⚖ Одиночество ⚖
Собираясь с силами, Чимин продолжил:
— Вы планируете пойти в колумбарий? Извините, что спрашиваю, но мне на самом деле интересно.
Чимин знал, что должен выразить свои соболезнования в этот момент, но так как Намджун ничего ему не сказал, всё же не хотел замалчивать ситуацию.
Как он и ожидал, лицо Намджуна прояснилось, когда тот уставился на юношу. Но, несмотря на, то, что они находились друг напротив друга, точно прочесть чувства по лицу старшего адвоката не получалось. Вероятно, Намджун испытывал бесчисленное множество сложных эмоций. Сам факт того, что он не отстранялся от прикосновений Чимина, уже был доказательством того.
— Адвокат Ким, - сказал Чимин.
Намджун не ответил, поэтому он позвал немного громче:
— Адвокат Ким.
— Четырёхлетний опыт, колумбарий – это место, где урны хранятся десятилетиями, куда достаточно обеспеченные люди отправляются после смерти. Ты всю свою жизнь был богатым юным господином, так что для тебя это – предел воображения.
— Да, я знаю, что моя фантазия имеет пределы. Я спросил лишь потому, что вы выглядите так, будто вам нехорошо. Никогда раньше не видел, чтобы у вас было такое лицо.
— ...
— Мне вернуться? Я послушаюсь на этот раз. Если вы хотите побыть один, так тому и быть.
Намджун слушал и очень тихо, слегка ломающимся голосом, спросил:
— Если бы я попросил, как ты раньше, остаться со мной, как бы ты поступил?
«Мне очень жаль, но не могли бы вы остаться со мной ненадолго? Не думаю, что сейчас вынесу одиночество», — сказанная ранее юношей Намджуну цепочка фраз передавала, что он был на грани срыва.
Чимин спокойно посмотрел Намджуну в глаза, прежде чем отпустить его руку. Выражение горечи мелькнуло на лице старшего, что не ускользнуло от внимания юноши.
Один-единственный жест куда действеннее в выражении чувств, чем сотня слов. Чимин миновал Намджуна, подошёл к пассажирскому сидению его машины, которая работала вхолостую, и сел внутрь. Он пристегнулся и уставился прямо на Намджуна, наблюдавшего за происходящим. Будет ли слишком смелым предположить, что Чимин увидел намёк на облегчение, промелькнувший на бесстрастном лице мужчины?
Как он изначально и намеревался поступить ранее, Намджун сел на водительское сидение. Он долго смотрел на Чимина не поддающимся к расшифровке взглядом. Затем, ничего не говоря, умело вывел машину из гаража.
День клонился к вечеру и, по мере того как появлялись первые звёзды и тени удлинялись, воздух становился несравнимо холоднее, чем когда солнце обжигало землю. Ещё холоднее становилось от того, что они стояли на набережной.
Просёлочный берег реки, где ничего не было видно, кроме самого водоёма, выглядел довольно пустынным и заброшенным. Леденящий душу пейзаж, достойный появления в фильме ужасов, тянулся бесконечно. Удивительно, но, похоже, это место и было сегодня пунктом назначения Намджуна. Оно совершенно не соответствовало его вычурному стилю жизни.
Атмосфера вокруг них, разрумяненных, была неприветливой. Единственное, что находилось неподалёку, — узкое сельское шоссе, так как людей вокруг было немного. Летом здесь могло быть множество туристов, но вид на зимнюю реку не был столь впечатляющим для приезжих. Чимин мог только гадать, почему Намджун пришел к этой уединённой реке, но подробностей он не знал.
Юноша осмотрелся, затем уставился на одинокую спину Намджуна, который стоял лицом к воде. Если бы его не было здесь, в этом спокойном и огромном, всеми покинутом пространстве, тогда бы Чимину могло стать одиноко.
Намджун всегда приходил сюда, потерявший надежду?
