Глава 22
5 ноября
Я не могла отделаться от ощущения, что о чем-то забыла. Пока поднималась с незнакомой кровати, пока умывалась и принимала душ в чужой ванной, пока смотрела на собственные запястья, на которых словно должны были остаться следы от чего-то, но их не было.
Тоби сбивчиво объяснил, что после появления в моей квартире миссис Мосс, он решил, что безопаснее будет остаться у него дома, но я не помнила, как мы это обсуждали. К тому же, мне отчетливо казалось, что между тем днем и моим сегодняшним пробуждением случилось что-то еще. Что-то очень важное. Но несколько дней попросту испарились из памяти, а календарь на телефоне это лишь подтверждал. Так что я не могла найти иного объяснения, кроме как...
— Ты стер мои воспоминания?
Голос сорвался к концу предложения и выдал все недовольство, которое я собиралась скрыть. Мне хотелось, чтобы вопрос прозвучал как можно более непринужденно, будто я решила поинтересоваться между делом, но и сама формулировка, и мой тон только сильнее убеждали в обратном.
Мы сидели в столовой на первом этаже его дома и ели поздний завтрак, приготовленный Диной, которая учтиво оставила нас одних. В столовой пахло горьким свежесваренным кофе и сливочным маслом, почти растаявшем на горячих тостах. За приоткрытым окном чуть слышно завывал ветер, покачивая плотные шторы. Широкие полосы света на скатерти нетерпеливо дрожали. Все затаилось на грани покоя и напряжения.
Тоби медленно опустил чашку, так и не сделав глоток. Он скользнул взглядом по моему лицу, но спешно отвел его в сторону — и я уже знала, что это значит.
— Ты обещал мне! Ты клялся, что больше ничего не...
— И я бы сдержал обещание, — перебил он. — Но ты сама попросила.
Я нахмурилась. Попросила? Зачем мне просить его стереть мою память? Разве что... там было нечто ужасное? Что-то...
...катится?
— Не пытайся вспомнить, — резко сказал Тоби непривычно мрачным и строгим голосом.
— Думаешь, это так просто? Ты только что сказал, что стер что-то из моей памяти. И наверняка что-то плохое, раз уж я сама попросила? Как мне, по-твоему, реагировать?
— Не думать. Ты хотела об этом забыть, значит и вспоминать не стоит. Если будешь пытаться, все может стать только хуже.
Я смотрела на него, не желая соглашаться, словно маленький ребенок, жаждавший получить игрушку и готовый закатить ради этого истерику. Но в итоге глубоко вдохнула и сдалась.
— Хорошо. Я постараюсь, но... Может, хотя бы скажешь, с чем это связано?
— Если я скажу, могу лишний раз спровоцировать твою память, — сказал Тоби, отпив наконец кофе, — а ты и так слишком плохо поддаешься влиянию. Просто поверь, ты не хочешь об этом помнить. И думай о том, что сейчас все в порядке.
— Кто-то умер, да?
— Элис...
— Все. Все, я молчу! Ни о чем не спрашиваю. Не думаю.
Я подскочила с места, схватив тарелку и кружку, и спешно унесла их в соседнюю комнату, где находилась кухня. Принялась мыть посуду, отчаянно пытаясь отвлечься, но мысли вновь и вновь возвращались к запретной теме, а воображение рисовало варианты, каждый из которых был ужаснее другого.
Обтерев руки мягким полотенцем, я обернулась. Тоби все еще сидел за столом, но теперь уже сгорбившись, спрятал лицо в ладонях.
— Тоби...
Я шагнула к нему, но он резко поднялся. Молча прошел мимо меня, выбросил остатки тоста в мусорное ведро и начал отмывать почти чистую тарелку нервными, спешными движениями — словно пытался стереть с нее нечто большее, чем какие-то крошки. Я осторожно приблизилась и коснулась его плеча.
Он замер.
Его страх и отчаяние ощущались почти физически. Растерянность, уязвимость и одиночество окутывали темным облаком, сдавливая до шума в ушах. Отчего-то мне невыносимо хотелось прижаться к нему, сказать, что я рядом, что он не один.
