Инспекторша

Ожидая момента, когда невеста прибудет в церковь, приглашенные гости по немому соглашению разделились на две части. Темный Лорд оглядел присутствующих, заметив, что гостей со стороны невесты заметно меньше, чем близких жениха. Будь их воля, они бы близко к церкви не подошли, но выказать такое неуважение одному из слуг Темного Лорда они не могли. Волдеморт посмотрел на своего преемника, которого попросили быть шафером: Драко был раздражен, он был таким с выходных, когда приволок Гермиону к себе в замок. Что-то произошло между ними, маг знал об их походе в ресторан, о том, что там произошло, охрана Малфоя рассказала об их прогулке. Все мысли его преемника были заняты ею. Вернувшись в школу, они соблюдали дистанцию, но волшебница не была похожа на невозмутимую статую, как до этих выходных — она улыбалась Драко, иногда позволяла себе его подразнить, и мужчина отвечал ей тем же, но они ни разу за все это время не прикоснулись друг к другу, хотя от взгляда, которым он на нее смотрел, можно было запалить костер. Это уже были не боевые действия, это было… маг не мог понять, точнее не мог принять чувства своего наследника. Он хотел ее и достаточно пренебрежительно относился к чувствам других людей, чтобы проигнорировать ее несогласие… но Драко, вопреки логике, играл по ее правилам и этого его наставник понять не мог.

- Какую игру она затеяла? — спросил Волдеморт своего преемника.

Декану Слизерина не нужно было уточнять, про кого задал вопрос его господин, он поморщился, как от зубной боли, и выдохнул:

- Если бы я знал.

Малфой почувствовал попытки великого мага проникнуть в его сознание и позволил ему это, вспоминая последний разговор перед отъездом из его дома.

…

- Повтори, что ты сейчас сказала, — подозрительно бесцветным голосом попросил Драко.

- Я пойду на свадьбу Джинни с Фредом Уизли, — терпеливо и спокойно повторила Гермиона. — Я удивлена, что он согласился прийти, и поскольку я абсолютно уверена, что ты не объяснишь причину его странного поведения, я должна за ним … наблюдать. Я не спрашиваю твоего разрешения, Драко, я сообщаю тебе это.

- Ты не боишься последствий? — спросил Малфой.

Гермиона присела на подлокотник кресла, в котором сидел Драко, положив ладонь на его плечо и улыбнувшись, проговорила:

- Не думаю, что это существенно ухудшит мое положение, — увидев, что его лицо не ожило, по-прежнему закрытое надменной маской, волшебница раздраженно вздохнула. — Ради Мерлина, Малфой! Будь реалистом. Ты хочешь прийти на эту свадьбу века со своей любовницей? — заметив, как маг поморщился, Гермиона упрямо продолжила: — Драко, послушай, ты и я вместе — это бред, так думают все, включая нас самих…

- Я не люблю, когда говорят за меня, Гермиона, — в его голосе проскользнули нотки Темного Лорда.

Ведьма попыталась встать с подлокотника, но Драко схватил ее за запястье и дернул на себя, так что женщина оказалась у него на коленях. После нескольких неудачных попыток вырваться она напряженно застыла, не желая смотреть ему в лицо.

- А теперь послушай меня, мне плевать, кто что думает, даже ты. Я хочу тебя, сейчас я хочу, чтобы ты была рядом, мне не важны ничьи желания, кроме моих, — спокойно начал Малфой и с искреннем непониманием спросил: — Почему ты отказываешься понять это?

Гермиона закрыла глаза и в следующую секунду распахнула их, так дернувшись в руках Драко, что оказалась с ним лицом к лицу. Ее глаза золотились, голос немного ломался, видимо от эмоций и сдерживающего обращения. Волшебник недобро ухмыльнулся, вот теперь он узнавал ее…

- Ты себя послушай: «я, мое, мне, меня». Зачем тебе кто-то еще, тебе вполне достаточно самого себя? Тем более зачем тебе я? — зло спросила волчица. — Чтобы тешить твое самолюбие и воздавать почести твоему эго? Это глупость, я для этого не подхожу. Ты мне не нужен… по крайней мере такой. Зачем тебе тратить время на ту, кто не оценит твое великолепие, потому что сама склонна к нарциссизму. Мы слишком похожи, чтобы нормально существовать рядом.

