...

Хан отлетел к стене, хватаясь руками за живот, но его тут же настиг следующий мощный удар. Так что теперь грудная клетка ужасно ныла, не давая спокойно вздохнуть. Он сжал руку в кулак. Нет, он не может сейчас сдаться, не может просто стоять и наблюдать, как этот ублюдок хладнокровно избивает Минхо.

— Что такое, Ханни? — Донхен вновь попытался врезать ему, но парень вовремя уклонился. — Почему ты вдруг защищаешь этого отброса, а?! — и вновь в Джисона полетел кулак.

— Ты уже зашел слишком далеко! Избивать учеников прямо в школе, серьезно? — сделав шаг в сторону, Хан со всей силы зарядил Паку в бок. Тот болезненно скорчился, и это разозлило его еще больше.

— Вот как ты заговорил?! А когда тот татуированный уебок разбивал мне голову, тебе, видимо, было плевать! — он мощно ударил Джисона по лицу — тот не смог увернуться и огромный перстень, раздирая кожу, оставил кровавую борозду на его скуле. — Кто этот сукин сын вообще такой, чтобы ты за него заступался?! Он ведь ребенок копа, блять, паршивая овца! Разве тебе не мерзко просто находиться рядом с ним?

— Ну уж точно не так мерзко как рядом с тобой…

— Что ты сказал?! — кулак Донхена снова просвистел в воздухе.

Тогда, обойдя его, Хан задумал атаковать сзади — вот ноги уже на нужной позиции, врезать по позвоночнику в слабую точку и… ему не хватило лишь секунды. Обрушившийся на Джисона ужасающе сильный удар повалил его на пол, в голове зазвенело. Чувствуя только новую и новую боль, парень будто со стороны слышал гневный голос Донхена и испуганные крики остальных учеников. Пак окончательно слетел с катушек.

Минхо лежал на полу, медленно моргая. В этом мутном тумане он уже и не надеялся разглядеть хоть что-то, освободиться от его цепких пут, не дающих ему выбраться на свободу. Он уже смирился со своим поражением. Пусть этот урод изобьет его хоть до смерти, какой вообще смысл защищаться? Но вдруг дымка перед глазами на мгновение рассеялась, и Ли увидел корчащегося от сыплющихся градом ударов Джисона. Он лежал от него всего в нескольких метрах. Он уже не сопротивлялся, не кричал и не молил о пощаде, скорее, его тело напоминало безжизненную грушу для битья. Руки произвольно дергались, когда ботинок Донхена то и дело прилетал ему в ребра, а ноги неподвижными палками раскинулись на полу.

«Ну же, вставай! Почему ты не двигаешься, Джисон?!» — в отчаянии мысленно звал его Минхо.

«Ты должен подняться! Должен встать и показать ему, что он не может творить все, что ему вздумается! Я знаю, что ты сильный, пожалуйста, Джисон…» — но его мысли тяжелым камнем утонули в бессознательно закатившихся глазах Хана. Сердце Минхо пропустило удар, зрачки невероятно расширились, в груди закололо.

«Нет… нет! Пожалуйста, вставай! Джисон! Ты не должен сдаваться… мы не должны оба подохнуть здесь!» — Ли слабо двинул рукой.

— Все? И это все, на что ты способен?! Ты жалкое ничтожество, Хан Джисон! — плюясь слюной, кричал Донхен. — Защищаешь всяких уродов, а я еще считал тебя другом! — очередной мощный удар сотряс тело Хана.

— Джисон… — с трудом прошептали губы Минхо, по которым текла постепенно сворачивающаяся кровь. — Джисон, нет…

«Я не могу… я обещал отцу… я не должен… но Джисон! Этот уебок просто убьет его, если я ничего не сделаю! Как же быть…» — вдохнув побольше воздуха, парень попытался напрячь мышцы. Они болели и по началу не хотели слушаться, однако под действием страха и адреналина новый приток сил внезапно поднял Минхо на ноги.

— Ты тварь! Ничего не достойный кусок дерьма! — вся фигура Пака пылала отвратительной неконтролируемой яростью, и к тому времени, как Минхо наконец удалось встать, библиотека уже почти опустела — все ученики сбежали, боясь, что и их постигнет та же участь.

