Инспекторша

- Так вот значит, где ты обычно прячешься, — оглядывая дом, усмехнулся рыжеволосый мужчина. — Умно. Горы — естественная защита от аппартации, а искать двух человек в этой местности… все равно что иголку в стоге сена. И ты думаешь, я тоже буду тут торчать?

- Ты всегда можешь вернуться в Лондон и ходить как зомби, под действием Империуса выполняя пожелания Малфоя, — не оборачиваясь, проговорила Гермиона, выгребая золу из печки.

- Сколько раз я должен тебя поблагодарить, чтобы ты мне больше об этом не напоминала? — с плохо скрываемым бешенством спросил Фред.

- Столько, чтобы понять: если ты сейчас вернешься в Лондон, через тебя найти меня не составит труда. А мне нужно время, чтобы подумать.

Гермионе не нужно было на него смотреть, чтобы знать, что он зол, обижен, и его кипучая энергия, всегда отличавшая близнецов Уизли, требует выхода. В первые сутки после снятия заклинания он был ошарашен, потом взбешен, потом… он вспомнил, что проиграл дуэль, честную дуэль при четырех свидетелях. Но тогда он промолчал, а сейчас…

- Он меня просто раздавил, — прошептал он чуть слышно. — Ты не поверишь, какие заклинания я использовал, любому за такое светит поцелуй дементора. Но как только мне казалось, что я попал в него, и у меня появлялась надежда, этот ублюдок наглядно показывал мне, насколько тщетны мои усилия.

- Может, стоит смириться с тем, что нужно не просто везение и возможность для того, чтобы убить такого мага? — спросила Гермиона, наконец оторвавшись от печки и подойдя к нему, ласково погладила по голове, как разочарованного и обиженного на весь свет ребенка. — Нужно… ну не знаю, вмешательство судьбы, что ли.

- Как с Гарри? — сбросив ее руку, недобро улыбнулся маг.

Гермиона поджала губы от оскорбительного жеста собеседника, но все же ответила:

- Да, как с Гарри.

- Нужно ли напоминать, чем все это кончилось? — тихо спросил аурор, не сводя внимательного взгляда с ее лица. — Я всегда говорил Рону, что ты не для него, он был слишком искренним, чтобы играть по твоим правилам, но он меня не слушал. И вот ты поставила все с ног на голову, ошарашенный Рон и влюбленный Гарри, и как только мне стало казаться, что ты тоже влюблена, а не просто оттачиваешь когти, ты исчезла. Знаешь, что с ним было, когда ты уехала?

- Да, — бесцветным голосом ответила волшебница.

- Знаешь? Джинни рассказала? — и, увидев ее кивок, Фред рассмеялся, продолжая. — Она и половину правды не могла тебе рассказать, потому что ничего не знала. Только Джордж и я увидели, как ему в действительности плохо, мы забрели в этот ход, хотя прекрасно знали, что он ведет в тупик, но ты знаешь, частые посещения нашим грустным героем этого места не моглии не беспокоить. Я никогда не думал, что парень может так... плакать, причем так искренне. Он сидел на полу, обхватив голову руками… — Гермиона хотела было послать его со своими воспоминаниями далеко и надолго, но аврор, схватив ее за плечи, так тряхнул, что мысль о пререканиях была снята с повестки дня. — Ты выслушаешь меня! И я тебе скажу, кто виноват в смерти Гарри, моей семьи и тех людей, которых ты навешаешь каждую весну на кладбище!

- Отпусти меня! — пытаясь игнорировать его слова, вырывалась волшебница, но Фреда можно заставить замолчать, а вот собственное чувство вины…

- Подарить надежду на прекрасное будущее, плевать на него, надежду хотя бы в то, что тебя любят, что ты нужен, что ты не лишний…

- Хватит… — уже откровенно умоляла Гермиона.

- Потом все отобрать. Но он сопротивлялся, он искренне верил, что ты вернешься, что дашь о себе знать. Он с ума чуть не сошел, беспокоясь о тебе, изводил Дамблдора вопросами, пока тот наконец не сказал, что ты уехала по семейным обстоятельствам… Думаешь, он поверил? В шестнадцать лет мы все думаем, что весь мир крутится только вокруг нас, он думал, что сделал что-то не так, чем-то тебя обидел… Глупость несусветная! Гарри привык получать пинки от жизни, и в этот раз даже мы поверили: он смирился с тем, что ты ушла… до того как нашли его в этом чертовом подземелье.

