Красные глаза-Тёплые плечи
Солнечные лучи скользнули по подушке. Амалия медленно открыла глаза, почувствовав, что кто-то рядом. Не просто рядом — вплотную.
Она лежала в обнимку с Пэйтоном. Её рука уютно покоилась у него на груди, а щека почти касалась его шеи. Он ещё спал, волосы растрепаны, дыхание ровное. Девушка почувствовала, как сердце сжалось. Хотелось остаться вот так — ещё хотя бы на минуту. Но здравый смысл говорил: "Отодвинься".
Рука не слушалась.
Что ты делаешь, Амалия? Он твой друг. Просто друг... — но её пальцы всё ещё цеплялись за футболку Пэйтона.
С усилием она всё-таки отодвинулась. Но не успела окончательно выдохнуть, как услышала знакомое:
— Ну привет, обнимашка. Ты так сладко прижималась, что я даже начал верить, что мне снится мягкий плюшевый кот.
— Плюшевый? — фыркнула она, поправляя волосы. — Ты храпел как медведь.
— Не храпел. Это я рычал от мужской силы, — ухмыльнулся Пэйтон, потягиваясь. — Но не переживай. Никому не скажу, что ты обнимала меня первой.
— Я была в бессознательном состоянии, — фыркнула Амалия. — Это не считается.
Позже, уже у себя в комнате, она листала фотографии на камере, перебирала лучшие кадры с курсов.
Вот этот. Остин улыбается. Свет ложится красиво. И даже тогда... он казался нормальным.
Телефон завибрировал.
— Остин.
Она пару секунд колебалась, потом всё-таки ответила.
— Привет.
— Привет! Слушай, может сегодня выберемся куда-то? Я нашёл классное место у озера. Вино, фотоаппарат, разговоры?
— Эм... я, пожалуй, откажусь.
— Почему? Что случилось? Я что-то не так сказал в прошлый раз?
— Просто не хочу, Остин.
— Но почему? Ты мне нравишься. Я, кажется, даже... влюбился.
— Что? — голос девушки стал холоднее. — Остин, ты знаешь меня два дня. За два дня можно влюбиться в сериал, но не в человека.
— Я серьёзно, Амалия.
— А я — нет. Прости.
Она сбросила вызов и положила телефон на кровать. Глубоко вдохнула.
Через полчаса в дверь постучал Пэйтон.
— Выходи, рыжик. У тебя три секунды — и я захожу с мокрым полотенцем и устраиваю бой.
— Что за повод?
— Мы идём тратить деньги на ерунду. Моя душа требует шопинга и нелепых штанов.
Они гуляли по паркам, шутили, Пэйтон мерил худи с ушами зайца, Амалия снимала его и смеялась:
— Это надо вставить в журнал "Мужчина месяца: наивный и пушистый".
— Лучше "опасный и мягкий". Прямо как мороженое с чили, — подмигнул он.
И тут... в одном из бутиков их день сменил направление.
— Амалия? — голос Остина.
Она обернулась. Остин стоял рядом с витриной, взгляд сначала был растерянный, потом стал злым. Он перевёл глаза на Пэйтона.
— Значит, вот почему ты не пошла гулять? Из-за него? А я думал, ты другая. А ты такая же, как все — с одним гуляешь, с другим трахаешься.
Амалия замерла. В горле пересохло. Она уже открыла рот, но—
— Так, заткнись, — голос Пэйтона стал ледяным. Он сделал шаг вперёд. — Во-первых, она не пошла с тобой, потому что ты задолбал её своими постельными историями. Во-вторых, её никто "не трахает", и даже если бы трахали — тебе какое дело? А в-третьих, чтоб я больше твоей физиономии возле неё не видел. На раз, два, три — исчез. Иначе я тебе помогу исчезнуть.
— Ну и пошла ты, Амалия, — злобно бросил Остин. — Таких как ты — пруд пруди.
Он ушёл.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Прямо как мой парень выступил. Такой защитник.
— Не льсти себе, — усмехнулся Пэйтон. — Я просто люблю драки и поводы быть драматичным.
Дома всё было по-прежнему напряжённо. На кухне снова громкие голоса:
— Ты слышишь, как ты разговариваешь? — кричала Гретта. — Неблагодарный.
— Хватит орать на меня — подхватил Эндрю. — За собой бы лучше следила, и дочь воспитывала то вообще от рук отбилась
Амалия и Пэйтон переглянулись в коридоре, промолчали, и быстро разошлись по комнатам.
В своей комнате девушка разложила покупки, рассматривала смешные очки, футболку с надписью "Мир не выдержит ещё одного моего гениального решения". Засмеялась. Лёгкая грусть всё равно оставалась. И тут в дверь постучал Пэйтон.
— Я к друзьям, если вдруг один из родителей начнёт собирать чемоданы или вешаться — сразу пиши. Я быстро приеду. Посмотрю на это.
— Сниму на видео, — улыбнулась она.
Пэйтон ушёл. Девушка надела наушники. И вдруг — сквозь музыку — ворвался Эндрю.
— Ты бесполезна в этом доме! Как и твоя мать! Только и знаешь, что сидишь с этим алкоголиком, Пэйтоном! Готовить ты не готовишь, убирать — тоже! Живёшь за наш счёт!
— Я ничего у вас не просила! — закричала она в ответ. — Ты сам выбрал мою мать, ты знал кого берешь в жены, хотя ты же любитель меня женщин, ты только предупреди когда моей маме изменять будешь, я хоть вещи соберу
— Ах так?
Он подошёл ближе. И ударил.
Пощёчина была звонкая, резкая. Щека мгновенно покраснела. Амалия осталась в ступоре. Глаза наполнились слезами.
И в этот момент в дверях появилась Гретта. Посмотрела. И... просто ушла.
Ничего не сказав.
Амалия села на кровать, дрожащими руками держась за лицо. Хотела позвонить отцу... но не стала. Не хотела, чтобы он увидел, насколько всё плохо.
Ночь.
Постучали.
— Рыжик?
Она подняла глаза. На пороге стоял Пэйтон с пакетом чипсов и двумя бутылками газировки.
Он сел рядом. Увидел красные глаза, щеку.
— Что случилось? Кто тебя...?
Она не отвечала. Лишь покачала головой.
— Рыжик, не ври мне. Пожалуйста.
— Эндрю, — выдавила она. — Он меня ударил.
Молчание.
Потом Пэйтон резко встал и вышел из комнаты.
Он зашёл в спальню родителей. Эндрю лежал с газетой.
— Ты чё—
Хлоп.
Первый удар. Потом второй. Газета упала на пол.
— Ещё раз поднимешь руку на неё — клянусь, ты вылетишь отсюда с дверью. Понял?
Эндрю не успел ответить — Пэйтон уже вышел.
Он вернулся к Амалии. Она сидела, обняв колени.
— Почему ты не позвонила сразу?
— Потому что... я не хотела, чтобы ты... — но она не смогла закончить. Просто смотрела на него.
Пэйтон сел рядом.
— Дай угадаю. Сейчас ты скажешь, что всё в порядке?
Она молчала.
Он обнял её. Сильно. Тепло.
Рыжик. Такая сильная. Такая сломанная. Такая близкая. Почему мне хочется просто быть рядом с тобой, всегда? — думал он.
А она думала:
С ним — я будто могу дышать. И если он рядом... может, всё ещё будет хорошо.
«Люди запоминают не то, что ты сказал, а то, как они себя чувствовали рядом с тобой.»