Глава 21
Девочка и змеи
Тринадцать лет назад
— Поиграй пока в саду, хорошо, дорогая? — улыбнулась бабушка, наклонившись ко мне. Я любила, когда она наклонялась, потому что тогда могла хорошо рассмотреть ее большие синие глаза. В них было столько узоров и вкраплений, что мне хотелось как можно дольше разглядывать их. — К твоей маме приедут знакомые с работы, поэтому постарайся сильно не шуметь.
Я сразу кивнула, все еще разглядывая, как черные глубокие озера ее зрачков то расширялись, то сужались, завораживая меня.
В саду было жарко. Я успела построить корабль из листьев и пустить его по реке между грядок. Ветер трепал волосы, собранные в длинный хвост. Мне давно уже хотелось сделать их чуть короче, но бабушка каждый раз говорила, что они красивые и похожи на мамины, поэтому я сомневалась.
На земле под окном кухни собралась стайка птиц. Я повертела головой, повторяя их забавные движения. Бабушка часто бросала им крошки, и теперь, как она говорила, они прилетали по расписанию. Значит, время обеда. Живот согласно заурчал. Я сорвала с куста несколько ягод и отправила в рот, не сразу заметив, что одна из них лопнула. Пальцы тут же стали красными. Надо будет помыть, когда мама закончит. Она опять заработалась и совсем забыла про обед... Наверное, и мне следовало поработать. Я подхватила одну из опавших с дерева веток, расчистила землю и нарисовала линию. Зажмурилась, вспоминая знак, который недавно учила вместе с бабушкой.
Полукруг. Линия. Точка. Еще полукруг.
В доме что-то громыхнуло, и я вздрогнула. Птицы испуганно взмыли в небо.
— Мама?
В ответ лишь ветер зашумел, раскачивая верхушки елей вокруг сада.
Звук повторился. А потом еще и еще. Словно лапы огромного зверя ударяли по стенам.
Я вжала голову в плечи и, оглядевшись, аккуратно — шаг за шагом — направилась к дому. Мама сказала бы, что я, как всегда, выдумываю и переживаю попусту, но мне было страшно. Я медленно подбиралась туда, откуда, как мне показалось, доносились громыхания — к небольшому окну. Оно находилось у самой земли, так что мне пришлось опуститься на корточки, чтобы заглянуть в него.
В груди кольнуло.
Первым, что я увидела, были длинные щупальца, напоминавшие огромных змей из черного дыма. Они метались по комнате и врезались в стены, стучали по низкому потолку и деревянному полу, на котором сияли начерченные белым мелом круги. Мама, бабушка и еще несколько незнакомых мне людей стояли в самом центре, держась за руки, вокруг странной прозрачной ванны, откуда и вырывались те змеи. Я наблюдала, затаив дыхание, и не понимала, хорошо это или плохо. Но почему-то мне было очень и очень страшно.
— Не покидайте круг! — выкрикнула мама, и мне показалось, что она тоже боялась.
Одна из дымовых змей как раз потянулась к женщине рядом с бабушкой, замерла возле ее головы и словно обнюхала светлые волосы. Женщина отворачивала лицо, пыталась отпрянуть, но не отпускала рук тех, кто стоял рядом и не выходила из круга, как и просила мама. Змея чуть отстранилась, словно готовясь к удару, а потом резко рванула вперед, чтобы в секунду вцепиться в шею женщины и... Ее голова, подобно голове моей старой куклы, отпала и покатилась по полу.
Бабушкино лицо оросило красными брызгами, прямо как мои пальцы, когда я слишком сильно надавила на ягоду.
А потом комнату заполнили крики.
— Нет! Не отпускайте руки! — заорала другая женщина, продолжая сжимать ладонь той, что рухнула на пол, оставшись без головы.
И змея устремилась к ней.
Все произошло так быстро, что я даже не успела понять, в какой момент уже другая змея вцепилась в бабушкину шею. В то же мгновение, мужчина резко потянул маму за руку, и выдернул ее из круга.
— МАМА!!!