- Хватит, Фред, я тебя прошу… — прошептала Гермиона, давясь слезами, но он, казалось, не слышал ее.

- И только тогда я понял, какие мы все идиоты. Столько времени прошло, а он все не мог поверить, что тебя нет… он представлял тебя себе, он с тобой разговаривал, шутил, спорил, читал тебе книги… Мы перепугались, что он сошел с ума, но, увидев нас, Гарри просто ухмыльнулся и сказал, что ему так легче жить, представляя, что ты по-прежнему рядом. Как думаешь, трудно было этой змее убить ТАКОГО Гарри, да он был ему благодарен за избавление! У него одного была возможность убить эту тварь, и что? Человек, который должен был всех спасти, так возненавидел жизнь, что был благодарен своему врагу!

- Хватит!!! — закричала Гермиона, чувствуя, как пол уходит из под ног. — Ты ничего не знаешь!!! Ничего…

- У меня, что, был обморок? — с трудом подавляя приступ тошноты, спросила Гермиона, поднимаясь с кровати.

- Да, — кивнул Фред, вид у него был довольно виноватый, он вздохнул и спросил. — Как ты себя чувствуешь?

- Нормально для беременной женщины, — ответила волшебница, внимательно глядя на аврора. И не заметив ни грамма удивления на его лице, поняла, что оказалась права. — Что, так очевидно?

- Если отбросить мысль, что ты и материнство вещи… по крайней мере с моей точки зрения, не совместимые, то да — очевидно. Аура очень сильная, не понятно только, как я раньше не догадался… — сказал мужчина. — И не понятно, как его отец отпустил тебя?

Его взгляд выражал слишком много: вину и смущение из-за того, что наорал на беременную женщину, злость и ненависть к ней из-за того, кто был отцом этого ребенка. Гермиона молча достала из сумки бумагу и протянула ему; пробежав глазами список ингредиентов, маг понимающе кивнул головой.

- И ты оставишь ребенка? Его ребенка? — с презрительным непониманием спросил маг, но увидев, как побледнела женщина, Фред запустил пятерню в волосы и, тяжело вздохнув, попросил: — Извини меня, не все думают так, как я.

- Все… все, кто знает меня, — грустно сказала ведьма, направляясь к выходу. — Затопишь печь, ладно? Мне нужно немного прогуляться.

- Гермиона… — позвал ее волшебник.

- Потом поговорим, — перебила его ведьма, на ходу снимая рубашку и аккуратно вешая ее на стул, следом брюки…

Волчица обернулась на пороге и скорее почуяла, нежели увидела его удивление. Как только животное скрылось за дверью, мужчина вышел следом и проводил его ошеломленным взглядом до леса.

Гермиона вернулась только следующей ночью, Фред проснулся от звука льющейся воды.

- Гермиона? — позвал он.

- Выйду через минуту, — раздался знакомый голос из соседней комнаты.

Аврор отложил книгу, которая помогала ему коротать время в ее отсутствие. Волшебница появилась из комнаты, одетая в огромный теплый свитер и джинсы, немного осунувшаяся и бледная, но счастливая и… живая. Ее лицо озарила радостная улыбка, и она покачала головой, увидев его безуспешные попытки приготовить себе что-нибудь поесть без использования магии. Фред, не обращая внимания на язвительность ведьмы, положил перед ней книгу, которую недавно читал, книгу, которую зимой ей подарил Малфой. Гермиона, доставая необходимые для приготовления очень позднего ужина посуду и продукты, спросила:

- И что?

- Не расскажешь, что произошло?

Волшебница вздохнула и начала рассказ; на удивление, все, что с ней произошло тогда, Гермиона смогла уместить в несколько предложений. Несколько недлинных предложений…

- Я только одного не могу понять, — сказал Фред, — Ты же маг, как ты осталась в живых?

- Мне помог Виктор, — ответила женщина, ловко управляясь тесаком с куском мяса. — Он меня выкрал и спрятал, а после того как первое обращение завершилось, совершить обряд было не так просто.

- Виктор Крам? — переспросил аврор.