— Сдохни уебок! — Донхен врезал Джисону ногой прямо по лицу. — Ты не заслуживаешь жить!

— Это ты этого не заслуживаешь. — неожиданно прозвучал позади него тихий голос и он в изумлении понял, что кто-то заламывает ему руки, ставя на колени. — Бить лежачего… очень низкий поступок.

Сквозь разрывающую череп и ребра боль Хан ощутил временное облегчение — удары прекратились. С усилием открыв заплывшие глаза, он увидел прямо перед собой Донхена; парень стоял на коленях, шокировано уставившись в стену, и пытался вырваться, но у него ничего не получалось. Тогда Джисон перевел взгляд выше — там, над головой Донхена, было совершенно хладнокровное, залитое кровью лицо, которое он с великим трудом узнал без очков. Минхо стоял позади, обхватив шею Донхена руками, и душил. Сдавленный звук вырвался из груди Пака.

— Минхо… — слабо позвал Хан. То, что случилось до этого, казалось теперь не таким страшным и пугающим, как то, что происходило сейчас. Безжалостное, даже жестокое лицо Минхо и его пальцы, уверенно сомкнувшиеся на чужом горле, привели Джисона в ужас. — Остановись, ты же его задушишь…

Но Ли словно не слышал его. Продолжая все сильнее сжимать Донхена в захвате, он будто ждал, что тот вот-вот задохнется. И вот, к ужасу Хана, глаза Пака закрылись, тело перестало дергаться и мертвой грудой мышц рухнуло на пол. Минхо же, отряхнув руки, нагнулся к Джисону.

— Джисон, вставай!

— Что? Нет, ты убил его! Как ты мог?! — парень в ужасе шарахнулся от него, больно ударившись затылком об стену. — Он конечно конченный ублюдок, но убивать за такое…

— Успокойся, он жив. Я просто передавил ему сонную артерию так, что он потерял сознание. — Минхо взволнованно смотрел на Хана, подслеповато щурясь. — А теперь, пожалуйста, поднимайся! Нам нужно как можно быстрее убраться отсюда, пока он не очнулся или, не дай бог, не прибежала охрана. Ну же!

Подхваченный за плечи неожиданно сильными руками Минхо, Джисон встал на дрожащие ноги. Мышцы абсолютно не желали слушаться его, а в животе мутило.

— И куда нам идти? Нам некуда бежать, прятаться негде…

— Все будет в порядке… — Минхо толкнул дверь опустевшей библиотеки, и они вышли на улицу. Практически волоча Хана на себе, парень, морщась от собственной боли, поковылял к стоящему неподалеку велосипеду. — Я живу совсем недалеко, поэтому мы можем доехать до моего дома.

— А ты вытянешь нас обоих? Это тяжело…

— Садись. — Ли осторожно посадил его на багажник. — и крепко держись за меня, понял?

Лежа на диване в чужой гостиной, Хан тяжело дышал. Казалось, что все его внутренности превратились в кровавую кашу, кости ломало, а тело ныло так, как будто на нем не осталось ни одного живого места. Влажное полотенце то и дело аккуратно, едва касаясь, проходилось по его лицу, смывая кровь, и Минхо что-то искал в аптечке.

— Ты как? Может, вызвать скорую?

— Не надо… — Джисон попытался сесть, но ребра отозвались резкой болью. — Ох… помоги, пожалуйста… — Минхо осторожно помог ему подняться и подложил подушку под спину.

— Тебе сейчас лучше лежать. — обеспокоенно сказал он. — Что будешь делать, если начнется внутреннее кровотечение?

— Все в порядке… кх-кх… — Джисон закашлялся, снова сплевывая кровь. — И не такое бывало, переживу. Но… что все-таки случилось там, в библиотеке? Ты придушил этого мудака, как заправский головорез! Я даже на какую-то минуту подумал, что ты его убьешь.

