Инспекторша

- Они играли по твоим правилам, Том, — обратился к застывшей у окна темной фигуре портрет бывшего директора Хогвартса. — А у задачи с такими данными только один ответ и он заключается в том, что ты проиграл.

- Я жив, а ты мертв, мертвы также твои последователи, — спокойно сказал Темный Лорд. — Не тебе говорить о проигрыше.

- Твой проигрыш в том, что ты один, — как приговор произнес Дамблдор. — И всегда будешь один…

- У меня достаточно преданных мне людей.

- Преданных ли? — тихо уточнил маг.

… вас никто не любит! Уважают, да бесспорно, но не любят! Ваш собственный преемник уничтожит вас при первом удобном случае!…

Он опоздал на секунду… Взбешенный Уизли, набросившийся на него с обвинениями и с глупыми попытками воплотить смертельное заклинание, его сознание помогло узнать, что здесь произошло в последнее мгновение, узнать, но не понять… Как эта девчонка смогла поразить его ученика, превзошедшего в магии своего учителя и использующего наследную силу, причем уже будучи мертвой? Он получил ответ. С каждой секундой тускнеющее золотое свечение молодой женщины, неподвижно лежавшей на земле… Волдеморт положил ладонь на ее живот и почувствовал отголоски маленькой жизни, которая билась как птица, запертая в клетке, не желая умирать… Никто и ничто на свете не могло помочь ей, никто не в силах воскресить мертвых. Второй раз он сталкивается с этим… второй раз великая магия под названием любовь, магия, которую он никогда не постигнет, охраняет беззащитное существо. Но в этом случае меч был обоюдоострым. Глаза великого мага по-прежнему смотрели на мир сквозь темную дымку его великой силы, но былого могущества маг не ощущал. Он бесспорно найдет себе нового преемника, воспитает и обучит его… это всего лишь вопрос времени… Время. Одна из великих сил, которой под силу разрушить все. Получив бессмертие, Воландеморт спустя некоторое время понял, что получил не дар, а проклятье. Ты идешь к своей цели любыми путями и, достигая ее, понимаешь, что идти дальше некуда… пройденные годы притупляют, а потом и вовсе стирают чувство наслаждения от достигнутого. Твои глаза смотрят на мир и видят, как меняются персонажи и декорации, а мир остается каким был… как и ты. Бессмертием не обременены только боги…

… но вы не Бог, вы всего лишь человек и всегда им останетесь…

Тогда ты вновь смотришь на этот мир и понимаешь, что в этих жалких людишках, копошащихся в нем, есть свое бессмертие, которое не тяготит — это их дети. Те, кто оставит в этом мире часть тебя… И в том, из кого ты воспитывал себе сильного подданного, ты увидел свое будущее. Передав по наследству свое «проклятье», ты сможешь уйти из осточертевшей тебе жизни. Ты «питаешься» надеждой на его грядущее и чувствуешь вкус, смысл жизни, смысл того, что ты ходишь по этой земле… И ты понимаешь, что сможешь обмануть время, великую силу мироздания…

- В том что он мертв, виновата твоя девчонка…

- Нет, — отрезал Дамблдор. — Виновный тут один. Судьбу не перепишешь, Том…

- Судьбу? — зло переспросил маг и, словно пробуя на вкус это слово, повторил: — Судьбу…

Судьба… Хитрая, лживая сука, которая бьет в спину… бьет, когда меньше всего ожидаешь, когда чувствуешь себя всесильным… бьет точно, никогда не промахиваясь. Судьба! Кладбище усеяно трупами, но ты видишь только два тела… два тела и три души, которые мертвы, которые были твоим будущим. Недопустимым и неприемлемым, но будущим… Он мертв, и глупо винить в этом девчонку, он был мертв с того момента, как понял, что ее не станет… Чертов сосунок! Несмотря на все старания учителя он заболел, заболел любовью, заболел так сильно, что от этой болезни нет лекарства… Он мертв… И что ты можешь сделать?

