Династия Ким

Цветы нашей юности
Джонатан Уайлд
Глава 1 (отрывок)

В императорском саду цвели персиковые деревья, наполняя его дивным запахом. Розовые лепестки срывались с деревьев и опадали, запутываясь в волосах молодых девушек, служащих при дворце. Они уже несколько дней трудились, не покладая рук, готовясь к приезду императора, который объезжал провинции и скоро должен был вернуться. Это были совсем юные и неопытные служанки — они появились в дворце недавно и ничего толком не знали. Старая матрона, на которой лежала ответственность за покладистость и расторопность служанок, строго наказала им работать прилежно, а не то они лишатся не только работы, но и жизни.

— Вы только поглядите, как она старается! Неужели она думает, что сможет стать Старшей служанкой?

— Кто, Синь Ли? Да она все равно подметает из рук вон плохо, как бы ни старалась!

И девушки залились ехидным смехом, с превосходством поглядывая на девушку, которая стояла чуть вдалеке, орудуя метлой и расчищая дорожку к пруду. Она делала вид, что не замечает обидных реплик других служанок, но, кажется, ей было неловко убираться в одиночестве, пока остальные перемывали ей косточки. С того самого дня, как их взяли на службу во дворец императора, девушки невзлюбили Синь Ли, и с каждым днём их неприязнь только усиливалась. Особенно остро это стало проявляться, когда Старая матрона похвалила девушку за стирку, которую она решила добровольно на себя взять. И хотя ей было совсем не сложно, она уже несколько раз пожалела о том, что вызвалась, — девушки посчитали, что она заискивается и пытается снискать расположение матроны. С тех пор она старалась по возможности избегать остальных, ведь ничего, кроме насмешек, от них она не получала.

Служанкам, к счастью, быстро надоело обсуждать Синь Ли, и они перешли на более интересующую их тему.

— Вы слышали? Его Высочество Четвёртый принц возвратился сегодня утром во дворец!

— Да ты что!

— Да-да, я тоже слышала: говорят, император его специально вызвал, чтобы Наследный принц не расслаблялся! — взволновало зашептала миниатюрная девушка в розовом. — Все знают, что Четвёртый принц не любит брата.

— Да Четвёртый принц вообще никого не любит, — вставила высокая девушка по имени Чанчунь с волнистыми волосами — единственная, кто работала во дворце больше года. — У него даже с его Величеством отношения испортились, после того как его мать перестала быть любимой супругой императора. Вспыльчивый он и нелюдимый, честно говоря. Так ему никогда не стать императором, — сурово закончила она.

Девушки притихли, обдумывая ее слова, но глаза их блестели, выдавая волнение: в глубине души они думали о том, как здорово было бы понравиться новому принцу и перейти из разряда служанок в фаворитки. Императорский двор знал немало случаев, когда обычные служанки очаровывали видных мужей, а некоторые — самого императора, и уезжали из дворца в роскошные дома или перебирались в комнаты для наложниц, которые были куда просторнее и богаче, чем их скромная обитель. Император был, увы, давно не молод, и в последнее время крайне редко заглядывался на юных девиц, в основном посвящая себя делам государства и воспитанию Наследного принца. Наследный принц, в свою очередь, готовился к управлению, и все его силы были брошены на это — его редко можно было случайно встретить за пределами переговорных комнат или личных покоев; к тому же он частенько пропадал по различным государственным делам за пределами дворца.

И вот получалось, что таинственный Четвёртый принц мог стать счастливым билетиком хотя бы для одной из них. И каждой хотелось верить, что именно ей повезёт.

Но конечно, среди них были и девушки, которые не питали иллюзий и не строили сказочных замков — они прибыли ко двору, чтобы заработать себе на хлеб. Так, например, оказалась во дворце уже известная Синь Ли: когда ее семья начала с трудом сводить концы с концами, она поняла, что не может сидеть сложа руки. Про неё можно было бы с натяжкой даже сказать, что она благородных кровей, ибо семья ее была когда-то давно очень почтенной, но после того, как они разорились, у них не осталось ничего, кроме имени. А имена со временем стираются из истории столь же просто, как опадают лепестки с вишнёвых деревьев в апреле.

