XLVII
сухие губы прижимаются к краю белой чашки, еще один глоток оживляет его оканчательно, он облизывает губы и с шумом ставит фарфор на пыльную стопку книг. вчера, показав папку Патрисии с историей болезни Питера Бисли, Герман и половины не рассказал, но не из злости, обиды или еще каких либо негативных эмоций, он попросту не хотел вмешивать в это Петти, правда это было почти невозможно, так как она с самого начала уже участвовала в этом. с того самого момента, как познакомилась с ним.
приятные воспоминания вдруг овладевают им, но он сразу утыкается в листы бумаги, отгоняя все лишнии мысли. вчера, когда он ходил в лечебницу за документами, он появился там как нельзя кстати, подслушав разговор полицейского и санитарки. большая его часть состояла из неуместного флирта, но среди него он обнаружил для себя интересную информацию о том, что троих пациентов видели в день побега на стрид-Айлен, а она вела либо к шоссе, либо к заброшенному зоопарку, но в нем уже все обыскали и не нашли никаких следов.
полиция решила, что они направились в другой город и скорее всего сели на ближайший автобус, но не все знали, кто поджег старый склад и сколько дней назад это было. то и дело в гостиной было слышно шуршание вороха бумаг, чиркайне ручкой и тихое похлюпывание кофе из фарфоровой чашечки. раздается громкое гудение телефона откуда-то из под кипы бумаг, и Герман предпринимает заранее обреченную на провал попытку найти его.
П: сегодня жду вас в больнице, у меня есть несколько теорий.
Г: как терапия? легче ходить?
П: да, намного. так что насчет дела?
Герман не сдерживается и позволяет уголкам губ ползти вверх и сидит в таком положении несколько секунд, глядя в экран телефона. что-то громко щелкает, Герман надеется, что это на кухне вскипел чайник, но щелчок отчётливо раздался в его голове, позволяя ему на минуту допустить одну не допустимую вещь.
Г: вам надо набираться сил и быть рядом с сестрой, разве нет?
больше сообщений от Петти он не получал, а на кухне как раз вскипел чайник.
***
раннее утро, на пустых улицах единственным источником звука является ботинки мистера Хофмана, шумно ступающие по еще холодному асфальту. оглядываясь он чувствует, как кожу прожигает чей-то взгляд, но ни одной души кроме него на улице в это время не было, а беспочвенная тревога все нарастала, мешая сосредоточиться на маршруте. не ясные наброски черной ручкой на листке бумаги ведут его прямо к заброшенному зоопарку, совсем недалеко от стрид-Айлен, по которой Герман и шел.
старая арка с большим названием и одной отвалившейся буквой ведет к неработающей кассе, а та сменяется пустыми вальерами, источающими не самый приятный запах. по всему зоопарку разбросан мусор, вроде пакетов из под конфет и чипсов, стаканчиков колы и кожуры фруктов. где здесь могли прятаться пациенты психиатрической лечебницы - никто не знал. Герман притормозил около большой таблички-указателя, на которой был нарисован мультяшный лев и стерты все надписи.
Герман пару раз ходил в зоопарк с родителями, когда был совсем маленьким, но его не особо впечатлил вид заключенных просто для веселья людей животных. клетка была открыта, мужчина присел и через пару секунд оказался внутри. было пусто, только пара стаканов из под лимонада валялись по полу да и грязь. зоопарк опустел еще до того как он переехал в Фарго, но он никогда не интересовался, почему все же его закрыли.
он прошел к прутьям решетки, но тут же замер, не успев ни о чем подумать сделал пару шагов назад и снова услышал странный звук под ногами где-то по середине клетки, будто внизу ничего нет. прыгнув на месте, он еще раз убедился в этом и припал к полу, стараясь найти вход вниз.
ну и кто вообще делает вход в подвал прямо по середине клетки со львом?
дверь в полу и правда была, на удивление открытая, что поразило Германа больше всего. потянув ее на себя, он резко отвернулся в сторону, почувствовав резкий запах гнили и лекарств, исходящий снизу, где было видно лишь красное освещение.
внизу запах казался еще более сильным и едким, не давая и разу вздохнуть нормально. Герман приложил к носу рукав плаща и попытался привыкнуть к ярко-красному свету, заполневшему всю комнату. когда глаза привыкли к неоновой лампе, стали видны обшарпанные стены и разводы непонятного цвета на потолках, но самым главным были большие клетки, к сожалению не пустые. в одной из них он увидел сидящую на коленях женщину с длинными темными волосами, закрывающими лицо.