— Я не знаю, что делать. — Шепот почти смешался с шумом бегущей воды, но я все равно отчетливо слышала боль в его голосе. И от этого становилось только страшнее. Случилось что-то совершенно ужасное. Куда ужаснее, чем во всех моих фантазиях. — Я не знаю... — повторил он.
— Расскажи. — Я прижалась щекой к его плечу, и Тоби вздрогнул. — Попробуем разобраться вместе. Может, я смогу помочь? Что угодно. Только скажи.
Вилка с глухим звоном ударилась о металлическое дно раковины. Тоби резко обернулся и, поймав мое лицо в ладони, поцеловал меня. Его руки все еще были мокрыми и пахли средством для мытья посуды. Он заправлял мои волосы за уши, прикасался к губам отрывисто, жадно, с каким-то отчаянием, будто жаждал забыться в этих поцелуях. Я обвила его шею руками, не оставляя между нашими телами никакого расстояния, кроме разве что ткани одежды, казавшейся теперь чересчур плотной. Охватившее меня желание казалось странным и неправильным, но оттого не менее ярким. Он шагнул вперед, заставляя меня отступить. Я ощутила, как поясница коснулась тумбы, и запрокинула голову, когда его губы опустились ниже — к шее, к ключице. Его пальцы скользнули под край кофты, задержались на коже. Все внутри будто застыло и вспыхнуло одновременно — желание и страх слились в одно.
— Ух, какая страсть!
Тоби вздрогнул и чуть отстранился, но не отступил совсем, дышал сбивчиво и отрывисто. Глянув в сторону, я увидела в дверях уже знакомую мне девушку. Она с довольной улыбкой смотрела на нас, ничуть не смущаясь.
— Зарин, прошу, уйди, — выдохнул Тоби, уткнувшись лицом в мои волосы.
— Да мне просто водички захотелось, — невинно сказала она.
— В графине. На столе. В столовой.
— Горячей, — улыбнулась Зарин, подмигнув мне, и включила чайник.
Тоби все еще стоял передо мной, хоть уже и не прижимался так близко, и будто снова стал прежним — сдержанным, закрытым, вымотанным. А я не понимала, что делать, как реагировать? Просто не двигалась с места, продолжая поглядывать то на Тоби, то на его сестру, которая все еще лукаво улыбалась, склонив голову набок и прислонившись плечом к стене.
— Вы продолжайте, не стесняйтесь, я не буду подглядывать, — сказала она. Но смотреть не перестала. — О, кстати. Я тут вспомнила одну забавную историю. Думаю, Элис понравится. — Зарин глянула на Тоби и ее глаза сверкнули. — Раф мне как-то рассказывал, что одна-а-ажды...
Чайник звякнул.
Тоби сорвался с места и бросился за сестрой, которая с хохотом вылетела из кухни.
А я только растерянно стояла на том же месте, глядя на дверной проем и вслушиваясь, как где-то вдалеке затихает смех.
И почему-то улыбалась.
***
Зарин вернулась в столовую, когда я уже допивала чай. Налив воды из графина, она опустилась на стул напротив и подперла подбородок ладонью, наблюдая за мной.
— Ты бы знала, как я рада, что ты здесь. — Она сделала пару элегантных глотков, отставила стакан и со вздохом провела кончиком пальца по ободку. — Знаешь, как тяжело, когда тебя окружают одни мужчины? Мама не считается, сама понимаешь. А когда эти мужчины — еще твои братья, становится только хуже. И ладно бы нормальные братья, но эти...
Она закатила глаза и вздохнула с напускным разочарованием.
— А Дина?
— Ой, Дина тоже не в счет. Она как вторая мама. А от мам всегда одни лишь наставления и нравоучения. Хуже, чем два брата, могут быть только две мамы! — Поднявшись, Зарин прошлась по комнате. Подхватила из вазочки спелое яблоко и откусила его. — А вот папа хороший. Хотя бы веселый, в отличие от остальных... Но шутки у него глупые. — Она пожала плечами, взяла еще одно яблоко и бросила его мне. Совершенно не ожидав подобного, я чудом успела его поймать. — И он слишком занят на работе, — добавила Зарин чуть печальнее.