И было в его голосе нечто такое, что заставило Гермиону отвернуться от разделочной доски и уставиться на брата своей лучшей подруги с недоверием. Мужчина оставался невозмутим и в ответ на ее внимательный взгляд лишь вопросительно поднял бровь. Бывшая гриффиндорка не любила недомолвок:

- Вы часом не вдвоем придумали этот план со Сферой отрицания?

Мужчина раздраженно вздохнул и неохотно утвердительно кивнул, добавив:

- Теперь понятно, что он имел в виду, когда говорил, что ты волчица, — он усмехнулся. — Мы думали, что это всего лишь удачное сравнение. Если тебе интересно, то я видел его, он благополучно добрался домой. Естественно, его тут же взяли «под колпак», если он рыпнется… точнее, когда он это сделает, его сразу же убьют. И твои старания пропадут даром.

- Я всего лишь оплатила долг, — пожала плечами волшебница, возвращаясь к прерванному занятию.

- Вряд ли он за то, что спрятал тебя, получил Круцио в довесок, — тихо добавил маг, отмечая как нож на секунду остановился, а затем снова возобновил свою работу в ее руках.

- Флитвик?

- Да.

- Он доиграется, — недовольно сказала Гермиона. — Волдеморт и так терпит его из последних сил.

- Флитвик нам предан! — резко ответил маг.

- Нам? — язвительно переспросила колдунья. — Вы всего лишь радикальная оппозиция и ничего больше. Всеми вашими планами мести и смещения нынешней власти вы напоминаете самих Упивающихся, которых и собираетесь убрать.

- Кто бы говорил, — едко, но на удивление спокойно ответил ей аврор. — Ты носишь ребенка человека, которого презираешь и от которого бежишь как от чумы, потому что прекрасно знаешь: он убьет тебя, как только узнает. Потому что ребенок — это возможная угроза для его абсолютной власти, к которой он так стремится, — Фред наклонился к ней и добавил: — Только вот вопрос — долго ли ты сможешь прятать своего ребенка, и когда Малфой о нем узнает, а он обязательно узнает, долго ли проживет это ублюдок?

Удар был сильный и настолько резкий, что вся натренированная реакция аврора не помогла ему. Фред сидел на полу и тряс головой, словно отгоняя мошкару, волшебница подождала, когда мужчина смог сфокусировать на ней свой взгляд, и предупреждающе сказала:

- Еще раз посмеешь так назвать моего ребенка, я тебя в лесу закопаю, как раз знаю одну симпатичную рощицу тут недалеко.

- Ну извини, — проговорил аурор, пальцами ощупывая голову и оценивая полученный ущерб. — Ты помнишь, какая завтра дата?

- Да, — ответила волшебница, прикладывая к его лицу пакет со льдом. — Я пойду на кладбище, а ты навести маму.

- Ты не пойдешь?

- Конечно нет, — вздохнула Гермиона. — Мы и так очень рискуем, к тому же она никогда меня не узнавала.

- Ай! — вскрикнул маг, когда с холодного пакета упала капля ему за воротник. — Насколько было бы проще воспользоваться палочкой.

- Фред, не веди себя как избалованный ребенок, я понимаю, что ты жил с магией всегда, но сейчас без нее придется потерпеть.

- Могли бы поставить блокирующее поле...

- Поле? — язвительно спросила Гермиона. — От величайшего мага столетия и от его ученика? Очень смешно.

Тот, кто сказал, что самое жуткое время на кладбище — полночь, посмотрел бы он сейчас на него. В пять часов утра кладбище выглядело еще более зловеще, виднеясь из-за густого, как молоко, тумана верхушками надгробий. Перед тем как начать отступать, сумерки стали густыми и осязаемыми, но даже если бы не ее нюх, Гермиона все равно нашла бы дорогу. За столько лет каждый поворот здесь стал почти родным. Ставший от беременности еще более чувствительным нос сообщил ей, сколько магов не забыли об этой дате.

«Меньше, чем хотелось бы, и больше, чем ожидалось.»