- Высказалась? — спокойно поинтересовался маг.

Она снова закрыла глаза, а когда открыла их, ему предстал их естественный цвет шоколада. Он видел, что Гермиона отчаянно пытается достучаться до него, Драко соглашался с ней в том, что она и он на этой свадьбе вместе… слишком большая честь для нее, одно дело прием в министерстве, где большинство людей и не знали ее, совсем другое… Черт! Да на этой свадьбе даже его мать будет присутствовать. Самый лучший вариант, чтобы она составила пару Уизли, естественное сочетание оборванца и грязнокровки… Малфой это понимал умом взрослого мага, но не желаниями того избалованного мальчишки, часть которого в нем всегда останется. Гермиона схватила его за борта пиджака и раздраженно воскликнула:

- Иногда… нет, что это я — почти всегда, мне хочется тебя поколотить!

- Взаимно, — пожал плечами хозяин дома.

В отличие от ее тона в его голосе не было ни грамма шутки. Она снова сделала попытку встать, но он опять ее удержал. Лицо мага напряглось и он, запустив пальцы в волосы Гермионы, с силой надавил ей на затылок, вынуждая наклониться к нему. Не в силах предотвратить поцелуй, Гермиона повторила слово, сказанное ему уже не раз:

- Ненавижу.

- Переживу…

…

- Все останется, как было до этих выходных, — начала волшебница, игнорируя горячую руку, которая пыталась стянуть с ее плеча только что одетую блузку.

- Женщина, тебе что, никогда не надоедает выяснять отношения? — с неудовольствием запиленного мужа спросил Малфой, хотя скорее напоминал кота после удачной охоты.

- Я могу снова поставить тебе ультиматум, — предложила Гермиона и, заметив как окаменело его лицо, добавила: — Только вряд ли это принесет желаемый результат.

- Это точно, — мрачно подтвердил волшебник, резко дернув блузку вниз, так что ткань не выдержала и, лопнув по швам, съехала вниз бесформенными кусками, открыв наконец ему то, к чему он стремился.

Оттолкнув от себя Малфоя, ведьма раздраженно избавилась от остатков разорванной блузки и, натягивая его сорочку, серьезно сказала ему:

- Скоро приедет Гардо, тебе придется меня отпустить, — и устало спросила: — Мы можем хоть раз обойтись без угроз и договориться спокойно? Чего ты ждешь от меня, в конце концов?

- Ты будешь моей любовницей, пока меня это будет устраивать, если будешь хорошей девочкой… может, я и не убью тебя, — от его безразличного тона и жадного взгляда, которым он рассматривал ее в своей рубашке, ей захотелось завопить от злости, но Гермиона всего лишь отвернулась от него и стала собирать свои вещи.

Малфой внимательно следил за ее бедрами, когда она наклонилась за одеждой, за плавными, хоть и злыми движениями рук. Сейчас она ответит на его фразу в своей обычной манере опасной провокации, и это даст ему повод… Волшебник удовлетворенно хмыкнул, можно подумать, ему нужен повод, чтобы прикоснуться к ней.

- Иди ко мне, — его голос слегка охрип от возбуждения.

- Нет, — последовал безапелляционный ответ. — Сейчас три часа ночи, ты говорил только о выходных, они кончились, больше я в этом доме ни секунды не останусь.

Драко вскочил и успел схватить Гермиону до того, как ей удалось достать до дверной ручки. Он встряхнул ее так, что вся собранная одежда посыпалась на пол и, развернув к себе …

«Что происходит?!»

Гневные слова застряли у него в горле, женские слезы для него всегда были всего лишь водой, но тогда почему ему хочется заорать на нее и приказать перестать реветь. Она вырывалась, ей было стыдно, и именно это делало ее слезы более искренними для него.

«Не плачь!»

Она зажмурила глаза, жалобно всхлипнув, он сильнее прижал ее к себе, пытаясь то ли задушить, то ли успокоить.

«Прекрати! Перестань!…»

- Не плачь!