…Судьбу не перепишешь, Том…

Что можешь ты? Ее шаг не остановить, руку наследника не опустить, смертельный луч не отвратить… Что можешь ты, великий маг, который с легкостью отнимал жизни? Ничего, твоя сила это иллюзия, ты можешь убивать, но воскресить свое будущее ты не в силах.

…Судьбу не перепишешь, Том…

Нет, не перепишешь, но с ней можно сторговаться, только вот устроит ли оплата?

Драко сам не осознал, как произнес заклинание, яркий зеленый луч сорвался с волшебной палочки… Время, казалось, замерло, за какую-то долю секунды до удара Гермиона обернулась, и Малфой понял, что она прекрасная актриса, потому что сейчас она смотрела на него с укором и… любовью… и солнце, которое уже поднялось над горизонтом, не было виновато в ее золотой ауре… Зеленый луч неотвратимо приближался к ней… к женщине, которую он любил, которая любила его и которая носила его сына. Удар достиг своей цели… Плата оказалась слишком высока. Ты слишком много хочешь, великий маг… три жизни на одну твою? Нет… Жизнь на жизнь, честный обмен, не больше и не меньше… Он появился поздно… поздно, чтобы спасти ее, но достаточно рано, чтобы спасти своего наследника. Второй раз он чувствует этот вкус — вкус смертельного заклинания, отраженного любовью, металлический вкус крови и горечь настоящего шоколада… второй раз он чувствует… второй… и последний.

Женщина смотрела на своего мужа и видела, что ему плохо, ему тяжело смириться с тем, что он не в силах все контролировать. Прошел ровно год с ее смерти. И как бы он ни старался всем показать, что эта девчонка приносила ему только неприятности… он сожалел о ее смерти и казнил себя за это. Не так должен был чувствовать себя вожак. Женщина достала нужную книгу с полки и протянула мужу.

- Дерек, — ласково напомнила о своем существовании волчица. — Не хочешь почитать?

- Нет настроения, — покачал головой волк.

- А ты все-таки начни.

Мужчина удивленно вскинул брови, уловив в голосе своей женщины стальные нотки, и, едва заметно усмехнувшись, раскрыл книгу там, где лежала закладка, и замер. Закладкой был небольшой снимок… но две девчонки, сфотографированные на нем, были как живые, казалось, что видишь отрывок какого-то фильма. Он молчал, а голос женщины снова зазвучал ласково и примирительно.

- Я сделала этот колдографический снимок той ночью, когда она сбежала и вернулась со своей подругой. — Голос женщины немного надломился от воспоминаний. — Не смогла удержаться, они были так испуганы, но так… преданы друг другу.

- Вот когда я себя чувствую полным идиотом, — грустно сказал вожак. — Всю свою жизнь пытаться оградить нас от магии и быть женатым на ведьме, у тебя, наверное, даже волшебная палочка есть?

- Есть, — тихо призналась женщина и, внезапно отвернувшись, с чувством заговорила: — Но я уже не помню, когда последний раз держала ее в руках. Дерек, ты даже не представляешь… Что значить подавлять в себе часть своей сущности, каждый день ломать себя и стараться забыть, что ты отличаешься от других!

- И зачем такие жертвы? — зло спросил мужчина, еще не пришедший в себя от такого обмана.

Волчица развернулась и взглядом глаз, блестевших золотом и слезами, пригвоздила его к креслу.

- Из-за тебя, — хрипло от начавшегося преображения выпалила женщина. — Потому что я люблю ТЕБЯ! А ты всю свою жизнь считал таких, как я, своими врагами, а я готова за тебя жизнь отдать. Ты прожил со мной столько лет! Так уж ли плохо тебе было? Давала я хоть малейший повод усомниться в том, кто в нашей семье главный? Позволяла ли я хоть намек на то, что я могу предать тебя? Единственная моя ложь тебе… за ВСЮ мою жизнь, это то, что я скрыла от тебя, что я волшебница.

- Катрин, — ошарашенный такой исповедью и атакой, позвал жену мужчина.

- Извини, — покачал головой ведьма. — Я не враг тебе, Дерек… Пойми, нельзя отгородиться от перемен.