— Ну… — Минхо стыдливо отвел глаза; на его виске все еще были следы засохших алых дорожек. — отец с детства учил меня драться, так что я неплохо это умею. Вот только один раз, когда я очень сильно разозлился, человек попал из-за меня в реанимацию и после этого отец взял с меня обещание, что я больше никогда не буду драться. Вот почему я не вмешивался до последнего. — Джисон с удивлением смотрел на него. — Но, увидев, как ты лежишь там на полу… ты выглядел таким беспомощным, несмотря на то, что хотел заступиться за меня и я… я не смог сдержать свое слово.

— Минхо, ты не виноват. — негромко сказал Хан, наблюдая, как парень виновато опустил голову. — Я тот еще хуевый боец, но ты спас меня, вытащил из этой передряги и я очень благодарен тебе. — он осторожно коснулся лежащей рядом руки Минхо. — И что насчет твоих ран? Их тоже нужно обработать, дай мне аптечку, я помогу.

— Тебе вовсе не обязательно, я и сам могу…

— Дай уже эту ебаную аптечку сюда, не зли больного человека. — Джисон слабо улыбнулся сквозь боль. Тогда Минхо, тяжело вздохнув, протянул ему коробку с лекарствами. — Ох, этот уебан разбил тебе бровь… наверное, просто чертовски больно, останется шрам. Но ничего, в следующий раз я собственноручно разъебашу его башку!

— Джисон…

— Прости-прости. Сложно не материться, когда думаю об этом ублюдке.

— Нет, я хотел сказать тебе спасибо. — Минхо серьезно посмотрел на опухшее, в кровоподтеках и синяках лицо Хана, внимательно обрабатывающего его ушибы. — Спасибо за то, что заступился за меня и мне очень жаль, что ты пострадал из-за этого…

— Эй, не говори так. Я что, должен был просто стоять и смотреть, как он тебя избивает? Ну уж нет! Вообще… — рука Джисона на мгновение замерла в воздухе с пропитанной антисептиком ватой. — когда я увидел, как он тебя ударил, то ужасно испугался, что с тобой что-нибудь случится. Знаешь, Минхо, я в жизни так не боялся. — его черные глаза беспокойно блестели, а парень, сидящий рядом, пристально смотрел на него.

— Джисон…

— Нет, выслушай, пожалуйста, меня до конца. Я знаю, что мы дружим совсем недавно, хотя не уверен, можно ли это назвать дружбой, и ты, наверное, единственный человек, с которым мне комфортно, с которым я могу говорить почти обо всем или просто молчать. И если ты вдруг пострадаешь, то… думаю, я должен сделать все возможное, чтобы этого не случилось. Потому что…

Хан внезапно замолчал, прервав беспорядочный поток своих слов. Нервно облизнув губы, он не знал, что сказать дальше, не знал, как сформулировать вертящуюся на языке мысль, не понимал, что он должен сейчас сделать. И в то же время безумно боялся, что Минхо его не поймет. Он может просто не понять его и оттолкнуть — от одной этой мысли в горле пересохло, и Джисон, чтобы скрыть неловкость, хотел было вновь промокнуть рану Ли, но тот остановил его, мягко перехватив запястье.

— Я понимаю. — коротко сказал он, и Хан внезапно понял, что его лицо слишком близко. — Я тоже… очень испугался за тебя.

Их взгляды встретились и застыли. Джисону казалось, что его дыхание слишком громкое, а сердце бьется так быстро, что слышит даже Минхо. Ли медленно наклонился к нему. Вот между ними лишь пятнадцать сантиметров, десять, пять… губы почти соприкасаются, обжигая лицо каким-то приятным щекочущим жаром. И, когда Хан уже решил сделать последний шаг, подавшись вперед, до их слуха донесся неожиданный щелчок — это открылась входная дверь. Снимая с себя куртку с погонами, в квартиру вошел высокий крепкий мужчина с проседью, и Минхо тут же отпрянул от Джисона.

— Что здесь происходит, сын?

— А… в школе случилась драка и… — заметив взволнованного Хана, мужчина нахмурился.

— А он что здесь делает? Неужели это ты избил моего сына, гаденыш?! — и отец Минхо направился к испуганно застывшему Хану. — Отвечай! Мало тебе было того дела с убитой девушкой, так ты еще и до сына моего теперь решил добраться?!

