Падение
Утро не принесло облегчения. Веки Амалии были налиты тяжестью, а голова словно гудела от громкой, изматывающей тишины. В теле не было сил даже на то, чтобы чувствовать — только тупая боль под грудной клеткой и пустота, расползающаяся по каждой клетке.
Она как мумия бродила по кухне, на автомате наливая себе воду, которую даже не допивала.
– Пэй, только не разговаривай со мной. Просто... не надо сейчас. – прошептала, не глядя на него.
Он смотрел молча. Без упрёков. Просто сжимал ладони в кулаки, будто держал в себе всю ту злость, которую не мог больше выплеснуть.
Позже она позвонила Кио. Глухой, вязкий разговор. Они договорились встретиться в том самом кафе, где пару дней назад она думала: а может, он – тот самый?
Он уже ждал, когда она вошла. Та же улыбка, те же кучерявые волосы, тот же взгляд. Только теперь – чужой.
— Скажи честно, — голос дрожал, но глаза её были твёрдыми. — Это правда? Правда, что ты хотел затащить меня в постель?
Кио молчал. Опустил голову. Улыбка исчезла.
— Ну не молчи! Не будь трусом, скажи правду! – сорвалась она.
— Да! Да, я так сказал! Я хотел этого! И если бы не Пэйтон — всё бы случилось! — выкрикнул он, как будто защищаясь, не оправдываясь.
— За что? За что ты так со мной? Ты же знал как сильно я люблю тебя, зачем всё это было? Эти цветы, признания, поцелуи, просто ради того что бы затащить в постель? Кио почему? Неужели я не заслуживаю что бы быть просто твоей девушкой?
Земля ушла из-под ног. Она смотрела, как он уходит. Просто встал и пошёл, не сказав больше ни слова. И всё. Тот, кто целовал её в щёку, говорил, как ей идёт улыбка — теперь плевал на всё это.
Она долго шла. Не помнила как. Купила самую крепкую бутылку. Сигареты. Просто ушла в парк, где под одним фонарём были две лавочки. Села. Выпила залпом. Без гримас, без слов. Сигарета за сигаретой. Пустота за пустотой.
Звонил Пэйтон. Потом Эли. Даже Авани.
"Никому я не нужна. Никому." — бормотала, глядя в свет фонаря, истерично усмехаясь, как будто смеялась на похоронах собственной надежды.
Четыре часа спустя она шаталась, едва стоя на ногах, и дошла до дома. На пороге — Пэйтон. Вся его злость испарилась в секунду, когда он увидел её состояние.
— Опа, вот и братец старший, добрейшего вечера. — усмехнулась она с хрипотцой, пошатываясь и бросаясь на диван.
— Амалия, какого чёрта у тебя телефон выключен? Ты где была? — он был на грани паники.
— Я была... в одиночестве. В том, которое меня окружает уже двадцать лет. — мрачно улыбнулась она, даже не глядя.
— Амалия, тебе всего двадцать, у тебя таких как Кио будет миллион ещё.
— Да? Миллион тех, кто хочет затащить в койку, прикрываясь "долгой любовью"? Сначала Винни потом Кио — сорвалось с её губ, и она пошла, шатаясь, к лестнице. Но не дошла. Подскользнулась, оступилась, и — полетела.
— Твою мать! — вырвалось у Пэйтона, когда он подбежал.
Она смеялась и плакала одновременно. Лежала, как разбитая кукла, с царапиной на лбу и вином на губах.
Он поднял её, посадил, сбегал за аптечкой, промыл, аккуратно обработал рану.
— Знаешь, Пэй? Все мужики — козлы. — пробормотала она, глядя прямо в его глаза.
Он молчал. Просто укрыл её. Положил в кровать. Выключил свет. Сел в кресло рядом.
Мысли Пэйтона:
Я знал, что Кио — не тот. Чувствовал. Всё нутро орало: не верь ему. Но я не успел... или не хотел вмешиваться раньше, потому что боялся показаться собственником. А теперь?
Сижу тут и смотрю, как она задыхается от боли, в которой её оставил этот подонок. Она рвёт себя на части, а я не могу склеить. Ни словами, ни поступками.
Я убил бы Кио. Правда. Если бы она не смотрела на меня так, как будто я единственный остров в этом чёртовом океане. Если бы не дрожали её пальцы, пока она пыталась держаться за остатки собственного сердца.
Знаешь, Амалия, я бы отдал всё, чтобы ты сейчас просто улыбнулась. Не из вежливости. Не из отчаяния. А просто... по-настоящему.
Ты говоришь, что никому не нужна. Но ты — мой дом. И если тебе когда-нибудь придётся выбрать: всех или меня — я всё равно останусь.
« Он хотел бы отдать всё, что бы она снова поверила, что её можно любить — не за тело. А за себя»