- Отстань от ме-е-еня! — его слова словно открыли кран, Гермиона уткнулась носом в его грудь и рыдала, зажимая ладонью рот, чтобы заглушись всхлипы.

Наследник Волдеморта, потомок великого волшебного рода, один из самых богатых и влиятельных фигур магического мира, считавший себя хладнокровным и невозмутимым, чувствовал себя… несколько неуверенно. Неуверенно?! Да он был в ужасе. И что ему делать? Малфой решил поступить старым давно проверенным способом — нагрубить.

- Так все, прекрати этот водопад, Грейнджер! — рявкнул он, как будто отчитывал провинившегося домовика.

В ответ прозвучала приглушенная тем, что ее голова была прижата к его груди, довольно нецензурная фраза, но всхлипы прекратились. Через несколько секунд Гермиона тяжело вздохнула и сказала:

- Отпусти меня, мне нужно умыться.

Драко неохотно подчинился. Перед тем, как зайти в ванну, волшебница обернулась и тихо сказала, все еще глухим от слез голосом:

- Хоть раз сделай то, что лучше не только для тебя, хоть раз.

…

По церкви прошелся взволнованный гомон, отвлекший мага от мыслей наследника, в проходе появились несколько маленьких девочек, одетых в белые платья с корзинами, наполненными лепестками белых роз. Жених, хорошо выглядевший для своих лет, с плохо скрываемым нетерпением следил за входом в зал. Темный Лорд усмехнулся от пафосности ситуации, все эти рюшечки, цветочки, гордый жених и волнующаяся невеста… в белом платье цвета невинности… какой бред, учитывая что невеста с довольно приличным животом. Хотя надо отдать должное Гермионе и Джинни, как он слышал, они обе пытались убедить Нотта в абсурдности белого платья, но тот поступил, как считал нужным. Настойчивость его подданного в отношении этой Уизли не могла не вызвать уважения, Нотт получил то, что хотел и хотел уже давно. Заиграл орган, девочки, рассыпая ловкими движениями лепестки, начали шествие, следом появилась Джинни Уизли в белом платье, похожая скорее на большое безе, чем на невесту. Судя по ее расстроенному виду, женщина это прекрасно осознавала, а под руку ее держал хмурый как туча… Фред Уизли. По залу прошелся удивленный шепот, меньше всего гости ожидали увидеть его на этой свадьбе. Заметив, как растерянно переглянулись авроры и еще несколько «друзей» Уизли, приглашенные на торжество, маг обменялся удовлетворенными взглядами со своим наследником, но вот в зал вступили подружки невесты, точнее, она была одна…

- Какой вид.

Малфой зло уставился на одного из гостей, посмевшего сказать такое, но тот не обратил на него внимания, пожирая глазами ту, чье появление грозило сорвать свадьбу… Чувствуя, что Драко готов взорваться, Темный Лорд тихо сказал взбешенному шаферу:

- Посмотри на вещи с другой стороны, она же предупреждала, что отвлечет внимание от Джинни, если той придется одеть это чертово платье, — еще раз с удовольствием оценив видение, следовавшее за невестой и ее братом, усмехнулся. — И надо сказать, ей это удалось.

Возмущенный ропот не утихал, а Гермиона следовала за Джинни, словно ничего не замечала. Гости были возмущены ее видом, но получив одобрение у святого отца, который должен был вести церемонию, волшебница спокойно воспринимала такое повышенное внимание. Все сводилось к дорогому куску материи, сшитому на заказ специально по ее просьбе. Платье было простое, без верха, с твердым лифом, по фигуре, длинное, от бедра сзади начинался шлейф. Вся загвоздка была в цвете платья. С портным они пересмотрели, наверное, около сотни тканей разных оттенков, прежде чем выбрали эту. Эта ткань была абсолютно такого же цвета, как и ее кожа. Не темнее, не светлее… точь-в-точь. Ткань и умелое шитье — и с определенного расстояния Гермиона казалась… нагой. Она отказалась от мантии, как и невеста, однако шафер и жених были в них. То, чего добивалась ведьма, превзошло все ее ожидания. Контраст между ней, казавшейся обнаженной и магом в черной парадной мантии и черном костюме… Гермиона почувствовала себя очень неуютно от взгляда, которым он ее одарил. Малфой не мог оторвать от нее глаз, когда услышал голос своего господина:

«Ты, кажется, решил ее отпустить?»