Гермиона слышала запах того, как каждый из них спускался с главной дороги, шел вдоль замысловатой изгороди, сколько стоял у первого камня, сколько у второго, у третьего и так далее, кто и какие цветы принес, кто приходил днем, кто почти ночью. Расправив мантию, волшебница села на землю, облокотившись на надгробие спиной. В этом году весна пришла рано, и сейчас землю покрывал только что появившийся пушок зеленой травы, пробивающийся через прошлогодний газон. Днем было по-весеннему тепло, но ночи оставались очень холодными… такими же, как и той весной. Гермиона вздохнула и, запрокинув голову, уставилась в абсолютно темное небо: ни луна, ни утренние звезды не могли пробиться сквозь облака. Каждый год она выполняла этот ритуал, рано утром в один и тот же день… От выброса адреналина в кровь голова слегка закружилась, когда женщина услышала хлопок аппартации. Недалеко от нее стоял маг, высокая фигура, длинные светлые волосы белым пятном выделялись на темной мантии, почти мгновенно раздались еще несколько хлопков, ее «загривок стоял дыбом», и инстинкт самосохранения вопил — «Беги!» И она побежала, когда поняла, что на кладбище наложены односторонние антиаппартационные чары…

«Всех впускать, никого не выпускать…»

Гермиона слышала еще хлопки, громкие голоса, выкрикивающие заклинания, но упорно петляла, уходя от рассеивающих туман лучей. Раньше она стояла бы и смотрела, как развиваются события, с раздражением и тайной надеждой, что, возможно, на этот раз ей повезет и ее убьют, но сейчас… Сейчас она хотела жить, ребенок, который рос в ней, заставил Гермиону почувствовать себя живой и нужной, и она не собиралась умирать, имея все это. Как всегда неожиданно, небо начало светлеть, и обернувшись, волшебница увидела сквозь начавший редеть туман фигуры магов. Спрятавшись за надгробие и осторожно выглянув, она поняла, что недооценила Малфоя. Маг, который появился первым, был одним из телохранителей наследника Волдеморта, общего у них было только высокий рост и длинные светлые волосы, но в сумерках и тумане немудрено было ошибиться, и члены «радикальной оппозиции» ошиблись. Сейчас они стояли, окруженные кольцом волшебников из свиты Малфоя, держащих палочки наготове, а сам он выкрикивал приказы нескольким мужчинам, которые бегом прочесывали кладбище.

- Найдите их! Ведьма мне нужна живая!

«И на том спасибо, любимый…»

Подняв юбку, Гермиона выхватила кинжал и, уколов палец, пролила несколько капель крови на уже подготовленную руну. «Оберег отцов» — это все, что у нее было, несложное заклинание, кровь оберегающего и кровь оберегаемого. Что бы сказал Драко, узнав, что он ее оберегающий? Ничего цензурного, это точно. Дочитав заклинание, волшебница направила на руну волшебную палочку и произнесла заключительное слово, пергамент с руной и каплями крови вспыхнул и, мгновенно превратившись в пепел, растворился в воздухе. Гермиона знала, что использование магии ее выдаст, но ее все равно найдут… Если бы не каблук, провалившийся во влажную землю, нападавший упал бы замертво, а теперь ее кинжал был воткнут в землю, палочка упала рядом и, почти придушив захватом руки, ее рывком поднял с земли Виктор. То ли преднамеренно, то ли от бессильной ярости мужчина не соизмерял своей силы, он что-то говорил ей, раздраженно встряхивая, требуя ответа, но Гермиона не слышала его, воздуха не хватало ни на крик, ни на преображение.

- Крам! Отпусти ее! — раздался четкий приказ. — Быстро!

Болгарин еще больше нахмурился и, слегка ослабив хватку, от чего волшебница смогла снова дышать и воспринимать окружающее, сказал ей достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие здесь:

- Я так и знал, что это ты. Ты предала нас, — и, снова сжав руку, встряхнул ее. — Ты, хитрая бестия, зачем ты спасла меня?! Чтобы снова заманить в ловушку?! Отвечай!

- Она? — с искренним удивлением спросил Малфой, медленно приближаясь к ним. — Ты действительно думаешь, что мне нужна чья-то помощь для того, чтобы поймать тебя в ловушку?

- Но если б не она…

- Она — наживка, — перебил мага Драко, а расстояние между ними медленно и незаметно сокращалось. — А ты дурак, когда тебе дали второй шанс, надо было им воспользоваться.

- А я им и воспользовался. Думаешь, это ты устроил ловушку? — Крам рассмеялся, этот смех был смехом фанатика, который сейчас откроет ящик Пандоры, чтобы доказать, что он прав.