- Похоже, все это мне не остановить, — обречено заметил волк и, внимательно глядя на свою супругу, спросил: — И что ты предлагаешь?

- Может стоит повернуть ситуацию с пользой для себя? — неуверенно высказалась женщина.

- Этого парня… в Хогвартсе, кажется, Бен зовут? — хмуря лоб, спросил вожак и, заметив как лицо его жены расплывается в многообещающей улыбке, покачал головой: — Понятно. Дорогая, мои поздравления, ты шикарная актриса, и в этом я не сомневался… но я все равно тебя не прощу.

- Дерек…, — просяще начала ведьма-волчица.

Мужчина тяжело вздохнул и заговорщицким шепотом произнес:

- А ты мне покажешь какие-нибудь свои… фокусы?

Волшебница сидела в кресле, стоящем рядом с детской кроваткой, и аккуратно, чтобы не разбудить малышку, разворачивала письмо.

«Дорогая Джинни. Мы год не могли дотронуться до ее вещей и разобрать их, но недавно я все-таки решилась. То, что я прислала тебе, это вещи, которые, как мне кажется, должны находиться у ее друга.

С уважением, миссис Грейнджер»

Ведьма почувствовала знакомый комок слез в горле и бесшумно вздохнула, пытаясь избавиться от него. Бумага упала на пол, в коробке лежала волшебная палочка, несколько бутылочек, явно с зельями и толстый ежедневник. Слезы все-таки вырвались на свободу. Джинни аккуратно взяла в руки волшебную палочку, дерево потеплело, словно чувствуя долгожданную магию.

«Надо будет вернуть ее Олливандеру, у него ей не будет одиноко»

Ежедневник был абсолютно чист, не считая нескольких вложенных листочков и колдографических снимков. Женщина взяла в руки фотографии и улыбнулась махавшим ей с них магам. Вот неразлучная троица: Гарри, Рон и Гермиона; Рон так машет руками что Гермиона и Гарри схватили его с двух сторон и безуспешно пытаются призвать к порядку. Вот Гермиона на балу с Виктором Крамом, они танцуют, не обращая внимания на разглядывающую их волшебницу. Вот они вдвоем, после того как Гермиона спасла Джинни. Две девочки, обе испуганные и смертельно уставшие, все в слезах цепляются друг за друга, словно за спасательный круг. Они так и не узнали, кто сделал этот снимок, он просто в один прекрасный момент оказался у Гермионы. После этого вечера она снова исчезла, так и не объяснив, где была все это время. Но спустя несколько лет они снова встретились… Волшебница вздохнула, отложив снимки, и стала перебирать листочки с вложенными рецептами зелий; женщина просматривала их, любуясь ровным четким почерком своей подруги, практически не вникая в надписи. Последний список ее озадачил, хотя мало ли кому могло понадобиться скрыть свое интересное положение, вот ей бы, например, в свое время очень бы это пригодилось. Джинни взяла свою волшебную палочку и, прикоснувшись ей к обложке чистого ежедневника, тихо, практически одними губами прошептала:

- Другу откройся.

Волшебная книга мгновенно откликнулась на ее магию, и словно невидимая рука с немыслимой скоростью начала исписывать страницы знакомым почерком. Большинство записей сводились к планированию работы, командировок, пометкам по поводу людей, с которыми придется работать. В августе сделана запись:

… Хогвартс. 20 августа. Срок месяц.