— Где это мы? — спросил Чимин, смотревший на Намджуна с беспокойством в глазах, подходя к нему. Тот отвернулся от волн текущей реки. Казалось, что в уголках глаз Намджуна, смотревшего на Чимина, как на тихую гавань, появилась влага.
Слова, слетевшие с его губ, были тише, чем обычно:
— Экологически чистый колумбарий.
Как только ожидания подтвердились, Чимин постарался сказать бодрее:
— Разве это не запрещено законом? Рыбных ферм нет поблизости, но это место всё равно расположено меньше чем в пяти километрах от суши.
— Ты не прав. Согласно нескольким законам коммерческого права, это не совсем незаконно.
— Похоже, вам с давних пор нравилось пользоваться лазейками.
Намджун усмехнулся этой шутке и нервозность, которую в нём заметил Чимин на парковке у их дома, почти пропала. Намджун не проронил ни слова, пока вёл машину, но, к счастью, казалось, что сейчас его настроение стало лучше.
Вблизи Намджун казался невозмутимым. Точнее, он выглядел так, словно отказался от многих вещей, которые бы мог получить в своей жизни. Возможно, поэтому Чимин почувствовал, как его сердце сжалось. Весёлое выражение лица, которое он пытался сохранить, исчезло, будто задутый огонёк свечи. Намджун заметил это изменение, и слабая улыбка, игравшая на его губах, пропала без следа.
Они просто смотрели друг на друга. Вокруг них было открытое пространство. И всё-таки эти двое, во многом похожие друг на друга, обменялись пронзительными взглядами, как будто они были единственными державшимися друг за друга в их тесном маленьком кругу. По какой-то причине Намджун наклонил голову. Думая, что старший стремится его поцеловать, Чимин закрыл глаза.
Однако прошло несколько секунд, а Чимин так и не почувствовал никакого прикосновения к своей коже.
— Открой глаза, я хочу их видеть, — потребовал Намджун. Хоть не было ясно, просьба это или приказ, Чимин медленно открыл глаза. Намджун смотрел прямо на юношу и, когда глаза того открылись, поцеловал Чимина в лоб, издав тихий звук, а затем уставился куда-то над его головой.
Намджун смотрел на багряное небо, пока оно полностью не потемнело. Очертания его лица были изящны. Чимин позволил себе насладиться молчанием и повторил действия Намджуна.
Затем Намджун наклонил голову ещё раз. Не собираясь попадаться на одну и ту же уловку дважды, Чимин убедился, что его глаза широко открыты. Но на этот раз его поцеловали в губы. Удивлённый, младший адвокат посмотрел вверх. Выразительные глаза мужчины были наполнены им, Пак Чимином, как если бы он был единственным, кто существовал в мире Намджуна, что заставляло его чувствовать себя слегка смущённым.
Намджун ослабил защиту, и юноша почувствовал, что сейчас самое подходящее для вопросов время:
— Чей прах Вы здесь развеяли?
Намджун с готовностью ответил:
— Моего младшего брата, — после короткого молчания Намджун продолжил, — Он умер молодым.
Услышав ответ, Чимин спросил с беспокойством:
— Вы же не видите во мне своего младшего брата, не так ли? Бывает, что травмированные люди такое делают.
— Ты что, герой какого-то французского фильма?
— Если я не прав, то забудьте.
Намджун нахмурился и одарил его холодным взглядом, затем покачал головой. Чимин почувствовал себя глупо и подвинулся к Намджуну. Он начал покачиваться из стороны в сторону, немного толкая мужчину. Возможно, это раздражало, или, может, он хотел сделать это с самого начала, но рука Намджуна сама потянулась к нему.
— Иди сюда. — Намджун сжал его сзади в объятиях. Их взгляды пересеклись, когда они уставились на одну и ту же точку, исчезающую на горизонте. Намджун смотрел на потемневшую реку какое-то время, затем медленно наклонился вперед. Он поцеловал Чимина в щёку и мочку уха, затем потёрся кончиком носа о его подбородок. Его нежные жесты тронули сердце Чимина.