Гермиона с трудом прогоняла наступающий обморок, каждый вздох давался ей с таким трудом, словно на груди лежала бетонная плита, через туман, застилавший ее глаза, женщина все же уловила движение руки наследника Темного Лорда, но Виктор в то же мгновенье выставил вперед свободную руку, в которой был зажат мешочек. Почти одновременно было произнесено заклинание, и мешочек, сшитый из чешуи дракона, лишился своего содержимого. Заклинание так и осталось не воплощенным, Малфой выглядел раздраженным, однако ни удивления, ни страха, которые так чаял увидеть Крам, на его лице не отразилось. Болгарин с силой надавил женщине на плечо, так что она упала на колени, и приказал:

- Подними сферу.

Гермиона, освободившись от державшей ее руки, с шумом стала жадно ловить ртом воздух, пытаясь растереть измученную шею. Ситуация на «поле боя» кардинально поменялась, тот, кто еще недавно держал под прицелом противника, оказался сам под прицелом маггловского огнестрельного оружия; попытки воплотить заклинания ни к чему не привели, но маги все же не опустили бесполезные сейчас волшебные палочки.

- Быстро, — нетерпеливо бросил Виктор, взмахнув рукой, и Гермиона получила ответ, почему чуть не скончалась в его «объятьях».

А он молодец, хорошо подготовился; зная с кем будет иметь дело, сделал из сильных магов просто людей, используя Сферу отрицания, а из нее безвольного щенка, используя руну как строгий ошейник. Волчица, недобро улыбнувшись, взяла в руку небольшой, но тяжелый шарик, который, казалось, был наполнен маленьким облачком, становившимся то бледно-розовым, то ярко-красным, почти алым. Сфера отрицания, до сего момента скрывавшая свою силу в магическом чехле, сейчас делала любую, даже самую простую магию невозможной. Очень опасный артефакт, учитывая, что весь мир держится на волшебной физике, а длительное отрицание магии даже в такой незначительно малой для вселенной местности вносило такой дисбаланс, что все законы мирового равновесия могли полететь к черту. Гермиона на секунду встретилась глазами с отцом своего будущего ребенка. Очень опасный артефакт… Она не анимаг, волчица — это ее природа, а против природы сфера была бесполезна, Гермионе пришлось применить всю силу человека и волка, чтобы раздавить стекло, магический артефакт издал жалобный звон, когда был сжат в женском кулаке. Как только облачко, вырвавшееся из сферы, рассеялось, волшебные палочки, которые сдерживали в себе заклинания, подавляемые артефактом, воплотили их. Воздух наполнился таким грохотом, что закладывало уши… Что быстрее: заклинание или пуля? Как только пальцы Гермионы выпустили осколки сферы, на нее обрушился удар, мгновенно отключивший сознание. Пришла она в себя от шума, который через некоторое время оформился в ее собственное имя, произносимое знакомым голосом. Волшебница распахнула глаза: судя по утреннему сумраку, который все еще окружал их, прошло не более десяти минут. Тихо, очень тихо… сознание мгновенно очистилось, Гермиона резко села на земле и в ужасе озиралась. Какие-то десять минут и столько работы для приемщика душ… иногда быстрее пуля, иногда — заклинание. Маги из свиты Малфоя аппартировали с поля боя обездвиженных «врагов» и помогали раненым убраться отсюда. Ее слегка встряхнули, ведьма уставилась в знакомые серые глаза и попросила:

- Не тряси меня, голова раскалывается.

- Еще бы, странно, что ты вообще выжила, — сказал Малфой с издевательской покорностью, подняв ладони с ее плеч и помогая подняться. — Твой ангел-хранитель работает очень добросовестно, хотя в последнее время у него слишком много забот.

Первое, что она увидела, был труп Виктора: он лежал за ее спиной, глаза были закрыты, лицо даже сейчас казалось нахмуренным и сосредоточенным. Почему он так был уверен в ее предательстве…

- Ему прислали письмо, что ты спасла ему жизнь, чтобы втереться в доверие, и что все это время ты была моей любовницей, — словно читая ее мысли сказал Драко, проследив за взглядом женщины.

- Он бы не поверил, — уверенно ответила волшебница.

- Несколько колдографических снимков его убедили.

- Малфой, неужели ты опустился до анонимки? — не надеясь получить ответ, спросила Гермиона.