МЕРЛИН! Зачем я согласилась?!…

Следующие записи были подробными планами занятий по зельям. Напоминание: обязательно встретиться с профессором Гардо и получить у директора разрешение на проведение экзамена. Джинни улыбнулась, вспоминая, как экзамен, задуманный ее подругой, и все-таки проведенный профессором Гардо в Хогвартсе в конце года, дал ошеломляющие результаты, такие, что слух о этом специфическом экзамене разошелся далеко за пределы преподавательской братии. Вывод сделали один — под угрозой своему здоровью студенты лучше усваивают материал. Нынешний профессор по зельям, с которым она познакомилась на похоронах, периодически писал Джинни письма, сообщая последние сплетни и события, произошедшие в школе. Волшебница сама не понимала, почему, но ей было легче общаться с практически незнакомым человеком, чем с близкими людьми, которые предлагали ей свою помощь и поддержку. Он писал, что большинство студентов седьмого курса, благодаря рекомендательным письмам, которые разослала для каждого школьника Гермиона, получили приглашения в те высшие учебные заведения, куда хотели поступить. Также он ей с гордостью сообщил, что в этом году Гриффиндор занял второе место в соревновании между факультетами и что сборная его факультета по квиддичу обогатилась несколькими новыми талантливыми игроками с младших курсов. Ведьме иногда казалось, что мужчина в действительности пишет письма не ей, а той, чье место занял. Запись после разбора проведенного матча по квиддичу гласила: Наварру, Лэнгтон и Хелфман. Рыжеволосая колдунья усмехнулась, вспомнив, как ругалась Гермиона, когда детишки устроили в школе зону боевых действий из-за этой троицы. Гардо написал Джинни, что Маркус Хелфман получил предложение от сборной Англии по квиддичу тренироваться во втором составе, на что с радостью согласился, предварительно получив очередной отказ от Келси Лэнгтон и устроив потасовку со старостой Слизерина. Родители мисс Лэнгтон настояли на том, чтобы она продолжила свое обучение в закрытом пансионе в Швейцарии, как только узнали, что она планирует обручиться с Бенедиктом Наварру, сыном одного из бывших Упивающихся Смертью. Тот был в бешенстве, и в письмах Гардо рассказывал Джинни, как Бен грозился сровнять этот пансион с землей, но потом родители Келси внезапно передумали и согласились на помолвку. Малышка в кроватке заворочалась, и не успела мать подняться с кресла, как на столик, стоящий по другую сторону кроватки, бесшумно запрыгнул тигренок. Джинни присела обратно в кресло, наблюдая, как кошка, аккуратно ступая по матрасу и не задевая малышку, проверяет обстановку. Она зацепила зубами одеяльце и подтянула его повыше, чтобы накрыть плечики ребенка. Обнюхав напоследок свою подопечную и убедившись, что она сухая и чистая, тигренок свернулся мягким тяжелым клубком в кроватке. Волшебница погрозила ему пальцем и тихо прошептала:

- Вот смотри, увидит тебя ее отец, влетит и тебе и мне, — тигренок с жалобным выражением уставился на свою хозяйку, и Джинни, не выдержав, обреченно вздохнула. — Ладно, лежи, но как только услышишь его голос, чтоб духу твоего не было в детской кровати.

Гойл все-таки подарил ей волшебного тигра, который теперь спал у нее на кровати, а когда ее мужа не было дома — вместе с малышкой. Грег, которому Гермиона отдала заколдованного аврора, сообщил, что руна выполнила свое предназначение и Заккари Райдера больше не существует, из него получилась довольно упрямая прожорливая кошка, которая отказывается понимать слово «нельзя».

Он пришел, как всегда, неожиданно и неизбежно. Волшебница вздрогнула, неловко закрыв дневник, так что все содержимое коробки рассыпалось по полу. Малышка проснулась и с радостным возгласом потянула ручки к крестному. Его руки ловко выхватили ребенка из-под одеяла, под настороженными взглядами волшебного животного и обеспокоенной матери. Джинни даже не стала пытаться скрыть от него упавшие вещи, все, что нужно, он уже заметил, о чем говорил внимательный взгляд его абсолютно черных глаз. Волшебница посмотрела на россыпь предметов на полу и горько усмехнулась, единственная фотография, лежащая изображением вверх, — две испуганные волшебницы, только что сбежавшие от Темного Лорда.