— Кажется, ваши родители вообще редко бывают дома.
— О, иногда заглядывают, — оживилась она, хрустнув яблоком. — Мама, кажется, приходила в прошлый вторник. А вот с папой я, наверное, уже пару месяцев не пересекалась. Знаешь ведь, как это бывает: то меня дома нет, то его...
Я похлопала глазами, глядя на нее, и она усмехнулась.
— Поверила, что ли? На самом деле все не так плохо, по крайней мере семейные ужины всегда по расписанию. Так что можешь сегодня познакомиться.
— Я не...
— Да брось, все тебя очень ждут. Тоби, конечно, как и обычно, ничего не говорил, но Раф уже давно всем про тебя растрепал. Ты только представь, в каком шоке он был, когда впервые тебя увидел! Чтобы Тоби привел домой девушку?! Это что-то за гранью всех законов магии.
— Он... ни с кем не встречался?
Зарин фыркнула.
— Мне-то откуда знать? Он ведь никогда ни о чем не рассказывает. — Она глянула себе за спину, будто проверяя, не стоит ли там Тоби. — Странно, что до сих пор не вернулся.
— Ты, кстати, упомянула какую-то историю, — напомнила я.
— Историю? А, да я это выдумала, чтобы его позлить. Люблю смотреть, как он бесится. — Зарин мило улыбнулась, а в ее глазах мелькнули хитрые огоньки. — Но ты видела, как он занервничал? Кажется, надо все-таки спросить у Рафа, вдруг там что-то интересненькое.
Расплывшись в хитрющей улыбке, она достала телефон, наверняка, чтобы написать сообщение Рафаэлю. Но стоило разблокировать экран, как она замерла и нахмурилась. Ее глаза забегали по строчкам чьих-то сообщений, лицо с каждой секундой омрачалось все сильнее, а глаза и вовсе заблестели от выступивших слез.
— Что-то случилось? — тихо спросила я, не выдержав.
Зарин вскинула голову, заморгала и быстро помотала головой. Отложила телефон, прикрыв рот ладонью и в ужасе прошептала:
— Уже больше двухсот пострадавших... Не зря папа просил оставаться дома.
Я напряженно выпрямилась. Иллюзия воцарившегося спокойствия растворилась, вернув меня в реальность, где все было не так прекрасно, как в доме семейства Хоффман.
— Из-за Рейнара?
— Нет, — отмахнулась Зарин. — Хотя не знаю, может, он и к этому причастен, но тут дело в другом. На днях начались какие-то массовые отравления. Подсыпают что-то в еду или распыляют в воздухе...
Порошки, ну конечно!
В голове что-то вспыхнуло, но тут же потухло, вновь придавленное магией восприятия. Я уже почти научилась распознавать, в какой момент следовало остановиться и не пытаться вспомнить о большем, чтобы в сознании все не смешалось. Потому задумалась о другом. Когда мама работала в ЦИОРМе, к ней порой попадали люди с тяжелым отравлением. После обезвоживания организма их магическая энергия ослабевала до такой степени, что очаг пустел и ему требовалось время на восстановление. Но страшнее было то, что при длительной интоксикации возрастала вероятность необратимых последствий: очаг мог истощиться до предела и окончательно утратить способность вырабатывать энергию. Так что, возможно...
— Рейнар хочет лишить всех магии, — сказала я.
— И какой в этом смысл? Она ведь со временем все равно восстановится.
Зарин проводила меня взглядом, когда я соскочила с места и устремилась к выходу из столовой, добавив напоследок:
— Не восстановится, если порошок продолжат распылять!
***
Тоби нашелся в гостиной. Расположился на диване с парой каких-то листов в руке и служил лежанкой для кота, мирно спавшего на его груди. Свободной рукой Тоби поглаживал его длинную шерсть, вчитываясь в рукописные строки. Застыв в дверях, я в очередной раз залюбовалась представшей передо мной идиллией, едва не позабыв, какими новостями спешила поделиться. Отчаянно хотелось еще хоть немного побыть обычной девушкой, чей мир не крошится на части все сильнее с каждой уходящей секундой.
Но Тоби меня заметил.
— Все в порядке?
— Кажется, нет.