- Нет, однако это был один из вариантов. Все проще, твой Уизли, наверное, этого не помнит, а даже если вспомнит, вряд ли тебе расскажет, — усмехнулся маг.

Что-то поменялось в окружавшем их мире… женщина оглянулась: на кладбище остались только трупы, уцелевшие маги исчезли, словно их здесь и не было. И им тоже здесь не место, но они стоят друг напротив друга, и даже ветер не смеет их тревожить. Гермиона молча подняла с земли свою волшебную палочку и, убрав кинжал, направилась к выходу; с гудящей от боевого заклинания головой об аппартации и думать нечего. Три шага он позволил ей надеяться…

- Ты действительно думаешь, что сможешь уйти от меня? — в его голосе прозвучало скорее разочарование в ее недалекости, чем удивление.

- Отпусти меня.

Рассвет вступал в свои права, накрывая все розовым светом.

- Нет.

- Никогда не бросаешь игрушку, пока окончательно ее не сломаешь? — разворачиваясь, спросила ведьма.

Гермиона видела, как потемнело его лицо и взгляд упрямых серых глаз говорил лучше любых слов, что выхода нет, по крайней мере там, где она его ищет. Возможных концовок несколько, но ни одна не включает в себя: «Они жили долго и счастливо». Даже если предположить, что они смогут существовать вместе, он никогда не женится на ней, а она никогда не примет его предложения; ее ребенок будет незаконнорожденным, и когда у Малфоя появится законный наследник, ее ребенок станет для него угрозой, опасной угрозой. У нее небольшой выбор, и он должен быть сделан сейчас — либо выживет она и ее ребенок, либо они вместе погибнут. Если оберег спасет их от его гнева, значит, у нее будет возможность противостоять ему и время, чтобы придумать, как жить дальше, а если нет… Она должна рискнуть… Малфой молчал и внимательно следил за ее движениями, за тем, как она медленно и напряженно возвращается к нему. Правая щека испачкана в земле, волосы, заплетенные в косу, местами вырвались наружу, лицо усталое и очень бледное… Поднимающееся солнце за ее спиной окутало ее золотым сиянием, сделав почти неземным видением… растрепанным неземным видением, но у небесных жителей не бывает такой ярости в глазах. Гермиона подошла почти вплотную к нему и тихо спросила:

- Сколько мне нужно платить, чтобы откупиться от тебя? Я хочу вернуть себе свою жизнь, — голос ее дрогнул, на секунду пропав совсем, но она продолжила говорить, задыхаясь от собственных слов. — Назови цену! Скажи, что мне нужно сделать!

Мага поразило невозможное сочетание ярости, гнева и слез, которыми были полны ее глаза. Личико бледное, губы кривятся, словно им больно от произносимых слов. Гермиона смотрела прямо ему в глаза и в них было столько… Опасное желание увидеть то, чего там быть не может. Зачем ему ее любовь? Он никогда не хотел ничьей любви. Преданности, страха, уважения, подчинения, но не любви… Зачем ему ее любовь, любовь грязнокровки? Но вот она шагнула еще ближе, ее руки вцепились в его мантию; чтобы смотреть ему в глаза, ей пришлось запрокинуть голову. От этого движения слезы, с таким трудом сдерживаемые, вырвались и прочертили на бледной щеке мокрую дорожку. Ее голос стал тихим, почти как шепот:

- Чего ты хочешь? Признания, что победил? Ты одержал победу, которая, я уверена, была тебе не нужна, — голос снова прервался, но три слова, произнесенные как выдох, он услышал. — Я люблю тебя. Я тебя ненавижу, презираю, я желаю тебе смерти… но я люблю тебя, — ее лицо перекосило, как от боли, слезы безнаказанно стекали по щекам, уничтожая макияж, из ее горла вырвался всхлип, словно ее пытали; мужчина почувствовал, как земля уходит из под ног, он должен презрительно рассмеяться на ее слова, но он молчал, боясь дышать, только бы не спугнуть ее признания. — Я люблю тебя так, что если мое желание исполнится и ты умрешь, я последую за тобой, так, что когда ты женишься на одной из своих молодых породистых кобылок, я стану твоей любовницей… служанкой… домашним эльфом, лишь бы быть с тобой. Я жить без тебя не могу, я люблю тебя так сильно, что мне трудно дышать, когда тебя нет рядом… И я пытаюсь от этого убежать, а ты меня не отпускаешь!