Синь Ли не слышала, о ком сплетничают девушки, потому что, погрузившись глубоко в свои мысли, она сама не заметила, как, подметая, оказалась на красивом мостике, который был перекинут над небольшим ручейком, впадающим в садовый прудик. Пруд этот по краям обрамляли камни, на дне лежала мелкая галька, а на прозрачной воде плавно качались кувшинки. Поддавшись невольно очарованию этого места, Синь замерла, глядя на безмятежную водную гладь: она бы с удовольствием облокотилась на перила и пару минут постояла вот так, но, во-первых, перила были декоративными и едва доходили до середины бедра, а во-вторых, стоять вот так без дела могло быть чревато последствиями. Тем не менее, на мгновение она оторвалась от реальности и погрузилась в свои мысли. И этого хватило для того, чтобы задеть ненароком плечом поднявшегося на мостик парня в богатом наряде, расшитом золотыми нитями.

К несчастью, силы столкновения оказалось достаточно, чтобы Синь неловко покачнулась на пятках и отклонилась в сторону, задев ногами перила. Ещё секунда — и она наверняка упала бы в пруд. И речи не могло идти о том, чтобы девушка утонула — для этого было слишком мелко, но вот без синяков и ссадин точно не обошлось бы.

Все произошло очень быстро, но Синь Ли успела в красках представить, как падает. Ее тело опасно накренилось, но в последний момент чужая рука обхватила ее поперёк талии и удержала от падения в холодную воду.

Оправившись от легкого испуга, который заставил ее сердце лихорадочно биться, девушка посмотрела на лицо своего спасителя. Как уже было сказано ранее, это был парень в красивом бордовом одеянии, расшитом изысканной вышивкой. Оказавшись так близко к его лицу, Синь смогла рассмотреть то в мельчайших деталях: чёрные, точно ночь, глаза, тонкий нос, небольшие губы, лёгкая щетина на подбородке и густые брови. Парень смотрел на неё пристальным взглядом и даже не моргал; между бровей залегла маленькая складка, губы вытянулись в линию, а глаза опасно прищурились.

Через мгновение после того, как Синь Ли почувствовала неловкость от такого тесного контакта с мужчиной, тот отпрянул и довольно резко принялся отряхивать своё одеяние, словно он в чем-то испачкался. Окинув девушку с ног до головы пытливым взглядом, парень сказал низким голосом:

— Вам следует быть осторожнее. Нерасторопные служанки редко задерживаются здесь надолго, — не слишком любезно заметил он, одергивая рукава.

Синь Ли покорно склонила голову.

— Прошу прощения, Ваше Высочество.

Предположить, что перед ней находится никто иной, как принц, было достаточно просто: эта манера держаться, властный голос, одежда... Разве что внешнее сходство с императором было едва заметно — вероятно, принц пошёл в свою мать, одну из жён или наложниц. К слову, точно сказать, какой именно это принц, было невозможно — у императора было тринадцать сыновей, а Синь Ли видела лишь Наследного принца.

Тем временем парень все ещё посматривал на девушку с презрением и недоверием. Находиться под прицелом его глаз было неуютно, но Синь не смела двинуться, опасаясь ещё больше разгневать Его Высочество.

— Как тебя зовут? — потребовал юноша.

— Синь Ли, господин.

— Откуда ты?

— Моя семья живет в столице, господин, — не поднимая головы, ответила девушка.

— Ты здесь недавно?

— Да, господин.

— Тебе здесь не место.

Не сдержавшись, девушка удивлённо подняла голову и тут же пожалела об этом: принц смотрел на неё, точно охотник на попавшуюся в капкан добычу — со смесью злорадства, превосходства и извращенным интересом.

— Прошу вас, господин, сжальтесь, — обратилась к нему Синь, кланяясь ещё ниже. — Я только учусь, но буду учиться усерднее.

— Из куриного гнезда феникс не вылетает, — неожиданно глубокомысленно изрёк парень, при этом будто обращаясь не только к Синь.