Пришлось пересказывать разговор с Зарин и свои догадки. В процессе Тоби пытался подняться, но кот явно не желал лишаться слишком удобного места для сна.
— Я как раз читал копию отчета с допроса Хоуп, — сказал он, смирившись с волей кота. — Можешь не переживать, с ней все в порядке, часы заблокировали воздей... — осекшись, Тоби опустил листы на лицо и шумно выдохнул, отчего те затрепетали. Кот только лениво повел ухом. — Прости, я запутался, что ты помнишь, а что нет.
— Вот и не нужно было ничего стирать, — вырвалось у меня, и я тут же замолкла.
Грудь сдавливала обида, засевшая в сердце с самого утра, когда я осознала, что потеряла из памяти несколько прожитых дней, а вместе с ними словно лишилась и части себя. Была бы я той же, что сейчас, если бы помнила о случившемся? И главное — действительно ли мне стало лучше от того, что я забыла?
Но все же я понимала, что не стоило винить во всем Тоби. Он всего лишь выполнил мою просьбу, а значит, я сама приняла такое решение. Вырвать кусок воспоминаний, чтобы стало легче... только вот почему-то, наоборот, стало только сложнее.
Я опустилась на диван, мгновенно получив неодобрительный взгляд от кота и ни малейшей реакции от Тоби.
— Что в том отчете? — тихо спросила я, чтобы попытаться вернуться к прежней теме.
— Он многое проясняет. — Тоби наконец оторвал листы от лица и еще раз пробежался глазами по строкам, оживившись. — Должно быть, у Рейнара был запасной план на случай, если не получится с источником. Нечто, что с тем же успехом позволило бы ему лишить всех магии... Именно для этого ему и понадобилась миссис Мосс и ее знания. Они делали порошок из высушенных цветов асфоделей — если подмешать такой в пищу, то смертельный исход почти гарантирован, но при вдыхании все ограничивается тяжелым отравлением.
Перед глазами мелькнул какой-то сад, сплошь засаженный белыми цветами, но я тут же мотнула головой, чтобы отделаться от этого, наверняка стертого, воспоминания, и сказала:
— Чем дольше люди будут им дышать, тем выше вероятность, что очаг перестанет вырабатывать магию.
— Именно, — кивнул Тоби. — И все осложняется тем, что никто до сих пор не смог создать подходящий антидот.
— Значит... ничего не сделать? — поразилась я. — Может, найти миссис Мосс? Она ведь работала с этим порошком, наверняка знает, как изготовить противоядие? Вдруг у блюстителей получится заставить ее?.. — С каждым моим словом лицо Тоби все сильнее бледнело, как тогда, когда я показывала ему свою окровавленную руку после проверки в ЦИОРМе. Это заставило меня замолкнуть и в очередной раз задуматься о том, что я действительно лишилась какого-то важного и, судя по всему, очень мрачного воспоминания. Совсем растеряв остатки надежды, я тихо спросила: — Как быстро они распространяют порошок?
— Довольно быстро, но пока только в общественных местах с плотными скоплениями людей. Хотя, учитывая, с какой скоростью Рейнар может перемещаться, думаю, ему потребуется не больше недели.
— Недели? — повторила я совсем потухшим голосом.
— Уже объявлено чрезвычайное положение. Люди покидают город.
Невозможно... Неужели, все так и закончится? Все лишатся магии, а Рейнар... захватит власть? Этого он и добивался? А мы даже не сможем ему никак помешать?
— У нас ведь есть ключ! — вдруг осенило меня. — Разве нельзя взять источник и с его помощью забрать магию Рейнара? Не будь у него возможности обращаться в дым, блюстителям было бы куда проще его поймать.
Кот вдруг уставился на меня с таким неодобрением, будто я только что сказала несусветную чушь, а потом соскочил на пол, наконец, позволив Тоби подняться.
— Я уже думал об этом, — сказал он, отложив листы в сторону. — Но есть две проблемы. Во-первых, я уже говорил, что взаимодействие с источником может повлечь за собой непредсказуемые последствия... хотя, возможно, у тебя и могло бы получиться. А во-вторых, я его перенес.