Чимин хотел знать больше о Намджуне. Он всегда думал об этом, но впервые это желание вспыхнуло в нём настолько сильно.
подходящего момента, пока они обменивались молчаливыми взглядами, полными тепла, но, к удивлению, старший адвокат заговорил первым:
— Он не был мне кровным родственником. Просто мальчик, который равнялся на меня. Мы находились в схожих ситуациях. Мы оба родились в крохотных однокомнатных квартирах одного и того же города, и, хотя наши родители с нами не жили, они всё же ходили где-то по этой земле, поэтому ни один из нас не мог попасть в детский дом. Говорили, что это незаконно.
— Могу я спросить, почему он умер? — уточнил Чимин.
— От телесных повреждений. Прямо говоря, погиб в результате нападения.
Чимин резко ахнул, затем повернул голову, чтобы взглянуть на собеседника:
— Кто посмел?
— Возможно, это были местные отморозки, но в городе тогда особо не было камер наблюдения. Инцидент произошел посреди ночи. Полиция не расследовала дело должным образом, потому что он был просто ребёнком без родителей. Я тоже был слишком молод в то время. Тело нашлось, а убийца нет.
Намджун не знал, кто был преступником. Чимин временами ощущал, что не все были равны перед смертью. Не имея достаточного много опыта, юноша смог по крайней мере уловить разницу. С одной стороны, были такие, как его отец, чью смерть оплакивало множество людей, но с другой, были и такие, чьи жизни резко оборвались безо всякой причины.
Молчание мужчин добавляло пейзажу одиночества. Их дыхание было единственным движением в этом пустынном пространстве. Ледяной ветер обдувал их, грязная река несла свои воды вниз по течению, а порывы ветра от проносившихся позади них машин наполняли пустоту вокруг.
Находясь посреди всего этого, Намджун говорил размеренно, его твёрдый голос был спокоен, как течение воды, и настолько смирён, что казался почти грустным:
— Ни одно место не приняло кости мёртвого ребёнка. Я уже подумывал о том, чтобы отправить их на кладбище невостребованных тел, но мне было сказано, что и этого нельзя сделать, пока его родители живы. Я не мог нигде больше хранить урну с его прахом, так что развеял его здесь. Слышал, как люди говорили, что это незаконно, так что не мог рассказывать об этом без стыда. Мне было страшно, так что я сделал это посреди ночи совсем один. Дом, в котором я провёл свое детство, довольно далеко отсюда. Я шёл так быстро, как только мог, поздним вечером, но, наверное, это заняло около пяти или шести часов. Я в спешке развеял его прах. Была поздняя ночь, и я был настолько не в себе, что даже не уверен, где именно сделал это. Где-то неподалёку? Я пожалел об этом, когда скопил своё состояние. В конце концов, невозможно собрать то, что разбросано в воде. Мне следовало хранить его прах дольше.
Теперь его, наверное, унесло куда-то вниз по течению. Глаза, направленные на реку, были неподвижны.
Его спокойный и лишённый эмоций голос был наполнен одиночеством больше, чем когда-либо. С разрывающимся сердцем Чимин пристально смотрел на профиль Намджуна, пока тот не повернул голову. Он спокойно наблюдал за проточной рекой, несущей свои воды величественно и безмятежно, как всегда. Блёклая россыпь бликов поблёскивала на поверхности реки, бесцеремонно не считаясь с трагедией.
Мысль об отдыхе в таком месте, как это, казалась невыносимо тоскливой. Все молекулы воды на поверхности земли и под ней давно забыли о прошлом. Возможно, низкие тщедушные деревья и гравий под ногами, помнили и оплакивали ту ночь вместе с Намджуном. Нести обязанность помнить о трагедии в одиночку такое долгое время было очень нелёгким делом.
— У вас есть и сентиментальная сторона, удивительно. Вы приезжаете сюда каждый год, чтобы почтить память своего брата?