Но кричала не я. Это мама звала бабушку, от распахнутых глаз которой невозможно было оторвать взгляд.
Мужчина что-то говорил, хватая маму за плечи, оттаскивая все дальше, но она стремилась обратно, к бабушке, и продолжала кричать. Змеи почти одновременно с голодным шипением потянулись к ним, единственным, все еще стоявшим на ногах. Я хотела позвать маму, предупредить ее, но успела только пискнуть, когда змеи резко бросились вперед — и с глухим треском врезались в невидимую преграду. Расплылись по ней дымчатыми потоками в том самом месте, где на полу был начерчен самый большой круг.
Подвал вдруг озарило яркой вспышкой, от которой пришлось зажмуриться. А когда я открыла глаза, все было настолько белым, что я могла разобрать лишь силуэты. Мамы, мужчины рядом с ней и... кого-то третьего.
Решив, что это может быть бабушка, я тут же сорвалась с места. Сердце быстро-быстро стучало в груди, пока я бежала к подвалу, представляя, как все окажется шуткой, и как мы вместе с мамой и бабушкой порадуемся удачному спектаклю и похлопаем приглашенным актерам.
Но стоило распахнуть дверь, как я в страхе замерла перед лестницей, ведущей в подвал. Мама стояла на коленях и пыталась что-то объяснить странному существу, сотканному из того же дыма, что и черные змеи. Из его груди тянулись две тонкие призрачные нити, по которым словно бежала энергия — одна забирала силы у мамы, другая — у мужчины, который выдернул ее из круга. Он тоже стоял на коленях рядом с ней, но молчал. Мой взгляд случайно встретился с его, темным и печальным, и он очень медленно покачал головой, и одними губами произнес какое-то слово очень похожее на «беги».
И я побежала. Наверх, в свою комнату. Распахнула дверь слишком резко, отчего послышался треск и звон. Бросилась к кровати, напуганная этим звуком еще сильнее, и забралась под нее. Лежала, дрожа и стирая с глаз горячие слезы. На холодном паркете, зажатая между полом и решеткой каркаса, лежала и старалась не дышать. Это сон. Это сон. Это сон.
Я должна проснуться.
Но даже под закрытыми веками вновь и вновь видела синие глаза бабушки.
Большие и пустые, как у самой настоящей куклы, лишенной головы.
***
9 лет назад
Как только я узнала, что последний урок отменили, сразу помчалась в ЦИОРМ. Я всегда старалась как можно больше времени проводить там, чтобы выучить все возможные знаки и чуть дольше побыть с мамой. Последнее время она постоянно была на работе, сильно уставала и возвращалась очень поздно, а мне совсем не нравилось оставаться дома одной. Папа почти перестал к нам заглядывать. В прошлый раз они с мамой так сильно поругались, что он забрал все свои вещи и ушел, громко хлопнув дверью. Мама сказала, что это к лучшему, но потом почему-то плакала...
Возле здания Л'Эшаль я бежала так быстро, что напугала сидевших там голубей. Они встрепенулись, захлопали крыльями и взмыли вверх, а я остановилась и моргнула. Мне вдруг на секундочку показалось, что я о чем-то вспомнила, но то воспоминание было слишком размытым, — наверняка, просто очередной сон. Хотя мне вроде бы никогда не снились птицы. В основном только змеи: большие, черные и почему-то... будто из дыма. Но мама сказала, что я, как всегда, выдумываю, ведь у меня слишком бурная фантазия. Я поморщилась, стараясь забыть о том, как она забрала подаренные папой карандаши и рисунок, который я так тщательно спрятала, приклеив к нижней части выдвижного ящика.
Так правильно, решила я и побежала дальше.
Оказавшись в ЦИОРМе, я порадовалась, что в коридоре никого не было. Быстро пропрыгала через клетку по кафельной плитке до самого поворота, а дальше собиралась перейти на спокойный шаг, ведь там был кабинет миссис Мосс — маминой знакомой. Она, возможно, и не стала бы меня ругать, но я все равно переживала. Задумавшись об этом, я слишком резко свернула за угол, не заметила преграду — и тут же полетела вперед под громкий всплеск. Меня окатило ледяной водой, что-то металлическое забренчало по полу, а я вся сжалась от холода, страха и стыда.