«Да»

«Так отпусти!»

Воландеморт раздраженно посмотрел на предмет их спора и почувствовал… возбуждение. Похоже, он в этом треугольнике был единственным взрослым, только он был тем, кто сдерживал свои желания. Гермиона по-прежнему привлекала его, но если еще недавно он мог позволить себе прикоснуться к ней и с удовольствием почувствовать ее напряжение, неважно чем вызванное: страхом, неприязнью или ответным желанием… то сейчас он старался даже на нее не смотреть, чтобы лишний раз не провоцировать своего преемника. Маг вздохнул, Драко следил за ней, как дворовая собака за костью, это чувство собственности беспокоило Темного Лорда, держать такую, как она, под боком — это все равно, что выпускать на ночь погулять по дому кобру — когда-нибудь ты не проснешься. Он недооценил ее и то, что Драко испытывал к ней, теперь же ее придется от наследника отдирать с мясом. Великий волшебник снова вернулся взглядом к ее стройной фигурке — голова вздернута, спина прямая, лицо непроницаемое. Эта девчонка опять, как и на приеме в министерстве, бросает всем вызов и в тоже время она была другая, более… мягкая, что ли. Воландеморт был бы не против оставить ее себе, он к ней привык — она умный собеседник, она не боится его… по крайней мере не всегда, она красива и иногда против собственной воли участлива, даже эти… достоинства раздражали в ней, не говоря уж об ее упрямстве и наглости. Она его провоцировала и этим заставляла оживать. Эта привязанность не первое человеческое чувство, которое он подавил в себе за всю свою жизнь и поэтому для него она не была опасна. А для Драко…

«Убить бы...»

Надо было это сделать раньше, как только он увидел, что они слишком близко «подошли» друг к другу, но все произошло слишком быстро… Ну поиграет и бросит, так он думал в начале, но эта игрушка оказалась чересчур дорогостоящей. Он слишком хорошо знал Малфоя, чтобы поверить тому, что он отпустит ее, и поскольку Гермиона никогда не смирится с мыслью о полном подчинении, исход у этих отношений один… Волдеморт не мог потерять наследника, а он не сомневался, что преемник никогда не простит ему убийства любимой игрушки, значит это должен сделать сам Малфой, такая зависимость опасна, и чем раньше Драко это поймет и с этим смирится, тем проще всем будет.

… Мы не можем вырвать из нашей жизни ни одной страницы, но можем бросить в огонь всю книгу …

«Причем не только свою...»

На банкете, устроенном после церемонии, Гермиона, как и планировала, оставалась с Фредом, с момента, когда он заехал за ней домой, и до нынешней секунды она не смогла вытянуть из него ни одной нормальной фразы. Малфой умница, даже предусмотрел хмурость и недовольство аурора. Присутствие Фреда на свадьбе казалось абсурдным, а вот его поведение естественным. Его «друзья по мятежу» были растерянны и озабоченно переглядывались, этого Драко и добивался — сбить их с толку. Гермиона почувствовала раздражение от того, что никому из этих опытных ауроров в голову не приходило, что на Уизли наложили Империо. Хмурый, потерянный Фред и беременная, замужняя Джинни были единственным, что осталось у Гермионы от ее мира, все остальное принадлежало ее бывшему любовнику и его господину. Ей захотелось плакать… Так стоп! ОПЯТЬ?!

«Да что со мной?! Полнолуние только через неделю!»

Ей пришлось почти минуту стоять рядом, чтобы Малфой соизволил обратить на нее внимание.

- Хорошее платье, — прозвучал комплимент, как оскорбление.

- Ты заметил? Я польщена, — язвительно ответила Гермиона, ослепительно ему улыбнувшись.

- А я польщен, что ты соизволила оторваться от своего Уизли, — вернув ей не менее ослепительную улыбку, зло ответил мужчина.

- Долго он будет в таком состоянии? — не переставая создавать иллюзию светской беседы, спросила волшебница.

- Столько, сколько надо, — пожал плечами Драко.