— Нет, папа, подожди! Ты все неправильно понял! — Минхо преградил дорогу отцу, отчаянно пытаясь объяснить ему ситуацию. — Наоборот он заступился за меня, он не виноват!

— Заступился?! Да этот пацан пришибленный на всю голову, он бы ни за кого не стал заступаться! А ты вообще чем думал, притащить этого малолетнего преступника в наш дом?! Он же мог и тебя убить!

— Все не так, папа, послушай…

— Я ничего не собираюсь слушать! Ты, — он рассерженно ткнул пальцем в Джисона. — убирайся отсюда немедленно, пока я не вызвал наряд, чтобы тебя арестовали!

— Папа!!! — Минхо яростно сжимал кулаки, с ужасом понимая, что отец не желает к нему прислушиваться. — Мы не можем выгнать его, он ранен!

— Все нормально. — Джисон, болезненно поморщившись, поднялся с дивана. — Вы правы, мне уже пора…

— Нет, Джисон! Куда ты собрался в таком состоянии?!

— Я справлюсь. — едва улыбнувшись подхватившему его Минхо, Хан поковылял к двери. — Вызову сейчас такси и… — новый приступ кашля со спазмами снова накрыл его, заставив согнуться пополам от режущей боли, и Минхо бросил на растерявшегося отца яростный взгляд.

— Джисон, умоляю тебя, сядь обратно… я не хочу, чтобы ты умер у меня на руках!

— Я вызову скорую. — вздохнув, глава полиции достал из кармана телефон. Он еще никогда не видел своего сына в таком отчаянии и, хоть он прекрасно знал этого парня по делу годовой давности, его отношение к Минхо, кажется, действительно не было враждебным.

***

Этим вечером школа блистала. Натертые до ослепляющего сияния мраморные полы и высокие хрустальные люстры в холле производили просто невероятное впечатление, а многообразие изящных дорогих платьев пестрело всевозможными оттенками цветов, лентами и стразами. Феликс, хмурясь, шел следом за родителями и сестрой. Сегодня — был день осеннего бала в их школе, который проходил каждый год, но по сути своей помимо танцев, напитков и закусок он всегда ознаменовывался встречей родителей всех учащихся и неким подобием родительского собрания, где обычно решались важные, а проще говоря — финансовые — вопросы.

— Дети, надеемся, что вы будете вести себя прилично. — сказала миссис Ли, строго посмотрев на брата и сестру. — Мы с вашим отцом должны поздороваться с директором и другими влиятельными людьми.

— Конечно, мам. — Со Ён кивнула родителям и, когда те ушли, взяла брата под руку. — Пойдем, поищем Сынмина? Он должен быть где-то здесь…

— Иди без меня.

— Что такое, Феликс? Вы с ним поссорились? В последнее время вы почти не общаетесь, это странно… — парень сжал зубы, пристально смотря в такое невинное, почти детское лицо сестры.

— О, вот вы где! А я вас везде искал. — подошедший Сынмин тепло улыбнулся Со Ён и неловко протянул руку Феликсу. Парень, с трудом пересиливая себя, все же пожал его ладонь.

— Мини! — глаза девушки тут же засияли радостными огоньками. — Как дела с вашим рестораном, все хорошо?

— Да, все отлично. Правда наш шеф-повар недавно объявил, что хочет уйти, вот теперь ищем нового, а пока…

Феликс стоял молча, не слушая их болтовню и никак не участвуя в разговоре.
«Мини… Мини… она назвала его Мини!» — противно билось у него в голове.

— Кстати, а где Минхо? Я его сегодня здесь не видела… или он не придет?

— Вроде он сейчас в больнице у друга, но я не знаю точно. — Ким пожал плечами и, услышав звук шагов позади, обернулся. Двери плавно распахнулись, и в холл вступила небольшая процессия, которую возглавлял строгий суровый мужчина в идеальном костюме. — Смотрите, разве это не глава Джэй Си Групп? — понизив голос до шепота, спросил Сынмин. — Что он здесь делает? Неужели кто-то из его детей здесь учится?

