато можно засудить за его тёмные дела. Разгромить его империю — удар ниже пояса. Это будет конец для Чарли. Сама Ерсель сказала, что мечтает об его падении. Она много лет работала на Чарли, и сейчас желает тотального уничтожения своего наставника, чтобы спокойно дожить старость. Это была очень горькая и желанная мечта.
Дэвид же думал о том, как же отомстить Чарли. Он не хочет его казнить, хоть по протоколу ему только казнь и светит. Дэвид хочет, чтобы он жил, зная, что он живёт только благодаря ему. И куда ужаснее, чем просто смерть. Хочется, чтобы Чарли молил о смерти, молил, чтобы это закончилось, но Дэвид не даст. В Дэвиде было столько злости, сколько никогда не было. У него отняли самое дорогое. Значит, он отнимет куда больше...

Когда дверь в дом Ерсель захлопнулась, женщина медленно подошла к своему письменному столу. Обмакнув кончик пера в чернила, она взяла листок, где стала выводить слова на белоснежной бумаге:

"Дорогой Рено Новак.

Сегодня в мой дом приходил судья. Тот самый павший ангел Дэвид Ливси. Как ты и говорил, он оказался очень настойчивым, приходил узнать о своём покойном отце. Я всё сказала, как ты и велел мне. Рассказала именно ту информацию, о которой мы с тобой договаривались. Он не узнает правду, обещаю. Единственно, как он может узнать правду, — раскопать могилу своего отца. Но, думаю, он не настолько псих. Дэвид собирается разгромить империю Чарли. Это именно то, чего ты и хотел. Всё идёт по плану. Надеюсь, всё будет хорошо.

Твоя Ерсель Виц"

Продолжение следует...