- Драко, так нельзя, — прошептала Гермиона.

Декан Слизерина пренебрежительно осмотрел ее с ног до головы и едко спросил:

- И кто это сказал?

- Я, — сжав кулаки, но все еще спокойно ответила ведьма.

- Твоя мантия в гардеробной?

- Да, — недовольная сменой темы, буркнула Гермиона.

Малфой кивком головы подозвал официанта, взяв с подноса два бокала с шампанским и сказав тому пару слов, протянул Гермионе напиток. Ведьма озадаченно смотрела вслед удаляющемуся не в сторону буфета слуге, но когда через несколько секунд тот появился на пороге залы с ее мантией в руках, женщина мило улыбнулась собеседнику и проговорила, пытаясь отойти от него:

- Приятно было поболтать, но я должна уделить внимание всем гостям, пока они не съели Джинни.

Сильные пальцы, поймавшие женщину за локоть, не позволили ей сдвинуться с места, не устраивая сцену.

- Предпочитаешь, чтобы они съели тебя? — прозвучал насмешливый голос.

- Подавятся, — невежливо проговорила зельевар. — Отпусти меня.

- Не раньше, чем ты оденешь свою мантию.

- Нет, — последовал бунтарский ответ.

Драко наклонил голову, внимательно посмотрев на нее, и тихо сказал:

- Либо в мантии и здесь, либо без нее… и без платья у меня дома, — не услышав ничего в ответ, Малфой добавил. — Гермиона?

- Здесь, — сквозь зубы выговорила волшебница.

- Умница.

Проглотив грубый ответ, волшебница терпеливо одела поданную ей мантию, руки бывшего любовника задержались на ее плечах дольше, чем требовалось, слегка сжав.

- Драко, — тихим предупреждающим голосом начала ведьма.

Руки исчезли.

- Не беспокойся, у нас же перемирие, — иронично произнес маг и серьезным голосом начал: — Хоть Уизли и под заклинанием…

- Хватит, — зло бросила Гермиона, быстро удаляясь от него к группе гостей, среди которых мелькали знакомые лица.

Драко, глядя на сбегающую от него женщину, вспомнил их… соглашение, он сам не понял, как согласился, ведь прекрасно знал, что не сдержит слово. Но ее странное поведение и слезы поставили все с ног на голову и заставили понять, насколько он стал уязвим. Он знал, о чем думал его господин, но одно дело бросить ее, зная что в любой момент можешь притащить обратно… а убить? Сейчас? Нет. Поэтому он постарается ее отпустить, но взамен он не желал никого видеть рядом с ней… по крайней мере до ее отъезда. И она согласилась. Еще одна попытка зажить своей жизнью, какой они жили до ее… «инспектирования». Малфой горько усмехнулся, он не мог долго выносить Гермиону, через какое-то время, проведенное вместе, Драко с трудом сдерживал порывы ее придушить, но без нее жизнь казалась ему пресной и однозначной. Когда же он успел так увязнуть? А она?… Эти сутки, проведенные с ласковой и нежной женщиной, и он готов был признать, что совершенно ее не знает.

Гермиона оказалась одна в тишине своей комнаты, умудрившись отбиться от школьников, у которых к ней были вопросы. Женщина тяжело вздохнула, вспомнив, какой измученной выглядела ее подруга, хоть Гермиона и старалась вызвать гнев «публики» на себя, Джинни тоже немало досталось. Завуалированное осуждение старых друзей и пренебрежение новых били наотмашь. Под конец этого… банкета, зельевар почти шантажом заставила Нотта увезти супругу «из-под обстрела». В конце концов, она умудрилась восстановить против себя всех, кроме Джинни, которая была ей благодарна и Фреда, который сейчас был просто марионеткой. Чувствуя, как по щекам потекли соленые капли, волшебница раздраженно стерла их ладонью и решительно направилась к письменному столу. С ней явно что-то происходило и ей нужно было понять что.

«Начнем с простого — Луна и цикл.»

Но, открыв ящик стола, она внимательно осмотрела вещи, которые нечасто доставала. Здесь явно кто-то копался, подняв ежедневник к лицу, ведьма поморщилась…

«Петтигрю.»