Обведя собравшихся поверхностным взглядом из-под полуопущенных ресниц, мужчина едва заметно кивнул на летящий по залу шорох приветствий, и направился дальше. Следом за ним шел секретарь, два секьюрити и… опешивший Феликс чуть не подавился. Хенджин с аккуратно собранными в хвост волосами, в шикарном клетчатом костюме последней коллекции с безупречно выглаженной шелковой рубашкой и в туфлях из змеиной кожи выглядел просто неузнаваемо. Он шел самым последним и, когда они поравнялись, внимательно посмотрел на Феликса.

— Ничего себе! Это Хенджин? Не может быть! Неужели он сын председателя Джэй Си? Как такое возможно?!

— Вау! — Со Ён шокировано прикрыла рот ладошкой. — А он, оказывается, завидный жених, ведь их компания крупнее нашей в два раза! — Сынмин тут же нахмурился.

— О чем это ты?

— Да так, ни о чем… — и она улыбнулась, погладив Кима по руке, а Ли, словно сам не понимая, что делает, направился следом за удаляющейся процессией. — Феликс, ты куда? — но он не ответил.

В зале было уже полно народу и разносящие напитки и закуски официанты суетливо сновали туда-сюда. Внезапно потеряв Хвана из виду, Феликс растерялся. Он даже не знал, чего хотел от него — может, спросить, правда ли он наследник огромного количества акций, или накричать за то, что он ему ничего не рассказал. И, пока парень стоял в задумчивости, выискивая глазами в толпе клетчатый костюм, к нему подошел один из официантов.

— Что-нибудь желаете? Коктейль, соки, газ вода?

— Нет, спасибо, не нужно…

— А я бы не отказался от стакана минералки. — Феликс вздрогнул и, обернувшись, увидел стоящего позади Хенджина. — Со льдом, пожалуйста. — официант тут же выполнил его заказ. Попивая газированную воду из высокого стеклянного стакана, Хван пристально смотрел на хмурящегося парня. — Ты, кажется, кого-то искал?

— Почему ты не рассказал, что ты сын председателя Джэй Си Групп?

— Ну, ты и не спрашивал. — Хенджин склонил голову набок. — Это так важно? В любом случае, я лишь третий по старшинству, а, следовательно, не являюсь прямым наследником…

— Серьезно? Да ну тебя! — и Ли, психанув, уже собрался направиться в самую гущу толпы, однако услышал, что в зале внезапно зазвучала музыка — это небольшой оркестр в дальнем конце настраивал инструменты для предстоящих танцев.

— Чего остановился? — прилетело ему в спину и Феликс даже затылком увидел усмешку на лице старшего. — Иди, потанцуешь с кем-нибудь.

Ли медленно выдохнул. Больше всего на свете он ненавидел танцы и ему казалось, что Хенджин об этом догадывался, иначе было просто нечем объяснить эту издевку в его голосе. Решительно развернувшись на каблуках, он быстрым шагом направился прочь, твердо решив свалить подальше от всего этого лицемерного цирка, однако Хван схватил его за руку так, чтобы никто не заметил.

— Или ты можешь пойти со мной. — он отодвинул полу своего пиджака и Феликс с удивлением увидел за его поясом небольшую фляжку. — Ну, что ты решил? — проколотая бровь вопросительно изогнулась, сверкнув металлической бусиной серьги.

— Ты серьезно принес это в школу и думаешь, что никто не заметит, как ты подмешиваешь себе это в напиток?

— А я и не собираюсь подмешивать. К твоему сведению, все классы наверху сейчас пусты, а родители и ученики заняты здесь. Улавливаешь ход мыслей? — Ли тяжело вздохнул. Он прекрасно знал, что это сомнительная затея, но перспектива торчать весь вечер в этом зале радовала его еще меньше. — Думай быстрее, Феликс, предлагать два раза я не буду.

— Ладно.

Парень кивнул, и на лице Хвана тотчас засияла лукавая улыбка. Он стремительно направился к лестнице, не оглядываясь, словно был полностью уверен, что младший последует за ним. Когда же они поднялись на второй этаж, там было совершенно тихо и темно. Пройдя до конца коридора, Хенджин дернул за ручку двери, и та открылась, приветствуя их глухой тишиной.

— Боишься? — он с вызовом посмотрел на сомневающегося Феликса. — Кстати, свет включать нельзя, иначе нас могут заметить.