В очередной раз посмотрев на него, девушка обнаружила, что взгляд принца больше не прикован к ней — он смотрел на цветущие деревья и размышлял о чем-то своём. Синь подумала, что интересно было бы узнать, о чем именно он думал, но это было, наверное, что-то глубоко личное.

Синь издалека заметила, как к ним подходит ещё один член императорской семьи, и его узнать было намного проще. Она подобрала подол своего платья и глубоко поклонилась, как только тот подошёл к ним. Теперь на мосту их было трое.

— Доброе утро, — учтиво поздоровался новоприбывший и обратился напрямую к парню: — С приездом, брат.

Подошедшим оказался парень в золотом наряде с длинными волосами. Он держался уверенно и учтиво, как и полагается Наследному принцу.

Четвёртый принц (а сомнений в том, что это был он, уже не было) ответил Наследному легким кивком — его лицо сделалось серьёзным, почти непроницаемым, точно маска.

— Отец желает видеть тебя в тронной зале, — продолжил Наследный принц. — Мы все собираемся там.

— Не смею ослушаться, — ответил Четвёртый принц бесцветным голосом.

Наследный принц неловко заломил руки и обратил взор на Синь Ли.

— Прошу прощения...

— Синь Ли, Ваше Высочество, — ответила девушка.

— Госпожа Синь Ли, — вежливо кивнул Наследный принц. — Здесь что-то произошло?

Девушка не могла однозначно ответить, что было в этой ситуации более неловким: очевидное равнодушие и пренебрежение Четвёртого принца или учтивость и внимание Наследного.

Синь уже собралась с духом, чтобы признаться Наследному принцу в том, что случайно толкнула Четвёртого принца, но ее опередили:

— Я хотел поручить этой служанке отнести подарок, который я привёз для Ее Величества Императрицы, — спокойно ответил Четвёртый принц. — Но, пожалуй, загляну к ней лично.

Удивлённо посмотрев на юношу, Синь неуверенно переступила с ноги на ногу.

Наследный принц кивнул, не придав этому особого внимания.

— Мы будем ждать тебя в зале, брат, — сказал он и посмотрел на Синь: — Всего доброго.

С этими словами Наследный принц двинулся в сторону дворца.

Четвёртый принц последовал его примеру, но, поравнявшись с ней, ненадолго остановился.

— Не забывай о гнезде и фениксе, — снова бросил он, словно Синь Ли должна была понять, что он имеет в виду. — Расскажешь мне потом, что надумаешь.

***

Рейн сняла очки и потёрла глаза. Она провела не так много времени за компьютером, но чувствовала себя при этом очень уставший, как если бы она работала целый день. Честно говоря, она так и планировала провести сегодняшний день, но ничего не получалось. Работать на удаленке было проблематично, да и атмосфера в общем не располагала к труду — хотя бы потому что она лежала на кровати в домашней одежде. Тем не менее, у девушки хватило сил, чтобы прочитать небольшой отрывок будущего романа Джонатана Уайлда, который переслала ей Меган.

Тряхнув головой, Рейн снова водрузила на нос очки и пододвинула ноутбук ближе на коленях.

Открыв почту, она начала печатать:

«Мистер Уайлд,

Я ознакомилась с той частью рукописи, которую вы отправили. Честно сказать, я удивлена, что вы решили взять в этот раз за основу своей работы азиатскую культуру, но смею заметить, что получилось очень свежо и необычно, — я уверена, книга будет иметь большой успех. Я отправлю несколько мелких правок редактору, чтобы он обсудил их с вами. К сожалению, я пока не в Лондоне, поэтому мне трудно связаться с вами лично — по всем вопросам обращайтесь, пожалуйста, к Меган.

Буду с нетерпением ждать продолжения!

С уважением,
Ким Рейн».