Бросив книгу на место, Гермиона решила проинспектировать пустующее ныне жилье крысы. Без труда справившись с запирающим заклинанием, она оказалась в царстве человека, который всю свою жизнь боялся. Боялся своего господина, боялся мести со стороны преданных им людей… похоже, он просто боялся жить. Теперь он ничего не помнит, включая свой страх, и в больнице Св. Мунго ему самое место. С трудом справляясь с порывами убежать от запаха, насквозь пропитавшего помещение, держа у лица платок, женщина стала брезгливо, но методично копаться рукой в перчатке в том бардаке, в котором жил «великий» предатель. Перерыв почти весь хлам в этой комнате, Гермиона с отчаянием подумала, что, похоже, одной комнатой не обойтись, но вот, оступившись на какой-то железке и непроизвольно выставив вперед руку, она смахнула стопку пергаментов. Всколыхнувшийся воздух донес до ее измученного носа запах собственных бумаг. Просмотрев упавшие документы, она нашла список, составленный ее подчерком. Бегло проглядев его, волшебница растерялась окончательно, и неприятное чувство паники начало стремительно набирать силу. Вернулась к себе она почти бегом. Ящик был снова выдвинут, календарь в ежедневнике за предыдущий месяц наглядно продемонстрировал, что ее догадка верна и что она уже об этом узнавала… месяц назад, а Петтигрю выкрал список, который она написала себе в качестве руководство к действию. Но почему он не использовал этот список против нее? Хотя это не улика, а бред, мало ли для кого она составляла эти инструкции. Гермиона тяжело опустилась в кресло, обхватив голову руками, думая о том — испытала ли она тогда такой же панический ужас от этой новости, какой она чувствует сейчас? Волшебница положила руку на живот и, все еще не веря фактам, подумала:

«Этого не может быть…»

Еще раз пробежав глазами строчки списка, ведьма поняла, что времени на то, чтобы до конца осознать ситуацию, у нее нет, нужно защитить себя и … ребенка, и чем быстрее она забудет о том, что носит его, тем больше шансов у него появиться на свет. Состав зелий, которые она должна была сейчас выпить, был немного усовершенствован ею,так что они стали абсолютно безвредными для ребенка. Зелье, скрывающее возможную магию ребенка, чтобы она не усиливала магию матери и не обнаружила себя, зелье, маскирующее ауру беременной женщины, делая ее нормальной, обычные витаминные зелья…

«Жаль, что нет зелья против бешенства гормонов…»

Когда все по списку было выпито, волшебница внимательно посмотрела на вопрос, который она оставила сама для себя. Если непредвзято посмотреть на ситуацию, то у нее немного вариантов, а для крайнего случая ей нужен…

«Ритуал крови…»

Несколько ритуалов, выписанных из книг в ценной библиотеке Малфоя, подходили, но были слишком трудоемкими и сложными, в ее положении они были неприемлемыми. Грустно усмехнувшись, ведьма приписала внизу списка еще один пункт — «Выкинуть контрацептивное зелье». Аккуратно убрав список в ежедневник и закрыв ящик, Гермиона сосредоточилась на воспоминаниях, которые ей необходимо забыть, и на том, что должно остаться как тень, подстегивая ее любопытство. Кропотливо все перебирая в голове, она четко фильтровала свои мысли и ощущения, зайдя в ванную комнату, взмахнула палочкой, пустив воду. Гермиона смотрела на свое отражение, но не видела себя. Одежда была сброшена, волшебница присела на бортик ванной, оперевшись спиной о кафель, чтобы не упасть, направила на себя палочку:

- Обливиэйт!

Гермиона моргнула, тряхнув головой. Палочка на полу, ванна сейчас переполнится, похоже, она действительно устала.

Через неделю после свадьбы Джинни Гермиона получала письмо от профессора Гардо, он смог освободиться от своих обязанностей немного раньше, чем предполагал, и сообщал, что скоро приедет. Он написал ей, что уже предупредил директора Хогвартса о своем приезде.