«Блять, и зачем я вообще на это согласился?» — поджав губы, Ли с волнением глядел на погрузившийся в мрак класс.

— Почему это я должен бояться? Ха, подумаешь, темнота! — и он шагнул внутрь. Дверь позади него тут же захлопнулась, пути назад теперь не было. — Что ты делаешь? — с подозрением спросил он у Хенджина, без зазрения совести роющегося в учительском столе.

— Они должны быть где-то здесь… где-то здесь… а, нашел!

— Кто они? — Хван уселся на парту, кивая Феликсу на стул рядом, и выложил что-то на стол.

— Это игральные кости. Проще говоря, обычные кубики.

— И зачем они нам? — Хенджин достал свою флягу и сделал глоток, а затем протянул ее парню.

— Держи, попробуй. — тот недоверчиво покосился на него, но взял. — Предлагаю сыграть в кости: будем бросать их и считать сумму очков, тот, кто проигрывает — пьет. Можно сделать, например, ну, скажем пятьдесят бросков.

— Фу, ну и крепкая же, зараза! — Ли закашлялся и вернул фляжку с алкоголем старшему. — Что это хотя бы?

— Виски.

— Серьезно? Ты с ума сошел!

— Да ладно, мы же не дети.

«Опять берет меня на слабо? Да сколько можно?!» — парень прикусил язык, а вслух сказал:

— Ладно, давай сыграем.

Спустя час и почти полностью выпитую ими флягу, они заплетающимися языками пытались спорить о том, сколько раундов уже прошло.

— Сорок пять!

— Нет, сорок два!

— О чем ты, вообще сорок восемь!

— Хорошо, давай три последних и закончим. — Хенджин бросил кости на стол. — О, у меня двенадцать! Вряд ли ты меня переплюнешь!

— А вот сейчас посмотрим! — запальчиво откликнулся раскрасневшийся Феликс, однако ему судьба позволила получить только пять очков. — Ну как же так… — он сделал большой глоток.

— Давай сыграем на желание? — неожиданно предложил Хван, давно снявший тесный пиджак и по привычке закатавший рукава. — У кого выпадет больше, тот может загадывать, что угодно. — Ли пьяно сощурился, вглядываясь в нечеткий силуэт Хенджина, и неожиданно для себя кивнул.

— А давай!

Старший бросил кости — они покатились по столу, тускло сверкая белыми гранями.
2:6
Теперь настала очередь Феликса. Затаив дыхание, он потряс рукой и бросил.
5:4

— Есть! Разница всего в одно очко, но я победил! Ура! — он радостно выкинул кулаки вверх. — Кстати, я помню, как ты говорил, что я должен тебе услугу, а теперь, раз у меня есть одно желание, значит, мы квиты!

— Не совсем, Феликс. — Хенджин вдруг слез с парты и его лицо внезапно стало серьезным. — Это значит, что у каждого из нас есть по желанию и мое… — задумчиво посмотрев на парня, он подошел к нему и мягко провел рукой по подбородку. — поцеловать тебя.

Глаза парня удивленно распахнулись, и в следующую секунду он почувствовал легкое касание чужих губ. Немного отстранившись, Хван окинул его внимательным взглядом, убеждаясь, что Феликс не выказывает явного протеста, и снова поцеловал. Его губы двигались так медленно и приятно, что Феликс понял — будь это сильное опьянение или что-то еще, сейчас он не хочет отталкивать Хенджина. И пусть это всего лишь исполнение желания, ему все равно. Руки старшего плавно легли на его бока, притягивая к себе, а собственное сердце звонкими ударами крыльев бабочек билось в груди.

— Нам надо вернуться… родители, наверное, нас потеряли… — прошептал Ли, обнимая Хенджина за шею.

— Конечно, вернемся. — заверил его тот, целуя уже более напористо. — Но у нас еще есть несколько минут…

***

— Пришел? — крутя в руке нож, развязно спросил Донхен. — Ну, и что ты мне скажешь, Ханни?

Джисон стоял посреди здания заброшенной стройки, а перед ним на крыше новой тачки восседал Донхен, окруженный своей свитой с мрачными лицами. Прошло уже три недели после той драки и раны парня частично зажили, так что теперь он мог ходить в школу, однако Пак со своей бандой, к сожалению, никуда не делись.