— Простите... — прошептала я, увидев мужчину со шваброй. Он остановился рядом и растерянно смотрел то на меня, то на огромную лужу, растекшуюся по всему полу. — Простите, пожалуйста, я... Я сейчас помогу.
— Нет-нет, не нужно, — сказал он с улыбкой. Но мне казалось, что очень даже нужно, ведь улыбка у него была совсем не искренняя. — Я сам все уберу.
Пока я поднималась, поскальзываясь на мокром полу, он уже взялся собирать воду тряпкой со швабры и выжимать ее обратно в ведро. На удивление, он делал все вручную, да еще и так старательно, что я невольно залюбовалась его плавными движениями и волнистыми волосами, отливавшими золотом даже в свете холодных ламп.
— А почему магией не пользуетесь? — сболтнула я, но тут же захлопнула рот.
— Потому что не могу, — совсем уж недружелюбно пробурчал он.
Мне стало невероятно стыдно. Я не только разлила воду, прибавив ему работы, но еще и расстроила его! Схватив пару тряпок из тележки, я бросила их в лужу и взмахнула руками. С управлением у меня всегда было сложно, иллюзии получались намного лучше, но мама их не любила, так что я старалась уделять внимание только ритуалам. Но сейчас я просто обязана была исправить свою ошибку. Тряпки заскользили по полу, впитывая влагу, а потом медленно поднялись выше и так резко выжались в ведро, что забрызгали ноги все того же мужчины.
— Простите, — в очередной раз пролепетала я.
Решив, что вручную будет куда быстрее и безопаснее, я взялась помогать ему уже без магии. Да и вышло даже веселее.
— Спасибо, дальше я сам, — сказал он. Пол все еще блестел от влаги, но основная часть воды вновь оказалась в ведре. — Тебя наверняка заждались.
Закивав, я уже собиралась идти, но вдруг подумала, что ему, наверное, очень грустно без магии. По крайней мере те, кто приходил к моей маме, всегда казались очень одинокими. И я решила, что неплохо было бы подружиться с ним.
— Меня зовут Элис, а вас?
Он пару раз моргнул, будто забыл свое имя или удивился такому простому вопросу. А потом улыбнулся. И на этот раз его улыбка была настоящей.
— Том.
***
Мамы в кабинете не оказалось, так что я решила прибраться. Последнее время она очень уставала и плохо себя чувствовала, поэтому часто забывала расставить вещи по местам. Аккуратно разложив перья по ящикам, я вернула на место баночки с чернилами, протерла стол, огибая разложенные на нем книги и бумаги, чтобы случайно ничего не испортить, и глянула на часы. В такое время мама часто заходила к миссис Мосс, по крайней мере так бывало, когда я помогала ей на каникулах.
Не придумав, чем еще себя занять, я решила попрактиковаться в ритуалах. Да и мама порадуется, если застанет меня с учебником. Только куда же он запропастился?
Осмотрев все полки и даже проверив те ящики, что давно пустуют, я опасливо покосилась на дверь чулана. Некоторые книги она хранила там и вполне могла случайно убрать туда же и мой учебник. Я глубоко вдохнула, набираясь смелости, и медленно подошла ближе. Это тесное помещение всегда пугало меня, то ли из-за старинных портретов наших предков, то ли из-за банок с темно-красной жидкостью, хранившихся на дальних полках.
Едва я успела войти, как из кабинета донесся звук открывшейся двери и чьи-то шаги.
— Ты ведь говорила, что ритуал надежно все скрыл, — послышался голос миссис Мосс.
— Ритуалы — не до конца изученная область, ты знаешь об этом, — устало сказала мама. — Я не могу так рисковать. То, что она видела... я бы никому не пожелала такого, тем более своей дочери.
— Но ведь ритуал...