«Значит, Волдеморт знает…»

Единственное, что беспокоило декана Гриффиндора, это знает ли Драко о том, что она скоро… сбежит. Если да, то… Ни о каком отъезде и речи быть не могло, у нее кончались аргументы, а у него терпение. Ей иногда казалось, что Малфой просто из любопытства не нарушает их соглашения, словно ждет что она сама первая прибежит к нему. Может и прибежала бы… раньше, а сейчас ведьма была уверена — чем дальше она от него и Воландеморта, тем лучше. И не важно, чем вызвано это желание — предчувствием, интуицией, животным инстинктом, ее не должно быть здесь. Значит надо, и дальше играть по правилам, не нарушая хрупкий баланс. Она старалась вести себя с ним, как с буйным сумасшедшим, стараясь не провоцировать ни словом, ни делом; это было сложно и противоестественно для нее. Но он стал слишком сильным противником, и единственный способ вернуть себе свою жизнь обратно — это отвлечь его и… попытаться сбежать, тем более, что она чувствовала в этом поддержку со стороны директора Хогвартса. Почему Воландеморт принял в этом случае ее сторону, женщина не понимала, это пугало, но при таком раскладе у нее имелся хоть какой-то шанс вырваться отсюда. Волшебница тяжело вздохнула и, убрав письмо, задула свечу, устраиваясь на мягкой постели. Его руки разбудили ее, ласково возвращая из дремы. Тусклый свет единственной снова зажженной свечи придавал лицу мужчины демонический облик.

- Драко… — полупрося, полуспрашивая произнесла Гермиона.

- Ждала кого-то еще? — прошелестел хриплый голос по ее шее.

Ее тело было мягким и горячим, его ладони обожгла кожа ее бедер, когда он избавлял любовницу от пижамы. Если бы не ее цветущий вид, он бы подумал, что у женщины жар. Но в следующую секунду он забыл об этом, когда она, едва касаясь, провела своими пальцами по его груди, спускаясь все ниже. Драко понял, что все может закончиться, даже не начавшись, так он ее хотел. Его руки перехватили ее шаловливые пальчики и не позволили вырваться, женщина протестующе застонала.

- Тихо, тихо, — насмешливо успокаивал ее маг. — Я застал тебя врасплох, гриффиндорка, не думал, что это так просто.

- Ты забрался ко мне в постель, чтобы разговаривать? — улыбнулась ему в губы Гермиона. — В таком случае говори, что хотел, и уходи, я закончу свою фантазию сама…

Ее вскрик от его проникновения заставил забыть обо всем, кроме удовольствия, но через несколько возвратно-поступательных движений он вышел из нее, вызвав гневный вопль. Маг легко справился с ее попытками ударить его; распяв Гермиону на простыне и удерживая за запястья, глухим голосом, выдававшим его желание, проговорил:

- Завтра я уезжаю, на неделю, не больше, — не услышав от нее ни слова по данному поводу, мужчина с нажимом продолжил. — Нужно напоминать о твоем согласии?

- Но ты-то нарушил свое обещание, — возразила Гермиона.

Последние ее слова потонули в стоне удовольствия от того, что он снова вернулся туда, где ему сейчас было самое место. Освобожденными руками она прижимала его к себе, с наслаждением возвращая каждый его посыл. Его ритм нарастал, он вгонял в нее себя на всю длину. Быстрее, быстрее, быстрее… Ее нецензурная брань была достойна восхищения.

- Приличные девочки так не выражаются, — задыхаясь, рассмеялся мужчина, успев вскочить с постели прежде, чем она его ударит.

Он опять ее бросил и не просто на полдороге, а на самом пороге.

- Твое обещание, — повторил маг.

Гермиона зло ударила кулаком по матрасу, сев на постели и тяжело дыша, пожирала глазами желанное тело. Он уедет…

«Моя благодарность, господин директор»

Он уедет, а она сбежит… И если ей повезет, то, возможно, эта ночь все, что у них осталось. Ее глаза засветились, отражая рассеянный свет свечи, голос надломился от помеси приказа и мольбы:

- Иди ко мне.

- Обещание, Гермиона, — покачал головой Малфой.

Но вместо гневной тирады волшебница откинулась на подушки и томным урчащим голосом, напоминающим звук, словно гладишь велюровую ткань, выдохнула:

- Как хочешь.

