Третий лишний
Когда родители вернулись из командировки, в доме снова повисло то самое вязкое напряжение, от которого не спасали ни музыка в наушниках, ни запах кофе по утрам.
Мать Амалии изменилась — теперь не упрекала напрямую. Не называла её занятия "ерундой", не вспоминала слово "паразит", не смеялась в лицо. Нет. Стало хуже. Она просто смотрела на неё... как на пустое место. Как будто Амалия не существовала.
— Ну, ясно, — тихо сказала мать однажды за обедом, когда Амалия попыталась вставить пару слов в разговор. — У нас теперь в семье — звезда. Только не перебивайте, пожалуйста. У неё же там фото, чувства, гениальность...
Голос звучал мягко, почти насмешливо, но внутри у девушки всё съёживалось.
Эндрю, отчим, тоже подлил масла в огонь:
— Может, тебе стоит уже задуматься о нормальной работе? Ну... где платят за труд, а не за "настроение в кадре".
Амалия сжала вилку. Слова как стекло в горле. Она хотела что-то сказать, встать, уйти, но...
— Так. Стоп, — вдруг сказал Пэйтон, положив приборы. — Вы серьёзно?
Он посмотрел на родителей со сдержанным, но твёрдым лицом.
— Вы видите перед собой человека, который работает почти без сна, зарабатывает сам, никому не мешает — и вы находите способ это уничтожить?
— Не вмешивайся, — резко ответила мать.
— Ещё как вмешаюсь, — Пэйтон встал. — Амалия, пойдём.
Он взял её за руку и увёл из кухни, оставив за спиной тихий, но ледяной диалог с родителями, который разгорелся уже без неё.
В комнате она сидела молча, пока за стеной слышался голос Пэйтона. Он спорил. Жёстко. За неё. Её защищали — и это было до жути приятно.
На следующий день они пошли гулять — Амалия, Пэйтон и Эли. Солнце грело асфальт, ветер тянул волосы назад, и казалось, всё могло быть легче. Но не было.
С Эли Амалия давно подружилась. Казалось, между ними никогда не было ревности или напряжения. Но сегодня Эли была другой. Глаза её часто скользили по Амалии с чем-то, что не назвать словами.
Когда Пэйтон приобнял Амалию за плечи, что было для них привычно и тепло, Эли резко шагнула ближе, взяла его за руку и крепко притянула к себе, будто напоминая, чьим он должен быть.
— У тебя, похоже, руки на автомате — направо и налево, — прошипела Эли тихо, будто в шутку, но взгляд был холодным.
— Ага, а у тебя — ревность в кармане, — с усмешкой ответил Пэйтон.
Амалия сделала вид, что не замечает. Но ощущение ненужности уже поселилось внутри.
В кафе всё обострилось.
Пока Амалия ушла в туалет, между Пэйтоном и Эли произошёл разговор, который будто всё расставил по местам.
— Послушай, — сказала Эли, отложив ложку от мороженого. — Я понимаю, что она твоя подруга. Своя. Семейная, близкая. Но... мы не можем всегда гулять втроём. Это же странно.
— Эли, ты серьёзно сейчас? — Пэйтон удивился. — Мы гуляем с тобой вдвоём чуть ли не каждый день. А Амалии сейчас реально тяжело. Ты же сама знаешь, что у неё дома творится.
— Но она везде. ВЕЗДЕ. Я хочу побыть с тобой. Без неё. Хочу, чтобы ты замечал меня, а не спасал кого-то всё время. Я — твоя девушка. Не она.
Он замолчал, глядя на неё как в первый раз.
— То есть... ты думаешь, я не замечаю тебя, потому что я помогаю человеку, который просто пытается не сломаться? Серьёзно?
— Пэйтон...
— Эли, это даже не ревность. Это мелко. Мы с тобой — пара, да. Но если ты не уважаешь того, кто дорог мне, то у нас проблемы посерьёзнее, чем "третий в компании".
В этот момент к столику вернулась Амалия.
Она всё слышала.
Взгляд на Эли — короткий. Ни слёз, ни слов. Она просто взяла свою сумку со стула и, не глядя на Пэйтона, вышла из кафе.
Дома было пусто. Только сердце билось неровно, а в ушах звенели слова: "Мы не можем всегда гулять втроём."
Она села в своей комнате, достала блокнот и начала писать.
"Я тень. Невместимая. Мешаю. Даже не пытаясь."
"Пэйтон — свет, но я всё равно становлюсь от него тенью. Хоть он и говорит обратное."
"Может, Эли права. Может, я — вездесущая прилипка. Может, я лишняя."
Она не плакала. Просто внутри всё было будто пустым.
В дверь тихо постучали.
— Можно? — прозвучал голос Пэйтона.
Она не ответила, но он всё равно вошёл.
— Ты слышала, да? — спросил он, садясь рядом.
— Да. Эли права. Я слишком часто с вами. Навязываюсь. Становлюсь... лишней.
— Нет. Ты не лишняя. Ты — часть моей жизни. Это она пока не понимает, как жить рядом с человеком, у которого есть прошлое и друзья, и сестра, и чувства. Но она поймёт. Или не поймёт. А я объясню.
— Не надо. Не надо ссориться из-за меня.
— Я не ссорюсь. Я отстаиваю. Есть разница.
Он взял её за руку.
— Давай так. Мы с Эли будем гулять, как и раньше. Но с тобой — отдельно. Только ты и я. Чтобы не было давления, ревности, непонимания. Но... не вздумай исчезать. Не вздумай делать вид, что тебе не хочется быть рядом.
Она кивнула, чуть улыбнувшись.
— Только ты и я, — прошептала она. — Как раньше. До всего этого.
Он усмехнулся.
— Только не жди, что я перестану приносить тебе кофе в три ночи. Или пирожные. Или говорить, что ты дура, когда ты не ешь весь день.
— Угу. А ты не жди, что я перестану называть тебя занудой.
— Занудой? — возмутился он. — Ты только что подписала себе пожизненную доставку самой кислой булочки вместо любимой.
Они рассмеялись. И в этом смехе — было всё. И боль. И поддержка. И самое главное — связь, которую нельзя сломать даже чужой ревностью.
"Быть рядом — это не значит быть всегда. Это значит быть в нужный момент. Там, где тебя ждут. Где ты — не тень, а часть света."