— Она рисует! — воскликнула мама. — Рисует скрытые ритуалом моменты. И мне кажется, чем больше она рисует, тем выше вероятность того, что она все вспомнит. А рисунки... я даже смотреть на них не могу. Просто перестаю себя контролировать. Стоит увидеть и меня трясет, словно я вновь оказываюсь там, словно я снова...
На самом деле, я не собиралась подслушивать. Хотела выйти сразу, как только услышала их шаги, но разговор развивался слишком стремительно, и с каждой фразой я все больше убеждалась, что лучше пока не высовываться. Поэтому притаилась за дверью, стараясь дышать как можно тише.
Из кабинета донесся тихий всхлип.
— Ну-ну, тише.
— Помоги мне, — взмолилась мама.
— Я бы с радостью, но ты ведь понимаешь, что я ничем не могу помочь. Запрети ей рисовать, скажи, что это опасно, что-нибудь придумай.
— Да, но я не к тому. — Мама замолкла на пару мгновений и тихо вздохнула. — Я переживаю о ее будущем. Для некоторых ритуалов можно подобрать обходные пути, но этот будет держаться только до тех пор, пока я жива. А я должна быть уверена, что она никогда об этом не вспомнит. Никогда.
— Ты боишься, что можешь?..
— Я не боюсь, я хочу этого. Но пока я связана с Рейнаром, пока я поддерживаю его жизнь, он не позволит мне умереть. — Она прошлась по комнате и, судя по звуку, задернула шторы. — Но против естественной смерти организма он бессилен, потому единственный вариант — приблизить ее. Истощить себя настолько, что наша связь выжмет из меня все соки.
— Агнес, — тихо произнесла миссис Мосс. — Ты не...
— Я уже все решила, — резко оборвала ее мама.
— Но как же Элис?
— Поверь, ей будет куда лучше одной, чем с такой матерью. — Она вдруг отрывисто засмеялась сквозь слезы, и от этого смеха мне стало еще страшнее, чем прежде. — Вздумала изменить этот мир... Воскресить основателя! Нет, я должна все исправить. Должна принести себя в жертву, чтобы уничтожить его.
— Но Барри...
— Один он долго не протянет, — отмахнулась мама. — В одиночку удерживать воскрешенного, тем более с первоначальной магией... Год или два — прежде чем Рейнар вытянет из него все энергию. А без меня они не смогут повторить ритуал. — Мама ненадолго замолкла, а потом с подозрением добавила: — Если, конечно, ты им не поможешь.
— Боги, Агнес, за кого ты меня принимаешь?! Я не собираюсь в это ввязываться! Но... ты не думаешь, что он успеет осуществить все раньше, чем...
— Нет. Я сделаю все возможное, чтобы помешать ему. Это моя вина, поэтому я должна исправить свои ошибки.
Повисла тишина, и мама закашлялась.
— Я хотела попросить тебя стать доверенным лицом, — продолжила она куда спокойнее, чем прежде. — И после моей смерти назначить новое. Чтобы воспоминания никогда не вернулись к ней. Даже если ты...
— Ну я пока умирать не планирую, — горько усмехнулась миссис Мосс.
— Я тоже... не планировала. Но, как знаешь, это порой случается еще куда более внезапно. Потому прошу, помоги мне.
Миссис Мосс молчала несколько секунд, прежде чем не слишком уверенно согласиться. Послышались быстрые шаги, которые так же быстро затихли. Выдвинулся ящик, а следом за ним и еще один.
— Я ведь не убирала его сюда, — тихо сказала мама, и тут же воскликнула: — Элис?!
И несмотря на то, что большая часть их разговора так и осталась для меня загадкой, по ее тону я сразу поняла:
Сейчас я лишусь еще одного воспоминания.
***
8 лет назад
По моим щекам текли слезы, когда мама отступила. Я знала, что разочаровала ее: фиолетовые знаки на животе так и не засияли, а значит, мою магию уже не вернуть. Мама порывисто шагала по комнате, от шкафа до шкафа, сжимая кулаки, когда в дверь снова постучали. Она на мгновение остановилась, а затем подошла и повернула замок.