Он стал крестным моей девочки, хотя я бы предпочла, чтобы при входе в церковь его поразила молния. Вначале я его презирала, потом ненавидела, когда увидела его с ней — смирилась, когда она погибла — желала ему смерти, когда он взял на руки мою дочь — я пожалела его… Его привязанность к моей малышке меня пугает, я не хочу, чтобы он приходил, чтобы играл с ней…, но он приходит неминуемо как ночь, и она тянет к нему свои маленькие ручки… Она меня едва узнает — свою мать, а его присутствие чует, словно грудное молоко, и тянется к нему. Я не могу смотреть ему в глаза, мне кажется, что я задыхаюсь… Он женат на красивой породистой блондинке, которую ему услужливо подыскала мать. Они хорошо смотрятся вместе, они красивая пара. Она родит ему сына, и, может быть, тогда он перестанет смотреть на мою дочь, словно она единственное, что удерживает его на этом свете…

Он снова курит в спальне, хотя прекрасно знает, что его жена не переносит этот запах. Девушка внимательно рассматривает высокую фигуру стоящего у окна мужа, она знает: его здесь нет, он там, где ей никогда не побывать… он в своем прошлом. Невольно вырывается тяжелый вздох, сообщающий ее мужу о том, что она не спит… Маг не обернулся, снова поднеся к губам черный стержень из терпкого табака, волшебник прекрасно знал, что она не переносит этот запах… Девушка вздрогнула, зарывшись поглубже в простыни, от грохота, с которым распахнутые им тяжелые рамы ударились о стену. Холод ранней весны ворвался в спальню, словно только этого и ждал, он проникал везде, вытесняя горький вкус жженого табака, принеся с собой последний снег, вырывая при дыхании облачка пара. Она хотела было окликнуть его, но не осмелилась… Она закрыла глаза, чтобы не дрожать от холода, глядя на его обнаженную фигуру окутанную лунным светом и колкими снежинками, но не выдержала и распахнула их, ужасаясь и восхищаясь… Он был частью этой картины: луна, словно ласкаясь, касалась его светлых волос, снежинки, кружившие вокруг его тела свой последний хоровод, умирали, даже не коснувшись его, пар при дыхании, смешанный с темным дымом, вычерчивал замысловатые узоры, растворяясь в воздухе. Он был ее мужем, но он никогда не был ее…

Он знал, что она беспокоится, это вызвало у него знакомое раздражение. Он разбудил ее дымом, от которого его беременную супругу мутит, а она беспокоится за него… У его матери хороший вкус, а у его жены достаточно здравого смысла… Маг знал, что эта девчонка, затаившаяся в его постели как маленький кролик, не посмеет потревожить его, не посмеет задать вопрос, не посмеет перечить... Волшебник, выдохнув облако дыма, усмехнулся. Ему уже давно никто не смеет перечить… Трупы, которые остались на кладбище прошлой весной, были ничем по сравнению с тем, через скольких он перешагнул за этот год… она — оставшаяся на этом кладбище навсегда… она сделала его своей смертью достойным наследником Темного Лорда. Он отомстил за ее жизнь, отомстил себе всеобщей ненавистью и страхом, он так встряхнул мир, что маги вспоминали его наставника как благо. Волшебник помнил взгляд матери, когда она поняла, что зря сказала сыну о том, что жалкая грязнокровка не стоит его души… Он не убил ее, конечно, хотя был близок к этому… и это был последний раз, когда он что-то чувствовал. Ни горя, ни жалости, ни боли… не было ничего, и понял он это спустя полгода после ее смерти, когда голыми руками убил человека и осознал, что не чувствует ничего, кроме пустоты и безразличия. Тогда он остановился… его власть не ставили более под сомнение, он стал тем, кем ему было суждено стать — наследником Темного Лорда, который превзошел своего учителя.