- мисс, с вами все нормально? - присев на корточки около клетки позвал Герман, но ответом послужило молчание, - меня зовут Герман Хофман, я могу помочь вам выбраться...
- она не ответит вам. да и вряд ли с места сдвинется, - послышался слабый, но уверенный голос позади него.
развернувшись, Герман вгляделся в глубь другой клетки и отшатнулся в сторону, с грохотом ударившись о железные прутья. за решеткой стоял Карл, немигающим взглядом глядя на него.
- ты... - задыхаясь прошептал Герман, едва держась на ногах.
- либо ты очень медленно бегаешь, либо хотел моей смерти. скажи, ты хотел, чтобы я умер?
- нет, я правда пытался... - тут же вставая на ходу говорил мужчина, быстрым шагом приближаясь к Карлу, и когда его руки коснулись решетки, перед ним тут же возникло бледное и истощенное лицо, только женское, а на Карла Терри.
- все нормально, такое у всех при виде меня, - девушка попыталась улыбнуться, но губы начинали дрожать, когда она пыталась приподнять их кончики.
мистер Хофман еще не отошел от шока и присел на пол, снова осматриваясь и изо всех сил пытаясь вернуться в реальность. пальцы касаются холодного пола, нос ощущает сильную вонь, голова гудит. он еще раз с опаской смотрит в клетку, но Карла там больше нет, та же хрупкая девушка с болезненно желтым цветом кожи.
- как тебя зовут?
она какое-то время молчит, потом мотает головой, и ее пепельные волосы трясутся из стороны в сторону.
- я...не помню.
Герман решает оставить девушку в покое, не оставляя без внимания множество уколов на ее руках и красные следы на запястьях. их тут определенно пытали. третья клетка пуста, но он догадывается, ко раньше ее занимал и почему теперь она пустует. кресло из гнилых досок почти развалилось, он проходит мимо него сразу же к столу, усыпанному иглами, жгутами, бумагами и карандашами. рассматривая шприцы, он видит бумажку, прикрепленную к одному из них и слово, аккуратно выведенное круглым почерком.
- вот же, - детали быстро складываются в его голове и он еще раз осматривает двух женщин.
- не знаете, где Питер Бисли? - он достает платок из кармана плаща и начинает перебирать листы.
- он забрал его... туда, где рыбный аквариум, но он уже не вернется... да? - ответ пришел почти сразу и все от той же девушки с пепельными волосами.
- Ирен, какой у тебя диагноз? - Герман раскладывал листы, на которых были лишь зарисовки людей и распечатки с сайтов о наркотиках.
- ирл*, а что?
Герман смотрит на историю болезни Ирен Барнетт, в конце папки вытаскивая листок, который кто-то видимо вложил, потому что на нем не было медицинского заключения, просто надпись тем же круглым почерком "магнит и возбудитель приступов у психически не здоровых людей". он уже видел этот почерк, как и эту фразу. из колеи мужчины оканчательно выбивает другая, красная папка с надписью "история болезни Германа Хофмана". листая старые страницы, он чувствует как сводит живот, а к горлу подступает тошнота.
"магнит и возбудитель приступов у психически нездоровых людей". он не дышит. не в силах сделать и одного вдоха, запинается и бежит прочь, разбрасывая бумаги и иглы по полу, снося знаки на поворотах, сбивая идущих на работу людей он пытается дышать изо всех сил, но каждый вдох сопровождается яркой болью в голове, флэшбеки один за другим появляются в его голове, потому что человек, сломавший его, человек испоганившись его душу и травмировав его навсегда, человек отнявший жизнь у близкого ему человека здесь, а его мозг будто дисоциировался, сознание отдедилось от ослабевшего тела.
он пускается через дорогу на красный свет по направлению к больнице, но еще одна яркая вспышка отбрасывает его назад, даже поглощенный целиком и полностью приступом, он знает, что не нужен никому сейчас такой, темболее ей. ему нужен человек, который однажды прошел через это с ним, и врываясь в дом, он сползает по стене и сквозь светлую пелену набирает номер.
он рушит все на своем пути, пытаясь переместить хаос из своей головы в реальный мир.