— Зачем? — не поняла я, а потом пару раз глупо моргнула, запоздало осознав смысл других его слов. — Подожди, ты сказал, что у меня могло бы получиться?
— Я не могу быть уверен. Никто не может гарантировать, что случится с тем, кто коснется источника. — Тоби внимательно посмотрел на меня и тише добавил. — И я не хотел бы рисковать.
— Переживаешь, что я все же поддамся искушению и решу захватить мир? — усмехнулась я.
— Нет. — Он коснулся моей руки и провел подушечкой пальца по коже, отчего я вздрогнула. — Я переживаю за тебя, Элис.
Такие простые и банальные слова вдруг перевернули абсолютно все. И я сама не заметила, как подалась вперед. Потянулась к нему, чтобы уткнуться в плечо и прижаться настолько близко, насколько возможно. Потому что только сейчас вдруг ясно и четко осознала, сколько раз он дарил мне то, чего мне так не хватало. Уверенность, принятие, надежду, поддержку...
Чьи-то спешные шаги, прозвучав в коридоре, добрались до гостиной, и дверь распахнулась.
— Добрый день, мисс...
Я в секунду отстранилась от Тоби и, соскочив с дивана, отчеканила:
— Элисон Уэйланд.
Стоявшая напротив женщина приподняла аккуратные брови и окинула меня задумчивым оценивающим взглядом. Весь ее образ от укладки темных волос до строгого костюма и начищенных туфель вызывал во мне благоговейный трепет. Прийти к выводу, кем она являлась, труда не составило.
Передо мной стояла Селена Хоффман собственной персоной. А я настолько растерялась, что не могла выдавить больше ни слова. Однако она уже утратила ко мне всякий интерес и обратилась к сыну:
— Можно тебя на минуту? — не вопрос, скорее настойчивая просьба, после которой Селена Хоффман, не раздумывая ни секунды, направилась в дальнюю часть гостиной и остановилась возле одного из вытянутых панорамных окон.
— Передашь Зарин, что мама вернулась? — спросил меня Тоби, натянуто улыбнувшись.
Я быстро кивнула и вышла из гостиной, не до конца понимая, действительно ли мне следовало предупредить Зарин, или же это был способ ненавязчиво выпроводить меня из комнаты. Не сдержав любопытства, я все же чуть замедлилась у двери, чтобы услышать приглушенное:
— Пообещай, что не будешь даже пытаться и поедешь следом. — Голос Селены звучал чуть напряженно, но все еще оставался строгим и властным. Ответа Тоби я не услышала, а может, он и вовсе промолчал. — Знаю, что ты все равно не послушаешь, но... прошу, не повторяй ошибок отца, — уже с отчаянием взмолилась она, и мое сердце вдруг сжалось в тугой ком. — Не влезай в то, что тебе не по силам.
За спиной что-то скрипнуло и, смущенно отступив подальше от двери, я обернулась. Дина как раз спускалась со второго этажа. Завидев меня, она улыбнулась и застучала каблучками по лестнице, ускоряясь. Следом за ней торопился Арчи, забавно переваливаясь с одной ступеньки на другую и виляя хвостом.
— Ты едешь с нами? — Дина вытянула из шкафа большую сумку, выдвинула ящик комода и закопошилась, вылавливая баночки с лекарствами, какие-то коробочки и разноразмерные тюбики.
— Еду — куда? — не поняла я.
— В Лессар, конечно же! — Она глянула на меня, хлопнула глазами и вновь нырнула в недра ящика. — Так, настойку от головной боли взяла. Сироп от кашля... да где же он? А, вот. Так... что еще нужно?..
Дина была настолько увлечена, что, по-видимому, и вовсе забыла о моем существовании, торопливо пакуя сумку, так что я решила оставить ее и направиться на поиски Зарин. Однако, стоило мне отойти лишь на пару шагов, как она сама нашлась.
— Вот это тоже возьми, — сказала Зарин, пройдя мимо меня, и сунула в сумку Дина небольшую косметичку. — Фен мой не видела?
— Он там же, где и всегда — среди остального хлама, который ты запрещаешь трогать.
— Но его там нет.
— Если я сейчас его найду...
— Не смей рыться в моих вещах!