Прежде чем он осознал, что она собирается делать, Гермиона провела ладонями по своему телу и, сжав одной рукой грудь, второй прочертила дорожку от груди по животу и ниже, накрывая клитор, так раздвинув ноги, чтобы ему было хорошо видно. О, ему было хорошо видно… Она не помнила, как он ушел, проснулась она поздно, переполненная удовольствием от того, что он так и не услышал то, чего хотел…

«И не только от этого»

Подумала волшебница, почувствовав, как ноет от бурной ночи тело. Одно радует — первый урок у нее в полдень, значит, она успеет хотя бы позавтракать.

Только два человека не восприняли нового зельевара в штыки. Анализировать, почему Волдеморт благожелательно воспринял своего нового преподавателя, у Гермионы не было ни времени, ни желания, однако пока отсутствовал Малфой, она старалась как можно быстрее передать дела. Когда почти всем студентам была дана не только письменная характеристика, но и устные замечания, Гардо не удержался и сказал:

- Почему вы не хотите преподавать, у вас к этому явный талант.

- У меня для этого слишком мало терпения, — усмехнулась волшебница. — Осталось немного: квиддич и местный Бермудский треугольник.

- На счет квиддича я понял, а второе? — озадаченно переспросил зельевар.

- Хелфман — Гриффиндор, Наварру — Слизерин и посередине Лэнгтон — Гриффиндор, седьмой курс.

- История всегда повторяется, не правда ли, Гермиона? — внимательно посмотрев на волшебницу, спросил Гардо.

- Я бы… — смутилась Гермиона, — предпочла как можно быстрее закончить дела.

- Конечно, — понимающе не стал настаивать ее собеседник.

После того как Гардо был представлен в школе и провел несколько уроков, он не удержался и настоятельно ей пожелал:

- Вы должны преподавать, вы дали очень точные характеристики, — и, заговорщицки улыбнувшись, добавил: — И не только студентам.

- Спасибо, — расцветая улыбкой от похвалы, поблагодарила Гермиона.

- Кроме меня, мистера Филча и директора, о вашем отъезде никто не знает? — без следа юмора спросил Гардо.

- Никто, — игнорируя его тон, подтвердила слова собеседника волшебница. — Всего вам доброго.

- И вам всего доброго, Гермиона, — тихо ответил маг, глядя вслед направляющейся к кабинету директора волшебнице.

- Ты уверена, что не хочешь сообщить ему о своем отъезде? — спросил ее Волдеморт, когда ведьма ступала в камин. — Если он успеет тебя найти до того, как успокоится, я тебе не завидую.

- Так у меня хоть есть шанс уехать, — стараясь не смотреть ему в глаза, сказала Гермиона. — И вам это прекрасно известно, иначе вы бы не стали его сейчас отсылать.

Она сама себе не завидовала, но если бы Малфой не уехал… после их последней ночи о добром соседстве не могло быть и речи. Ведьма протянула руку за порошком, но Темный Лорд, отодвигая от нее чашу с магическим транспортером, спросил:

- Будешь скучать?

Не выдержав его насмехающегося тона, Гермиона прямо посмотрела на мужчину и дерзко ответила:

- По вам нет.

Он рассмеялся и протянул ей емкость. Зачерпнув в кулак порошок, Гермиона не успела произнести ни слова, как была выдернула из камина и, прижимаясь всем телом к своему бывшему начальнику, возвращала ему поцелуй. Волдеморт с сожалением оторвался от ее губ и, поставив ее в камин, напомнил:

- Косая Аллея.

- Чтоб вас…, на вашем столе несколько пузырьков готового зелья, рецепт рядом, ваш зельевар справится, — недовольно буркнула Гермиона и, прокашлявшись, четко произнесла. — Косая Аллея!

 Отключить рекламу

 

↓ Содержание ↓

 Отключить рекламу

Все права на героев и мир принадлежат законным правообладателям. Авторы/переводчики фанфиков и администрация сайта за написание и публикацию фанфиков денег не получают. 
Внимание! Сайт может содержать материалы, не предназначенные для просмотра лицами, не достигшими 18 лет!  
2004-2019 © Fanfics.me

↑ Вверх