XXIX
после паники и отчаяния, которое рано или поздно переживает каждый из нас, есть два пути, и человек выбирает сам, по какому именно пойти.
можно попробовать преодолеть себя, взять себя в руки и попросить помощи, потому что, на удивление, многие отзываются и действительно находятся рядом с тобой, каким одиноким ты бы себя не чувствовал.
а можно с распрастертыми объятиями встретить депрессию, крепко сжать ее в объятиях и чувствовать, как она медленно поглощает тебя, а ты ничего не можешь сделать.
тебя не заботят бесконечные звонки от родных, друзей и знакомых, которые разрывают твой мобильник, а сил не хватает даже на то, чтобы подняться с кровати и сходить в душ. да и не хочется. если бы депрессия в прямом смысле поглощала человека, Петти почти не осталось с нами. есть лохматые сосульки на голове, не самый приятный запах изо рта, покрасневшие глаза и усталые глаза, которые мечтают о сне, но как только закрываются, видят перед собой все то, от чего она убегает.
стоит ли говорить о том, что после того, как она два дня назад пришла домой, захватила к себе в комнату большую бутылку воды, бросила телефон на комод около двери и упала на кровать, она не делала абсолютно ничего? не отвечала на звонки, не ходила на работу, да что уж там, она с кровати встала раза два, чтобы сходить в туалет.
вебрирование на секунду прекращается, после включается автоответчик.
- привет, это снова я, надеюсь ты не забыла за эти два дня сидения дома, что у тебя есть сестра. ну, а еще друзья и работа, на которую ты не ходишь.
настала тишина, но девушка отчетилво слышала дыхание на том конце, но даже не повернулась в сторону комода, просто перевернулась на спину и рассматривала белый потолок.
следующие слова сестры заглушил звонок в дверь.
конечно, девушка даже не думала выходить из комнаты.
-... поэтому, ты всегда можешь попросить меня прийти, в любое время, хорошо? я пыталась позвонить Карлу, но он тоже не берет трубку. буду надеяться, он там с тобой.
последние слова как ток, как рой неприятных ощущений прошлись по всему телу Уилкинс. неприятно хрустнув шеей, она взглянула на телефон, лежащий на комоде. когда она уже собиралась встать, ком подкатил к горлу, сдавливая его неимоверно сильно, будто если она встанет и выключит телефон - это полностью изменит все, а на такие большие перемены она не готова пойти.
конечно, это было не так, но почему-то все та же большая дыра внутри заставляла лежать, ей было тошно от самой себя. она даже не в состоянии сделать обычное действие, что это черт возьми такое? снова дверной звонок. Петти уже не помнит, в какой раз ей трезвонят в дверь, и наконец-то, она садится в постели, содрогнувшись от неприятного ощущения, когда ее ноги коснулись холодного пола.
когда она проходит мимо комода, к своей большой радости выключает телефон, прирывая Элис на фразе "прости, но мне пришлось ей позвонить". ноги будто разучились ходить, девушка цепляется за перила, но и руки подводят ее, поэтому спускается она походкой "мне пять лет и я только что впервые надела каблуки моей мамы". еще несколько секунд - и дверной звонок становится самым ненавистным для Петти звуком.
фыркая, она открывает дверь, даже не задумываясь о глазке и его существовании, но потом забывает не только о нем, а совершенно обо всем.
- мама? - хрипит она, расстерянным взглядом смотрит на женщину на пороге дома, прежде чем она заталкивает ее обратно в дом и закрывает за собой дверь.
знакомьтесь, Петти Уилкинс, правда немного постарше и испытывающая неприязнь к Герману Хофману по рассказам своей дочери. недовольно оглядев Петти, миссис Уилкинс (будем звать ее так, чтобы окончательно не запутаться) принялась за исследование дома.
- объяснишь мне? - она спросила совершенно спокойно, но Петти уже успела прочитать все существующие молитвы не всех языках.
- тебе позвонила Элис?
- я была первая.
после не большого молчания, за которое девушка пыталась понять, какой именно ответ от нее требуется, она пожала плечами, опустив взгляд вниз, как провинившийся в чем-то ребенок.