— Мне жаль, что все так получилось. — зажав свою гордость в кулаке, парень виновато склонил голову. Он не мог сегодня не прийти сюда, не мог, даже зная, что здесь совершится его казнь, не смел ослушаться, иначе его отца бы тотчас уволили и их семья оказалась бы на улице.

— Жаль? — Донхен перестал крутить нож. — То есть, по-твоему, ужасные синяки на моем лице и гематомы на шее достойны только твоей жалости? — спрыгнув с машины, он медленно приблизился к Джисону. Тот инстинктивно сжался под его острым взглядом. — Ох, Ханни! У нас с тобой все было так хорошо, но нет! Ты предпочел мне какого-то… беспонтового ботана? Даже звучит отвратительно!

— Прости меня. — судорожно сглотнув, Хан в ужасе гадал, что Пак с ним сделает. А он и не заставил парня долго ждать. Схватив его за шиворот, он бросил Джисона на колени.

— Простить, блять?! Такого долбаеба, как ты? — в воздухе просвистел сильный удар и Хан почувствовал, как горит правая сторона его лица. — Что ж, я не хотел тебя бить сегодня, но один твой ебаный вид выводит меня из себя. — Донхен выпрямился — его взгляд был полон презрения. — Знаешь, я всего мог от тебя ожидать, но то, что ты связался с Минхо… это так подло. Однако теперь я знаю еще одну твою слабость, ведь ты все сделаешь ради этого парня, я прав? Посмотри на меня! — Джисон нехотя подчинился. — Вот так… ты же можешь быть послушным, Ханни. А твой дружок поможет мне управлять тобой! Господи, кажется, это будет так весело, нет, ты только послушай! — и он зашелся скрипящим противным смехом, от которого шарахнулась даже его свита. — Ну а теперь настало время твоего искупления.

— Что я должен сделать? — обреченно спросил Джисон. Он был готов на все, лишь бы этот сумасшедший урод не трогал его близких.

— Мне нравится твоя покорность. Тогда, сегодня я буду добр к тебе — будет вполне достаточно, если ты вылижешь мои ботинки до блеска.

— Что? — Хан нахмурился, надеясь, что это просто идиотская шутка.

— Открой свой ебаный рот, — Донхен грубо схватил его за волосы и нагнул к своим ногам. — и вылижи так, чтобы они сверкали также, как моя тачка на солнце, иначе завтра же твой хорошенький рыжеволосый мальчик переломает себе ноги, когда случайно упадет с лестницы.

— Ты уебок! — яростно выплюнул Хан.

— Я может и уебок, но ты все равно сделаешь все, что я скажу, потому что я нашел идеальный рычаг давления на тебя, Ханни. А теперь не беси меня и приступай к делу. — и, отчаянно проклиная гребаного ублюдка, Джисон, с трудом подавляя рвотный позыв, склонился к его обуви, пытаясь думать только о том, что так он сможет защитить Минхо.

***

Сидя за своей партой, Феликс задумчиво смотрел в окно. Там голые деревья, потерявшие все свои листья, стояли на холодной, уже промерзшей земле, и тянули свои ветви к небу, словно руки, умоляющие о возвращении тепла. Но это было напрасно, скоро наступит зима. Вынырнув из своих мыслей, он почувствовал, что Хенджин сел рядом с ним и протянул коробку с напитком.

— Вот, я купил тебе банановое молоко. Ты же его любишь? — парень никак не отреагировал. — Феликс, да посмотри ты уже на меня хоть раз или так и собираешься прятаться? Уже почти три недели прошло, как ты со мной не разговариваешь!

Ли с силой сжал зубы. Действительно, после того пьяного поцелуя ему было не по себе — он не знал, почему это сделал, почему вообще на это согласился и ему требовалось время, чтобы во всем этом разобраться. Однако время шло, а мысли, словно зациклившись на одном месте, никуда не двигались.