Нажав на «отправить», девушка отложила ноутбук в сторону и встала с кровати, потягиваясь. На часах было около двенадцати, впереди был целый день, который она не знала, как провести. Отчасти ее идея поработать была продиктована тем, чтобы занять чем-то мысли и, что важнее, руки, которые то и дело тянулись к телефону, а пальцы сами открывали вкладку «новости» в интернете. «Невеста-миллионерша», «Полицейский моего сердца», «Из грязи в князи», «Новый претендент на наследство», «Свадьба после похорон» — от количества оригинальных и не очень заголовков рябило в глазах. И если первые ещё можно было игнорировать, то «Свадьба после похорон» звучала просто ужасно. Рейн было стыдно за такие мысли, но в глубине души ей хотелось бы, чтобы случилось что-то настолько масштабное, что все издания тут же позабыли бы о ней и о ее глупости: дефолт, падение метеорита, война... Разумеется, ее проблемы в сравнение не шли с угрозой войны, но все мы иногда, когда нам грустно, на пару секунд можем закрыть на это глаза.

От невесёлых мыслей Рейн отвлёк звук, объявивший о том, что ей пришло новое сообщение. Опустившись прямо на пол и подогнув под себя ноги, девушка притянула ноутбук ближе к краю кровати и открыла письмо:

«Мисс Ким,

Я очень рад, что вы нашли время на то, чтобы прочитать мои заметки. Я хочу признаться вам, что планирую оставить писательство, как только завершу эту книгу. Эта история — она особенная. Надеюсь, я смогу оправдать ваше доверие и порадовать вас в последний раз.

Мисс Ким, простите, что я вмешиваюсь не в своё дело, но я слышал о том, что произошло в вашей семье, и приношу искренние соболезнования. Я не могу представить ту боль, которую вы чувствуете, но я хочу, чтобы вы не забывали о том, что вы не одна. Я верю, что у вас есть люди, которые помогут вам пережить тяжёлые времена — просто доверьтесь им.

С уважением,
Джонатан Уайлд».

Рейн несколько раз перечитала последнее предложение и глубоко вздохнула. Люди, которым можно доверять? С доверием-то как раз в последнее время одни проблемы. А проблемы Рейн решает не очень хорошо: она несколько раз выигрывала соревнования по бегу в школе — отсюда, наверное, и привычка постоянно сбегать.

Написав несколько строк в благодарность, Рейн закрыла крышку ноутбука и мельком глянула на себя в зеркале. Из футболки с Черепашками ниндзя и брюк, которые она откопала в своём подростковом гардеробе, вылезать не хотелось, и она решила рискнуть спуститься на кухню прямо так. Она слышала, что мама и Намджун уехали по делам, дяди Донхека не было видно с вчера, тетя Хвиин и девочки отправились в гости к одной светской даме, и даже Тэхен пару часов назад покинул особняк. Получается, в доме не должно было быть никого, кроме госпожи Мин и, возможно, Чонгука.

Спустившись по ступенькам, Рейн встретил пустой дом — только со стороны кухни доносились методичные удары ножа по поверхности доски. Уже предвкушая то, как ей перепадёт что-нибудь вкусное, пока госпожа Мин готовит, Рейн засеменила в сторону кухни.

И каково же было ее удивление, когда вместо милой невысокой женщины с добрыми глазами в розовом фартуке с оборочками, она обнаружила на кухне темноволосого незнакомого парня во все том же розовом фартуке с оборочками.

— Хм... Простите? — совсем растерялась Рейн, замешкавшись в проходе.

Парень, кажется, был удивлён не меньше, замерев с поднятым над доской ножом.

Первым взяв себя в руки, он положил нож, отряхнул руки и торопливо вышел из-за стойки.

— Здравствуйте, госпожа, — вежливо поздоровался он, низко кланяясь.

Рейн, совсем немного замешкавшись, поклонилась.

— Здравствуйте, а вы...

Прежде чем Рейн успела озвучить свой вопрос, в кухню зашла госпожа Мин, держащая в руках пакеты с овощами. Удивлённо ахнув, она едва не уронила на пол свою ношу.

— Госпожа Рейн! Простите, мне так неловко! — искренне захлопотала она. — Я думала, никого нет дома, поэтому попросила сына помочь мне немного, пока я хожу в магазин. Извините пожалуйста!

Женщина принялась неловко кланяться.

Рейн тут же замахала руками.