Он остановился… Он стал крестным великолепной крошечной девочки, рыжеволосой, как маленький факел, и с достойным голосом, от которого звякнули стекла в паре кварталов от места ее рождения. Ее мать не посмела перечить, да она и не собиралась… Маг увидел в глазах ее подруги не ожидаемую ненависть и ужас, а… жалость и понимание. Дочь Джинни Уизли, чьей крестной она хотела стать, маленькая женщина, которая никогда не будет его бояться, потому что он не осмелится и не сможет ее тронуть. Единственная женщина, которая может заставить его улыбнуться, единственная женщина, которой он простит все… Школа снова лишилась преподавателя по защите от темных искусств. Его уход восприняли как избавление, он ушел потому, что более не нуждался в этом месте, «самый молодой министр магии», как окрестили его газеты… Он не стал размениваться теневой властью, он подмял под себя всех. Но даже себе он не смог признаться, что просто сбежал из Хогвартса, где каждый чертов закуток, каждый взгляд студента, каждая книга напоминала о ней, а он ничего не чувствовал… ничего. Это пугало его, как если бы острым лезвием ты полоснул по руке и вместо ожидаемой боли понял, что не чувствуешь ничего… и это пугает. Родители Келси Лэнгтон настояли на том, чтобы девушка продолжила свое обучение в закрытом пансионе в Швейцарии, как только узнали, что она планирует обручиться с Бенедиктом Наварру, сыном одного из бывших Упивающихся Смертью. Они настояли, но парень пришел к нему… он был зол, испуган, но полон надежд, что маг поймет его, как никто другой.

«Напрасная надежда, парень, я уже не понимаю, но еще помню… И я помогу.»

Ее родители настояли… и внезапно «передумали». Детишки были счастливы…, а он сбежал. Сбежал от ее имени, которое произносилось тише, чем шепотом, произносилось с благодарностью… Ее рекомендательные письма и личные просьбы за каждого семикурсника дали свои плоды, большинство школьников получили шанс продолжить обучение в выбранных ими высших учебных заведениях. Это казалось такой глупостью… какие-то дурацкие письма приносили радость, в то время когда он утверждал свою власть, увеличивая работу могильщикам.

Он хотел обмануть время, хотел вернуть все вспять… Плевать на равновесие, плевать на закон, что он не может увидеть сам себя в прошлом, плевать, он должен все исправить… Но шанс уже был использован… использован его господином. Время не пустило его в прошлое. Ловушка захлопнулась, он будет жить долго… и счастливо, имея практически все, чего может желать человек. Ошибка в том, что ему ничего не нужно…

… Мы не можем вырвать из нашей жизни ни одной страницы, но можем бросить в огонь всю книгу…

Ему такого права не дано.

Ночь унесла тяжелые тучи

Но дни горьким сумраком полны

Мы расстаемся — так будет лучше

Вдвоем нам не выбраться из тьмы

* * *

Я помню все, о чем мы мечтали

Но жизнь не для тех, кто любит сны

Мы слишком долго выход искали

Но шли бесконечно вдоль стены

* * *

Пусть каждый сам находит дорогу

Мой путь будет в сотню раз длинней

Но не виню ни черта, ни бога

За все платить придется мне

Я любил и ненавидел

Но теперь душа пуста

Все исчезло, не оставив и следа

И не знает боли в груди осколок льда

«Ария» Осколок льда.

КОНЕЦ.

От автора: Спасибо большое всем кто меня поддерживал и вовремя пинал, я наконец закончил свое «произведение».

P.S. Уважаемые читатели, если вы дочитали эту ересь до конца огромная просьба оставьте свое мнение в отзывах, то что я закончил фанфик не означает, что я не читаю ваши комментарии. Я понимаю, что бывает лень, но вы даже не представляете, как приятно когда тебе пишут.

P.P.S. Отдельное спасибо моей бете. Юния, твое терпение по отношению ко мне достойно восхищения.

И ОГРОМНОЕ спасибо моей гамме. Esperanca, от тебя я не отстану даже не надейся, так что ты еще успеешь пожалеть о своем предложении-))).

С уважением Sergey1802.

"Сказки, рассказанные перед сном профессором Зельеварения Северусом Снейпом"

 

↓ Содержание ↓

Все права на героев и мир принадлежат законным правообладателям. Авторы/переводчики фанфиков и администрация сайта за написание и публикацию фанфиков денег не получают. 
Внимание! Сайт может содержать материалы, не предназначенные для просмотра лицами, не достигшими 18 лет!  
2004-2019 © Fanfics.me

↑ Вверх