— Феликс…

— Урок сейчас начнется. — парень достал из рюкзака учебник и сделал вид, что внимательно читает. Рядом с ним раздался разочарованный вздох Хенджина. Через пару минут и правда должен был прозвенеть звонок, вот только Хван прекрасно понимал, что из-за того несчастного поцелуя все, что между ними успело появиться за прошедшие месяцы, разлетелось к чертям.

Открыв свой шкафчик в раздевалке, Феликс достал спортивную форму. Уже скоро должна была начаться тренировка, однако он немного опоздал и теперь был вынужден судорожно натягивать на себя шмотки с нереальной скоростью. Помимо него здесь было еще несколько ребят, таких же припозднившихся, как и он, футболистов, которые уже почти закончили переодеваться, на ходу завязывая шнурки. Вдруг у дверей раздался неясный шум. Ли совсем не обратил на него внимания, потому что был занят другим, к тому же, вход не было видно из-за шкафчиков и, когда около него внезапно нарисовался Хенджин, он немало удивился.

— Что ты здесь делаешь?

— И долго ты еще собираешься меня избегать? — прямо спросил Хван, проигнорировав его вопрос. — Что это за уебанская тактика такая? Так сложно просто поговорить?! — только сейчас Феликс заметил, насколько старший зол, а остальные ребята в раздевалке опасливо уставились на них.

— Хенджин, давай не сейчас…

— Не сейчас?! А когда? — Хван повернул голову, угрожающе сверкнув своими черными глазами. — Вы, свалили быстро отсюда! — и испуганные ребята послушно вышли, оставив их наедине. Тогда старший резко приблизился к Феликсу и ударил рукой в шкафчик позади; раздался грохот прогнувшейся от его кулака дверцы, парень вздрогнул.

— Я не избегаю тебя, просто… — начал оправдываться он, старательно отводя взгляд.

— Ах, не избегаешь, значит? Тогда все в порядке, если я просто сделаю это, да? — Хенджин неожиданно впился в его губы, сминая их своими. Феликс протестующе замычал, но старшему было все равно — он прижал его спиной к холодному железу шкафчика и принялся жадно целовать, грубо притянув к себе за талию.

— Прекрати! — Ли с трудом отстранился, чувствуя, как адреналин бешено лупит по вискам из-за испуга, а в спину больно впилась ручка дверцы. — Хенджин, а если кто-то зайдет и увидит?

— То есть, тебя волнует только это? — голос Хвана стал еще более жестким, и даже привычной усмешки не появилось на его губах. — Мне похуй.

Он снова начал целовать пытающегося оттолкнуть его парня. Тот отчаянно пихал его в грудь, пытался даже ударить ногой, но Хенджин будто сковал его своим телом, не позволяя пошевелиться. Он все сильнее сминал покрасневшие губы Феликса, и теперь эти движения причиняли боль, так что парень ощутил во рту привкус собственной крови. Тогда, собрав все свои силы, младший в последний раз попытался отбросить Хвана от себя. Ничего не получилось. Тот лишь еще безжалостнее вжал его в шкафчик, сжимая в руках, словно эгоистичный ребенок свою игрушку. И Феликс затих; ему больше не было смысла сопротивляться, внутри все противно звенело, отдаваясь тоскливой болью и беспомощностью, а воображение рисовало мерзкие картины возможных дальнейших событий. Когда он уже почти сдался, не чувствуя своего тела, которое казалось чужим, Хенджин вдруг остановился.

— Я… что же я наделал… Феликс, прости… — в ужасе прошептал он, отстранившись от до невозможности побледневшего парня. — Прости, я просто очень разозлился и не мог себя контролировать… черт, какой же я мудак! Феликс, пожалуйста, прости меня, я правда не хотел причинить тебе боль…

Ли с трудом сглотнул подступающую к горлу истерику, медленно, как во сне, взял в руки свои кроссовки и босиком выбежал в коридор. Перед глазами все еще стояло такое холодное, равнодушное и жестокое лицо Хенджина, в котором не было ничего человеческого. И, совершенно не понимая, что он делает, Феликс просто шел прямо, желая уйти подальше отсюда.

— Блять! — старший с силой ударил в несчастный шкафчик и схватился за голову. — Какой же ты тупой идиот, Хван Хенджин! Ты испортил все еще больше! Как же я все это ненавижу!