Скучать это тоже выбор
Недели слились в вязкое, бесцветное полотно.
Дни шли — не быстро и не медленно, а как вода, что сочится из закрытого крана. Капля за каплей. Вроде тишина, а с ума сводит.
Сначала было ощущение свободы. Облегчение, как после трудного разговора. Как будто выдохнула. Стало проще дышать. Но совсем скоро пришло что-то другое. Пустое. Без названия.
Каждое утро начиналось одинаково: звенел будильник, Амалия выключала его не глядя и ещё минут двадцать лежала, глядя в потолок. Не потому что не хотелось вставать — просто не видела смысла спешить. Всё равно будет то же самое.
Съёмки — через раз. Клиенты — всё чаще не те. Кто-то опаздывал, кто-то отменял в последний момент, кто-то выкладывал её фото без отметки и подписывал: "наш друг сделал пару кадров", модели капризничали как дети.
Работа, которую она так любила, стала ускользать. Не уходить — а именно ускользать, как мыло из рук: вроде держишь, а вроде уже не твоё.
Дома было по-прежнему душно. Не от воздуха — от слов.
Мать продолжала упрекать. Эндрю — язвить. Оба — не слушать. Каждый вечер похож на предыдущий. Телевизор орёт, кто-то спорит на экране, кто-то режет лук, кто-то бросает:
— Опять с этой своей фигнёй? Лучше бы устроилась куда-то нормально.
И всё возвращается на круги своя.
Амалия не отвечала. Только закрывала дверь своей комнаты — и оставалась одна. С тишиной, в которой будто можно было утонуть.
Она часто смотрела на свой телефон. Открывала диалог с Пэйтоном. Не чтобы писать — просто... чтобы напомнить себе, что он был. Что всё это — не выдумка.
Но писать не решалась.
Песни, которые он продолжал выкладывать — она не слушала. Ни одной новой.
"Я не могу", — думала она.
"Если я услышу его голос, если он снова будет петь про нас, про огонь, про расстояние — я не выдержу. Я опять захочу всё вернуть. А нельзя. Я же сама ушла. Я это выбрала."
Было легче не включать. Не читать тексты. Не прокручивать видео. Только иногда — открывала плейлист, смотрела на название трека и выключала экран.
"Я не готова. Я развалюсь. Мне больно даже видеть его имя. А слышать?.."
Иногда она шла по улице и чувствовала, как внутри что-то сжимается без причины. Просто так — как будто сердце вспомнило. Не мозг. Не логика. Сердце.
"Ты скучаешь. Признайся себе. Ты скучаешь. Даже если правильно поступила — это не отменяет боль. Она не спрашивает, правильно ли всё."
Особенно тяжело было, когда она заходила в его старую комнату. Её родители не переделывали её — не из любви, а из лени. Комната стояла в покое, в прошлом, как музей неслучившегося.
Амалия заходила туда, садилась на кровать и просто молчала. Иногда — по часу. Иногда — дольше. Сидела и вспоминала, как он здесь смеялся. Как пел. Как злился. Как смотрел на неё, будто видел насквозь.
"Почему я не могу отпустить, даже если всё кончено?.. Почему, если ты ушёл из жизни человека — он не уходит из тебя?.."
Её камера висела на том же крючке. Она брала её с собой — почти по инерции. Щёлкала. Без желания. Без вдохновения. Просто чтобы не потерять привычку.
"Раньше я ловила моменты, как бабочек. А теперь как будто стою с сачком в пустой комнате. Ни одного крыла. Только эхо."
И всё же однажды она снова увидела свет на стене. Такой, как раньше любила — мягкий, нежный, прощальный. И снова почувствовала движение внутри.
Маленькое. Незаметное. Но живое.
« То, что ушло из жизни, не уходит из нас.»