Она по-прежнему смотрела прямо ему в глаза, похожая на панду с растекшейся тушью, с волосами, подобными разворошенному гнезду, только слепой мог назвать ее сейчас красивой. Но Малфой понял, что пропал, вопреки всякой логике и разуму он ей верил, он никогда не скажет ей тех же слов и не потому, что это неправда, а потому что… у него не хватит смелости так подставиться, как это сделала она. Истинная гриффиндорка, если уж падать в грязь, то по собственным правилам и с высоко поднятой головой. Он должен был что-то сказать но он онемел, его ладони накрыли ее кулачки, сжимавшие его мантию, и… он молчал. Он как под гипнозом смотрел в глаза этой волшебнице и чувствовал себя единственным на свете, столько там было любви и искренности, но вот ее лицо мгновенно изменило выражение — слезы в глазах высохли, брови иронично поднялись, а губы, презрительно изогнувшись, произнесли:

- Это ты хочешь от меня услышать? — увидев, как маг побледнел, Гермиона зло рассмеялась и почти выплюнула, сбрасывая его руки со своих: — О, неужели ты мне поверил? Малфой, уж кто кто, а ты бы должен знать — тебе я такое никогда не скажу.

Гермиона оттолкнула его от себя и, развернувшись, спокойно направилась в сторону выхода. Глядя вслед фигурке, мерно покачивающей бедрами, Драко просто отказывался понимать происходящее. Она его не только обыграла, она его уничтожила… Пусть он не произнес эти слова вслух, но он сам себе признался, что любит ее. А она? Ненавижу. Хитрая и лживая, она никогда не будет такой, какой он хотел ее видеть, это не он ее, это она его сломала… Ее слова заставили поверить, дали надежду… Никогда, никогда в своей жизни он не испытывал подобной боли, ни тогда, когда разозлил отца и получил от него первое в своей жизни Круцио, ни тогда, когда получал черную метку, которой его наградил сам Воландеморт… Ему казалось, что кто-то сноровисто работает тупым ножом у него в груди, мешая дышать и застилая глаза чистой яростью. Пускай она сука, но она его сука, и за то что, ему сейчас больно он заставит ее заплатить. Он все равно ее не отпустит: какой бы она ни была, он не мог без нее жить. Она ему нужна…

- Стой.

Ее шаг не ускорился и не замедлился, она все так же медленно и верно увеличивала расстояние между ними. Боль в груди, как спрут, протягивала свои щупальца, заражая все тело этой болью, поднятая рука с волшебной палочкой дрожала, мир поменял свой цвет от гнева, через который Малфой теперь смотрел на него.

- Я приказал тебе остановиться!

Он уходила, уходила… Раздался хлопок аппартации, и недалеко от входа появился Фред Уизли, всклокоченный и явно побывавший в переделке… Драко еще раз выкрикнул приказ, но с тем же результатом. Когда по твоим жилам вместо крови течет густая ярость и боль, то разум не в состоянии принимать решения, это право принадлежит сердцу, а оно никогда не бывает объективным… Так уж получилось, что и следующий шаг Гермиона сделала по направлению к выходу, то есть к Уизли. К этому оборванцу… Драко сам не осознал, как произнес заклинание, яркий зеленый луч сорвался с волшебной палочки… Казалось, время замерло, за какую-то долю секунды до удара Гермиона обернулась и Малфой понял, что она прекрасная актриса, потому что сейчас она смотрела на него с укором и… любовью… и солнце, которое уже поднялось над горизонтом, не было виновато в ее золотой ауре… Зеленый луч неотвратимо приближался к ней… к женщине, которую он любил, которая любила его и которая носила его сына. Последнее, что запомнила волшебница перед ударом, были его глаза, абсолютно черные глаза… а смертельное заклинание, поразив цель, отрикошетило в того, кто его произнес.

 Отключить рекламу

 

↓ Содержание ↓

 Отключить рекламу

Все права на героев и мир принадлежат законным правообладателям. Авторы/переводчики фанфиков и администрация сайта за написание и публикацию фанфиков денег не получают. 
Внимание! Сайт может содержать материалы, не предназначенные для просмотра лицами, не достигшими 18 лет!  
2004-2019 © Fanfics.me

↑ Вверх