Арчи вертелся вокруг них, то и дело подскакивая, словно собирался вскарабкаться по их ногам, и отчаянно гавкал. По ступеням застучали шаги еще одной пары ног, и в прихожей оказался Рафаэль с двумя чемоданами. Меня охватило странное чувство, будто и мне самой нужно куда-то торопиться, бежать, паковать вещи и нестись сломя голову к выходу, по пути проверяя, не забыла ли что-то. И в то же время хотелось спрятаться от этой непривычной суеты. Я спешно отступила к гостиной, дверь которой почти сразу же распахнулась, выпуская Селену Хоффман, а следом за ней и Тоби.
— Что происходит? — шепнула я, придвинувшись поближе к нему.
— Неожиданная поездка в Лессар, — совсем безрадостно ответил он.
— Это я поняла, но...
Не успела я привыкнуть к такому количеству людей в довольной тесной прихожей, как открылась теперь уже входная дверь, и в дом вошел мужчина, чье лицо в темных очках прежде я видела лишь на плакатах. Я сразу обратила внимание на трость — совсем не такую, как была мистера Льюиса и явно не ту, что стояла в кладовке семейства Хоффман. Он держал ее вытянутую перед собой, как бы прощупывая местность, чтобы проверить, можно ли ступить. И только теперь я вдруг осознала, что все это время очки нужны были вовсе не для того, чтобы скрывать свою личность.
— Почему здесь так шумно? — вздохнул он, закрыв за собой дверь.
Селена поспешила к нему, чтобы помочь снять пальто.
— Мы уезжаем вообще-то, — крикнула Зарин, взбегая по лестнице.
— Одумались, наконец, и решили бросить меня? — хохотнул он, а потом повел головой, словно осматривая прихожую. — И у нас в семье пополнение? Дорогая, только не говори, что успела родить, пока я не видел. Четвертого я не вынесу...
Я напряженно глянула на Тоби, который неловко улыбнулся и шепнул мне:
— Он так шутит.
— Генри! — воскликнула Селена, хлопнув его по плечу. — Прекрати. У нас гости.
— Вот с этого и следовало начать. — Он прошел в мою сторону, словно действительно мог меня видеть, и остановился напротив. — Представьте нас.
— Элис, — сказал Тоби.
— Уэйланд, — добавила его мама как бы невзначай.
— Дочь Агнес? — поразился Генри Хоффман, вскинув брови, и протянул мне руку. — Очень приятно. Меня, думаю, вы и так знаете.
— Знаю, — быстро сказала я, пожав холодную ладонь, и на всякий случай добавила: — Приятно познакомиться.
— Небось вся в мать, — совсем не тихо шепнул он Селене.
— Похожа, — коротко ответила та и потянула мужа в сторону столовой. — Идем, нужно пообедать перед отъездом.
Вяло сопротивляясь и проверяя путь тростью, Генри Хоффман направился за ней. Следом в столовой постепенно скрылись и все остальные. Я тихо выдохнула, когда коридор наконец опустел и посмотрела на Тоби, который все еще стоял рядом, напряженно поглядывая на собранные чемоданы.
— Я так и не поняла... он видит или нет?
— Только очертания. Совсем без чужой помощи не справится, но в целом все не так уж плохо. — Тоби коротко усмехнулся, словно вспомнил какую-то историю и добавил: — Хотя порой любит притворяться, что совсем ничего не видит, когда ему это выгодно.
Он уже направился в сторону столовой, а я нахмурилась и задала, наверное, совершенно очевидный вопрос:
— Разве лекари не могут это исправить?
Казалось, Тоби не слишком хотел обсуждать эту тему. Остановившись, он какое-то время стоял ко мне спиной, и только потом повернулся с куда более серьезным видом, чем прежде и неопределенно покачал головой.
— Это похоже на аллирому. Сгусток магии давит на зрительный нерв и лишает зрения. Отец перепробовал десятки способов, и однажды сгусток даже удалось извлечь, но... едва мы успели обрадоваться, как все вернулось на свои места.
— Подожди, но у Маркуса ведь была похожая проблема, и ему смогли помочь. Как-то убрали тот сгусток и...
