Гром среди ясного неба
Проходили дни. Один за другим, почти незаметные.
Пэйтон проводил время с Эли — его лицо часто светилось, когда он рассказывал о ней.
Амалия всё чаще исчезала вместе с Кио: прогулки, фотографии, лёгкий смех под вечерним небом.
И только поздно вечером, когда день выгорал до тлеющих углей, они встречались на кухне или в саду. Просто обменивались впечатлениями, не заглядывая друг другу в глаза слишком долго.
Но в этот вечер всё пошло по-другому.
Они снова собрались вчетвером — пошли в кафе. Уютное место, свечи на столах, лёгкая музыка в фоне. Все улыбались, заказывали еду. Пэйтон сидел напротив Кио и ненавязчиво задавал вопросы, те, что мог бы задать просто «друг». Только сдержанность в его взгляде выдавала, как сильно он себя контролирует.
Амалия, напротив, мило болтала с Эли. Им действительно удалось подружиться. Эли смеялась над её шутками, делилась забавными историями. Амалия ловила себя на мысли, что эта девушка Пэйтона — очень искренняя.
— Мы сейчас, — сказала Эли и, подмигнув, потянула Амалию с собой в уборную.
Когда девушки вернулись, в зале уже не было прежнего уюта.
Громкий стук. Звук падающего стула. Пэйтон и Кио сцепились прямо у их стола.
— Эй! — крикнула Амалия, подбегая.
Один из посетителей успел вскочить и помог оттащить Кио, другой — Пэйтона. Разбитая посуда, стол, накренившийся на бок, рассыпанные салфетки.
— Что, блядь, происходит?! — кричала Эли, пытаясь разнять парней.
— Ты с ума сошёл?! — Амалия смотрела на Пэйтона так, будто впервые видела его.
Он молча схватил обеих девушек за руки и повёл к выходу, даже не оборачиваясь.
— Объясни, что произошло! — шипела Амалия, но он молчал.
Он вызвал Эли такси, обнял её на прощание. Потом вызвал второе, молча открыл дверь Амалии.
Только когда они вернулись домой, тишина стала невыносимой.
— Пэйтон! Объясни мне, чёрт возьми, что случилось?! — в голосе Амалии дрожала злость и паника.
Он прошёл на кухню, налил себе воды, потом резко открыл холодильник и вытащил энергетик. Поставил стакан с грохотом.
— Ты больше с ним не общаешься. Точка.
— Это с какой, блядь, стати?! — закричала она. — Объясни, что случилось?!
Он метался по кухне, как будто что-то внутри него разрывалось. Смотрел на неё, сжимал кулаки, потом снова отворачивался.
Она вышла из кухни, позвонила Кио, сжимая телефон в дрожащих пальцах.
— Что произошло? Почему вы дрались? — её голос был почти шёпотом.
— Он просто взбесился, ударил меня с ничего, — ответил Кио. — Без причин. Ты же знаешь, я не стал бы...
Амалия медленно вернулась на кухню. Пэйтон сидел, уткнувшись в стол.
— За что ты его ударил? Что, у тебя совсем крышу сорвало? Кто тебе дал право бить людей?
Парень поднялся со стула резко — тот с грохотом упал на пол.
— Да потому что этот урод не знал, что я твой брат! — крикнул он. — И решил поделиться со мной своими планами, как он затаскивает тебя к себе домой. На столе. Поняла, Амалия? На ебаном столе!
Она дёрнулась, как будто в неё выстрелили.
Тишина. Только стук её сердца — и шум в ушах.
Пэйтон вышел в сад, хлопнув дверью.
Амалия осталась стоять.
— Нет... — прошептала она. — Он не мог... он же любит меня...
Её ноги дрожали. Она вышла в сад, едва справляясь с дыханием.
— Ты врёшь. Пэй, скажи, что ты врёшь. Он не говорил так. Он не мог, — прошептала она, глядя ему в глаза, уже в слезах.
Он отвёл взгляд.
— Я не вру, Амалия.
— Я всё равно тебе не верю. Он меня любит, — выдохнула она и пошла в дом.
Комната вдруг стала тюрьмой.
Она рвала рисунки — те, где был Кио. Кидала в стену фото, блокноты, даже вазу. Вспоминала каждое его слово, каждый взгляд — и чувствовала себя сломанной.
Наушники полетели в угол. Из них ещё вырывался обрывок песни "Back to December" Тейлор Свифт. Идеальная — как нож в спину.
Пэйтон тихо вошёл в комнату. Он увидел весь этот хаос. Девушку на полу, прижавшую к себе изорванный лист бумаги с нарисованной улыбкой Кио.
— Не говори ничего, Пэй... Я не верю. Он не мог... — говорила она, снова и снова.
Он сел рядом, обнял её. Она дрожала. Он никогда не видел её такой. Такой хрупкой, искренне раздавленной.
— За что? Я ведь просто... влюбилась. Просто хотела, чтоб это было по-настоящему. Почему всем от меня нужно только тело, а не я? Что, я больше ни на что не гожусь, кроме как лечь в постель?
Пэйтон обнял её крепче. Он сглотнул горечь.
— Ты не только красивая. Ты — сложная, глубокая, сильная. И творишь такие миры, до которых другим не дотянуться. Просто... некоторые не заслуживают даже твоей улыбки, Амалия. А ты... не переставай быть собой. Пожалуйста.
Он принёс ей таблетку, подал воды. Укрывал одеялом, когда она дрожала.
Потом просто лёг рядом, не касаясь. Смотрел, как её дыхание постепенно выравнивается.
"Я хотел защитить тебя. Но даже не знаю — сделал ли больнее тем, что сказал правду."
"Если бы мог, я бы вырвал из твоей памяти всё, что связано с ним. Потому что ты заслуживаешь не просто любви. А самой настоящей."
Он смотрел в потолок. А потом — на неё.
Амалия спала. Со слезами на щеках.
И он впервые подумал —
"А что, если никто никогда не будет любить её так, как люблю её я?"
«Не каждый, кто дарит тебе цветы, хочет увидеть, как ты расцветаешь»