— Нет, не сейчас, — отмахнулась мама.
— Нет, Агнес, сейчас! — резко сказал мужчина, входя в кабинет. — Думаешь, я не вижу, что ты избегаешь меня? Не хочешь говорить о том, что случилось, давай хотя бы обсудим то, что мы можем...
— Ничего мы не можем! — воскликнула мама. — Тебе лучше уйти. Здесь Элис, и она... ее магия...
Голос сорвался, мама вдруг отчаянно всхлипнула и уткнулась в плечо мужчины. Он обнял ее, мягко гладя по спине. Я медленно поднялась, чтобы услышать едва различимые слова, которые мама шептала ему, но лишь встретилась с его темным взглядом. В голове словно что-то зашевелилось.
Беги-беги-беги, — повторялся чей-то шепот.
Под потолком заклубился дым. Мама обернулась и тут же оттолкнула от себя мужчину, но он обхватил ее руку.
— Ты говорила, что он больше не появлялся, — проговорил он хрипло и напряженно.
— Я же сказала, что сама со всем справлюсь. Уходи. Уходи и больше не возвращайся! — сорвавшись на крик, мама вытолкнула его за дверь.
Щелкнул замок — и в ту же секунду кто-то прошипел:
— Девчонка не справилась.
— Господин Рейнар, прошу, дайте нам еще время, — умоляла мама, склонив перед ним голову. Ее голос стал тихим и почти безжизненным.
Он обхватил ее подбородок и заставил посмотреть в глаза. На его лице расползлась хищная улыбка.
— Так даже лучше. Мы вернем ей магию, как только она подрастет, а потом... — Он повернулся ко мне, и я поспешно опустила взгляд. — Сделаем из тебя новую Миреллу.
***
Сейчас?
Я резко распахнула глаза и судорожно вдохнула. Воздух оказался тугим и вязким, окутывал тяжелой пеленой и не желал попадать в легкие, не позволял дышать. Я схватилась за горло, скребла по нему, пытаясь расчесать или проделать дыру — что угодно, лишь бы вдохнуть. Оттянула ворот пижамы, которая неизвестно почему оказалась на мне.
Совсем незнакомой пижамы...
Осмотревшись, я так и не поняла, где нахожусь, но даже в темноте комната казалась довольно приятной, а главное — безопасной. Наконец я смогла сделать вдох. Тяжело и отрывисто. Быстро.
Мне показалось. Всего лишь показалось. Ничего не произошло.
Но воспоминания накатывали одно за другим, не давай расслабиться. Мама, бабушка, мое детство, стертые воспоминания, миссис Мосс, Рейнар, тот подвал... Я зажмурилась, сжавшись в комок, мотала головой из стороны в сторону, давясь протяжными тихими «нет». Только не снова. Только не вновь. Но картинки продолжали возникать перед глазами. Вновь и снова. Снова и вновь.
Пожалуйста, пожалуйста, хватит.
Пальцы скребли по стене, сжимали простыни, рот изгибался в беззвучном крике. Я взмокла, пропиталась потом, пролилась слезами, растеклась горячим и холодным бесконечным потоком. Расплылась, размазалась, вжалась.
— Элис.
Чужой голос вырвал меня из отчаяния, и я даже не сразу поняла, что на пороге стоял Тоби. Застыл темным силуэтом, обтянутым теплым свечением, льющимся из-за двери. Я видела его сквозь пелену слез, застеливших глаза, отчего он размывался и лишь сильнее походил на посланника небес или спасителя, может, ангела? Снизошедшего, чтобы помочь.
— Сотри их, — прошептала я.
Тоби шагнул ко мне, и я зашептала:
— Сотри, пожалуйста, сотри их. Я не хочу это помнить. Сотри, убери, искази. Сделай хоть что-то. Я не могу... Я хочу забыть.
Он коснулся моего плеча и по руке разлилось тепло. Оно проникало под кожу, скользило, разнося по телу покой и умиротворение. Расслабление.
Забвение, в котором я так нуждалась.