— Не хочешь присоединиться к обеду?
Я внимательно посмотрела на Тоби. Мне редко доводилось замечать, чтобы он нервничал, но эта тема явно встревожила его, и он в очередной раз пытался увильнуть от неудобного разговора. И я, возможно, согласилась бы отступить, если бы не чувство беспомощности и неопределенности, охватившее меня из-за утраченных воспоминаний.
— Ты вроде собирался больше ничего от меня не скрывать.
Мне совсем не хотелось давить на него, но я нуждалась в ответах. Даже в крошечных ниточках правды, за которые можно было зацепиться, чтобы удержаться, балансируя на осколках, оставшихся от моей памяти.
Тоби напряженно вздохнул, прикрыв глаза на пару секунд, а потом развернулся и направился в сторону столовой, запустив пальцы в волосы и растрепав аккуратные пряди. Я успела подумать, что сейчас он уйдет. Оставит меня одну, бросит здесь, а сам присоединится к семье за трапезой, но он лишь проверил, плотно ли закрыта дверь и вернулся, чтобы остановиться напротив и заглянуть мне в глаза.
— Сколько бы раз лекари ни извлекали сгусток, он будет формироваться снова и снова, пока жив тот, кто его создал, потому что поддерживается его магией, — быстро и тихо заговорил Тоби. — Но Маркус не приходил в себя по другой причине. Сгусток никак ему не мешал, пока Рейнар не попытался его убить. Не знаю, что конкретно повлияло, та капсула, которая спасла ему жизнь, или же титан в его теле, но судя по тому, что с тобой подобного не случилось, я склоняюсь ко второму.
— Ты про тот случай с... искусственным анабиозом? — уточнила я. Вспоминать совсем не хотелось, но перед глазами вновь вспыхнули образы, возникшие после того, как Рейнар напал на меня в академии. — Может, и на меня повлияло...
Тоби нахмурился и чуть отстранился, словно услышанное встревожило его еще больше.
— О чем ты?
— Я помню, как все в голове смешалось. Помню, что падала в какую-то бездонную пропасть... среди звезд. Видела маму, Рейнара и... Еще ты за что-то извинялся. — Я неловко усмехнулась, припомнив подробности. — После этого я почему-то решила, что ты убийца.
Только договорив, я заметила, как Тоби помрачнел. Его взгляд скользил по моему лицу, словно выискивая на нем ответ на еще не озвученный вопрос. Он отступил на шаг и в очередной раз задумчиво покачал головой, отводя взгляд.
— Думаю, дело в том, что при анабиозе все процессы в организме замедляются, а сгусток... продолжает существовать в, так скажем, стандартном режиме, поэтому при... подобных обстоятельствах его влияние значительно усиливается. — Он явно и сам не до конца понимал, прав ли в своих предположениях, и в итоге, вздохнув, посмотрел на меня. — Думаю, Маркус очнулся из-за того, что связь со сгустком заглушили титановые браслеты, которые я надел в тот вечер.
Он сказал это так быстро, что я не сразу поняла смысл его слов. А когда поняла, то почему-то даже не удивилась. Возможно, эта вполне естественная эмоция и вовсе атрофировалась за последние месяцы бесчисленных неожиданностей и «сюрпризов». Или я уже давно и сама обо всем догадалась, но просто не желала признаться себе в этом. И мне все еще отчаянно хотелось притвориться, что я не замечаю, как факты складываются в цельную картину. Тоби исказил память Рафаэля, судя по всему, исказил память Маркуса, но, что самое главное, исказил и мою. А я все равно пыталась сделать вид, что меня это ни капли не задевает, и стремилась внутренне оправдать его, лишь бы видеть в нем только хорошее.
Тоби молчал, внимательно следя за моей реакцией, словно ожидал, что я вот-вот взорвусь и закачу истерику. Но я только кивнула и направилась к столовой, так ничего и не сказав.
Проглотила эмоции, затолкала поглубже и заперла на замок, ключ от которого припрятала как можно дальше, чтобы ни я, ни кто-то другой до него не добрался.
Возможно, спрятала его в вымышленную мамину вазу.
Вазу, которую когда-то тоже придется разбить.