- где в этой убогой дыре ванная комната, - заворчала женщина, крепко сжав запястье дочери.
- ты хоть знаешь, сколько я плачу за эту "убогую дыру"? - без эмоционально бросила Петти.
приезд матери определенно хорошенько встряхнул ее.
- где в этой "дорогущей" дыре ванная комната? - переспросила она.
да, определенно.
практически насильно запихнув Петти в душ, миссис Уилкинс пригрозила, что если она сама ничего не сделает, она возьмет все в свои руки. да, стоящая за дверью ванной комнаты мама, угрожающая помыть тебя сама - отличный мотиватор для того, чтобы начать что-то делать, как бы трудно не было. чистка зубов, мытье головы, тела, из-за страха перед женщиной за дверью она даже взяла в руки бритву, поэтому через пол часа она без чувств грохнулась в постель.
- дорогая моя, ты уверена, что все нормальные люди после душа идут в грязную постель?
теперь можно достать свой длинный предлинный до пола список вещей, из-за которых хочется засунуть голову в песок и написать несколько новых причин. конечно, она обязательно когда-нибудь поблагодарит маму за то, что она приехала к ней из Франции и пнула под зад, заставив сделать со своей жизнью хоть что-нибудь, но сейчас ей хочется вести себя как капризный ребенок, ныть, спать и жалобно просить маму приготовить что-нибудь вкусное.
- а теперь рассказывай, почему ты второй день не выходишь из дома, - миссис Уилкинс устроилась на середине кровати, прямо за спиной Петти вместе с расческой.
окно было приоткрыто, на Петти была чистая одежда и сидела она в чистой кроватке, чувствуя запах геля для душа. определенно, визит матери встряхнул ее.
- мы поссорились с Карлом, - это так легко вырвалось из нее, что она сразу же затихла, пытаясь осознать, когда она успела это придумать.
- из-за чего?
- я не хочу об этом говорить, - девушка скривилась, когда по ее важным волосам грубо провели расческой.
- Петти, - вздохнув, голос миссис Уилкинс смягчился, она отложила расческу в сторону, а сама девушка чувствовала серьезный взгляд на затылке. - я пролетела столько часов не для того, чтобы слушать эти глупые оправдания. твоему отцу в последнее время не хорошо, но я даже не сомневалась, стоит ли ехать к тебе. будь добра, скажи мне настоящую причину.
- он запутался, - ей даже не нужно было называть его имени, ее мать поняла все тут же. - я не понимаю, почему он такой...
- тупой?
- не понятный, - с долей строгости посмотрев на маму, Петти снова перевела взгляд на простыни. - вроде бы, все перед глазами - он ужасный, эгоистичный, временами его поведение вводит в ужас, но избавиться от некого долга постоянно быть рядом я просто не могу. он сам ведет себя в пропасть, плюет в души людей, которые пытаются помочь ему.
- в том числе и в твою, - понимающе кивнула женщина, присев напротив нее. - тебе не помешало бы поговорить с Элис на эту тему, ты знаешь?
- а причем тут она вообще?
- ну так, она же у нас в семье психо-терапевт, - хмыкнула миссис Уилкинс. - судя по твоим словам, ему нужна помощь, но такой тип как Герман Хофман не привык принимать ее. с одинокими монстрами всегда так, они отвыкли он настоящей доброты, естественно, что сначала они не будут принимать никакой заботы. слишком много раз обжигались. хочешь помочь ему - пытайся еще раз и еще раз. так делают настоящие друзья.
Петти так глубоко задумалась над словами мамы, что не заметила, как та едва заметно споткнулась на слове "друзья".
***
в прошлый раз уходя от сюда, она думала, что никогда не вернется. ну что ж, самое время для мыслей "не стоило приходить и не стоило никого слушать". перебирая в кармане фантики от конфет и обрывки рекламных листов, она дотронулась костяшками палецев до двери, а та сразу же открылась.
квартира, в которой какое-то время жил мистер Хофман была полностью пуста и напоминала погоду в конце осени.
в какой-то момент Петти Уилкинс почувствовала, как большой и тяжелый камень свалился с ее души.