— Госпожа Мин, прошу вас, не нужно извиняться, — она сама поклонилась женщине. — Все в порядке, правда, ничего страшного.

Но госпожу Мин было не так-то просто успокоить.

— Боже мой, как неловко! Что же подумает хозяйка Ким? Ах, а если госпожа Хвиин узнает! — залепетала она.

Рейн едва содержала улыбку. У неё были все основания оскорбиться, ведь госпожа Мин, похоже, мало переживала о том, что подумает о ней Рейн — вернее, она не волновалась на ее счёт. Но то ли дело мама, а ещё страшнее — тетя Хвиин! Девушка уже поняла, что последнюю госпожа Мин боится как огня. Это обстоятельство смешило Рейн, но, понимая, что госпоже Мин не до шуток, она сдержалась.

— Я никому не скажу, — пообещала она. — Никто не узнает, что ваш сын был тут.

В знак подтверждения она положила руку на сердце.

Лицо госпожи Мин посветлело.

— Ким Рейн, спасибо вам огромное, — улыбнулась она. — Ваш отец всегда говорил, что вы очень хорошая девочка, и он не ошибался.

Глаза Рейн удивленно округлились.

— Мой папа говорил обо мне? — переспросила она — почему-то ей казалось, что после ее отъезда родители вовсе о ней не вспоминали.

Госпожа Мин с улыбкой подошла к раковине и поставила пакеты с овощами.

— О, господин Ким очень много говорил о вас. Сдаётся мне, вы были его любимицей, — подмигнула ей она. — Он очень вас любил, госпожа.

От слов доброй женщины у Рейн защемило в груди, но вместе с тем улыбка сама собой появилась на лице.

— Спасибо, госпожа Мин, — настала ее очередь благодарить. — Мне... мне очень нужно было это услышать.

Женщина кивнула, продолжая ласково улыбаться ей. Молчащий все это время парень в фартуке негромко кашлянул, напоминая о своём присутствии. Госпожа Мин опомнилась.

— Госпожа Рейн, познакомьтесь, пожалуйста, это мой сын, Мин Юнги, — представила наконец его она.

Парень ещё раз поклонился.

— Здравствуйте, рад с вами познакомиться. Извините за мой внешний вид... — Он развёл руками, демонстрируя свой фартук.

Рейн хихикнула.

— Вам очень идёт, — похвалила она и указала рукой на свою футболку: — Как видите, я сегодня тоже при параде.

Юнги расслабился и усмехнулся:

— Если бы я знал, принёс бы свою фиолетовую бандану.

— Фиолетовую? Так вы Донателло? Нам с братьями в детстве вас не хватало: один был Леонардо, другой Рафаэль.

— Так вы, значит, Микеланджело? — предположил парень.

— О, нет, я всегда была Сплинтером, — гордо объявила Рейн и, видя как брови парня поползли наверх, пояснила: — Мне нравилось командовать. И иногда безнаказанно бить своего брата Тэхена палкой по голове.

Юнги добродушно засмеялся.

— Похоже, вас лучше не злить, сенсей.

Он соединил ладони перед собой и важно кивнул.

Госпожа Мин, которая все это время за ними наблюдала за ними, с улыбкой покачала головой.

— Не слова не поняла из того, что вы сказали, — честно призналась она. — Вы заставляете меня чувствовать себя старой.

Юнги подошел к матери и приобнял ее. Несмотря на то, что парень был не очень высокого роста, он все равно возвышался над ней почти на голову.

— Нет, мам, это просто мы потерянное поколение, — трагично вздохнул он.

Женщина цокнула языком, но с любовью посмотрела на своего сына — очевидно было, что она в нем души не чаяла, да и тот очень ласково ее обнимал. Словом, даже незнакомому человеку, такому как Рейн, было понятно, что у них прекрасные семейные отношения, пронизанные гармонией. Это заставило девушку на секунду ощутить острое мучительное чувство одиночества. И совсем немного зависти. Что стало с ее семьей? Отец умер, мама с Намджуном скрытничают, Тэхен... Но в последнем, пожалуй, было бы глупо винить кого-то, кроме себя самой.

