Громче тишины
Утро встречало Амалию мягким светом, пробивающимся сквозь полуприкрытые шторы. Она лениво поднялась с кровати, не открывая до конца глаза, и босыми ногами направилась в ванную. Поток горячей воды стекал по коже, смывая не только сон, но и усталость последних дней, растворяя тревоги и горечь, вцепившиеся в душу.
После душа, закутавшись в мягкий халат, она молча заварила кофе. Его горький аромат заполнил кухню, будто возвращая в реальность. С чашкой в руках девушка вышла в сад и села на старую деревянную качелю, слегка скрипнувшую под её весом. Теплый воздух, запах влажной травы и лёгкий ветерок будто бы сговорились, чтобы разбудить в ней воспоминания. Сердце болезненно сжалось. Как же всё было по-другому раньше...
Понимая, что наедине с собой она просто сойдёт с ума, Амалия достала телефон и быстро набрала Авани. Голос подруги оказался как глоток свежего воздуха. Они договорились встретиться через два часа.
Вернувшись домой, девушка начала собираться. Но внезапно экран телефона осветился уведомлением.
«Рыжик, я уже приехал. Сегодня поеду покупать мебель. Ты как?» — Пэйтон.
Сердце дрогнуло. Было приятно, но и тяжело.
Она набрала ответ:
«Всё хорошо. Собираюсь гулять с Авани. Удачи с мебелью :)»
Через пару часов они с Авани уже сидели за любимым столиком в уютном кафе, что затаился на углу шумной улицы. Амалия рассказывала всё: про Пэйтона, про признание, про песню... и про то, как теперь не знает, что делать со всеми этими чувствами, словами и тишиной, что висит между ними.
Авани слушала внимательно, не перебивая. Лишь под конец медленно покачала головой:
— Мда, подруга. У меня впервые нет ответа на всё это. Но, если честно... Пэйтон, конечно, Мурмаер, но поступил очень глупо и непонятно.
Тебе нужно развеяться.
Предлагаю сегодня сходить в клуб.
Амалия усмехнулась.
— Может, и правда пора перестать вечно сидеть дома и прокручивать всё это в голове.
Поздним вечером, выбрав лучшее, что было в гардеробе — чёрное приталенное платье, подчёркивающее фигуру, высокие каблуки и лёгкий макияж с акцентом на глаза — она вместе с Авани села в такси. Город за окном мерцал огнями, и в этой ночной мозаике Амалия будто терялась — как часть чужого пейзажа.
Клуб встретил их громкой музыкой, светом неоновых ламп и ритмом, который бился в такт сердцу. Они танцевали, смеялись, пили. Бокал за бокалом. Было шумно, весело, беззаботно.
На какое-то мгновение ей даже удалось забыться.
Но алкоголь потихоньку превращал чувства в лавину.
И вот, стоя в толпе, с пульсирующей в голове музыкой, Амалия вдруг резко вышла на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо, и всё, что она сдерживала — вырвалось наружу.
Она достала телефон. Руки слегка дрожали.
— Пэйтон, — голос её дрожал, но был чётким. — Вот скажи мне... зачем я вообще переехала к вам? Ради кого, ради чего? Если бы не ты — я бы жила спокойно, понимаешь? Ты... ты сломал мне всё, Пэйтон! Я ненавижу тебя за это. За то, как ты вошёл в мою жизнь и всё перевернул. За то, что теперь я вот стою одна посреди ночи и плачу. Я не просила тебя об этом. Не просила твоих песен. Не просила твоего... твоего всего!
Он молчал пару секунд.
— Амалия... — голос у него был тихим, хрипловатым. — Я не хотел причинить тебе боль. Честно. Я просто... Я не умею по-другому. Я пытался сделать правильно. И... я скучаю по тебе, даже когда ты рядом.
Она замолчала. Внутри всё горело.
— Прощай, Пэйтон.
И скинула трубку. Не дожидаясь ни звонков, ни сообщений, она вызвала такси.
Авани она ничего не сказала.
Дом встретил её тишиной. Привычной, почти жестокой.
Телефон вибрировал — Пэйтон писал, звонил, умолял ответить.
Но Амалия даже не смотрела на экран. Бросив сумочку на пол, она вошла в спальню, сбросила платье прямо на пол, легла на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Слёзы текли беззвучно.
И с каждой минутой тишина становилась только громче.
«Иногда боль говорит громче любых слов. Но молчание — всегда звучит сильнее»