Пока Рейн думала об этом, госпожа Мин уже начала суетиться.

— Госпожа Рейн, вы, наверное, голодны? Я могу приготовить вам что-нибудь, а могу разогреть обед, — перечислила она. — До ужина ещё далеко — господин Намджун сообщил, что к четырём часам на кофе прибудет капитан Шин...

— Капитан Шин? — переспросила Рейн. — А он не говорил, для чего?

— Нет, госпожа, — ответила женщина. — Они с полицейским Чоном уехали и предупредили, что вернутся в четыре с капитаном.

«Выходит, Намджун и Чонгук уехали куда-то вместе. Интересно, для чего?» — подумала Рейн.

Но вместо этого сказала:

— Да, я с удовольствием съем все, что осталось с обеда, — решила она.

Женщина довольно кивнула.

— Тогда я накрою вам в столовой, — тут же объявила госпожа Мин.

— А можно мне тут с вами остаться? — неожиданно попросилась Рейн.

Это, кажется, удивило госпожу Мин.

— На кухне? — уточняла она. — Вы уверены? Просто тут обычно едят только служащие...

Рейн уже уселась за стол и подперла руками голову.

— Не хочется в одиночестве сидеть в столовой, — честно призналась девушка.

Ей очень хотелось остаться и понаблюдать за Юнги и его матерью: какая-то частичка ее изголодавшегося по семейному теплу сердца жаждала хотя бы со стороны посмотреть на то, какой могла бы быть ее жизнь. Ведь когда-то и у самой Рейн была такая семья, где все друг друга любили. Жаль, что прошлого не вернешь.

Госпожа Мин все ещё не выглядела убежденной: видимо, в воздухе витал призрак тети Хвиин, который явно был против того, чтобы нарушать «негласные законы», разделявшие господ и прислугу.

— Да ладно тебе, мам, — решил вмешаться Юнги. — Не разлучай меня с моим несостоявшимся детским напарником по играм.

Рейн состроила жалобную мордашку в подтверждение его слов.

— Ну ладно, — сдалась в итоге госпожа Мин. — Но вашей матушке и тете не стоит об этом знать. И ненадолго...

Юнги и Рейн с серьезными лицами кивнули.

— Договорились, — согласился парень. — К тому же мне через полтора часа уже нужно быть в редакции...

— Как? — удивилась госпожа Мин. — Ты ведь говорил, что у тебя выходной.

— Нужно поправить кое-что в статье, — отозвался парень.

У Рейн щелкнуло в голове.

— Вы ведь журналист, верно? Я видела ваше имя в газете, — припомнила она.

— Да, так и есть, — подтвердил Юнги.

Да, точно! В тот раз, когда Рейн была в гостевом доме у Чонгука, кроме статьей уже знакомой Ыен, была еще и статья, подписанная именем Мин Юнги. Даже занятно, как ей удалось за пару дней встретить сразу двух журналистов, которые писали об ее отце. Правда, Юнги, в отличие от Ыен, скорее озвучил голые факты, а не раздувал историю о наследстве.

— Да, Юнги очень много учился и работал, чтобы печататься в таком серьезном издании, — простодушно поделилась госпожа Мин, не скрывая гордости за сына. — Его совсем недавно туда взяли, но все им довольны!

Юнги попытался скрыть едва заметный румянец на щеках, наклоняя голову, — он уже давно вернулся к резке овощей.

— Не пускай пыль в глаза людям, матушка, — хмыкнул он. — Не такой уж я там ценный сотрудник...

— А вот и неправда...

Они продолжили шутя переругиваться, а Рейн наблюдать.

Пару раз девушка порывалась присоединиться к их готовке и чем-то помочь, но у госпожи Мин делались такие огромные глаза, что Рейн тут же стыдливо возвращалась к себе на место — ей и так кое-как разрешили остаться на кухне, а тут уж совсем выгонят. Вскоре госпожа Мин накрыла перед ней стол, и она принялась за еду, продолжая прислушиваться и изредка включаясь в разговор, что вели мать и сын, которые все больше и больше начинали нравиться девушке.

Она чувствовала себя почти как дома.