...

-Да, учитель, я понял, — Феликс виновато склонил голову. — Я постараюсь больше не вести себя так.

— Ну раз понял, тогда иди, — устало сказала отчитавшая его женщина, сидящая в крутящемся кресле за своим столом.

Парень кивнул и вышел из учительской. Опустевшие коридоры школы встретили его звенящей тишиной, и только последние лучи солнца неровными полосами скользили по стенам, словно не желая исчезать. Шаги гулко разносились по зданию, отдаваясь в голове звуком мощных, неумолимых ударов.

Он подрался. Не выдержал и сцепился с одним из прихвостней сына вице-президента, когда тот порвал учебники его друга. Тяжело вздыхая, Феликс думал, правильно ли он поступил. Стоило ли это того, чтобы провести свой пятничный вечер за отскребанием жвачек от парт или лучше было промолчать и не вмешиваться.

Одинаковые двери мелькают одна за другой своими посеребренными массивными табличками с номерами классов, а ноги сами несут его по коридору к неизбежному исполнению приговора. Наверное, учительница уже позвонила его родителям. На самом деле, это не так страшно. Мать просто прочитает ему получасовую лекцию о том, каким идеальным сыном он должен быть и не позорить свою семью. Все как обычно. Никаких повышенных тонов или злости, у них дома так не принято. Но почему-то от мысли об этом равнодушном монотонном голосе матери и ее холодном взгляде его замутило.

Феликс потянул за ручку двери и вошел внутрь. Бесконечные ряды парт и размеренно тикающие часы на стене — все предвещало самый наискучнейший вечер в его жизни, если бы не одно обстоятельство. В дальней части класса кто-то был.

Парень опасливо скользнул глазами по неясному силуэту. Человек сидел к нему спиной. Он осторожно прикрыл дверь, и незнакомец, услышав щелчок, тут же обернулся. На Феликса с дальнего конца комнаты смотрел Хенджин.

— Что ты здесь делаешь? — стараясь сделать как можно более уверенный голос, спросил Ли. Прозвучало неубедительно.

Хенджин спрыгнул с парты, на которой сидел, и неторопливо приблизился к нему. Раньше, в дневной суматохе, парень даже толком не мог разглядеть его, но теперь, когда они вдвоем оказались в совершенно пустом классе, старший производил откровенно пугающее впечатление.

— Так и будешь мне тыкать? — пристально смотря на него сверху вниз, негромко спросил он.

— Извини.

Феликс сам не понимал, почему извиняется. Ему вроде бы и не было страшно, но в то же время странное чувство от этого бездонного черного взгляда пробирало до костей.

— Я тебе вообще-то хен, — Хенджин протянул ему шпатель, которым целые поколения провинившихся учеников отдирали жвачки, прилепленные ими же. — Что с твоим лицом? — он наклонился к младшему, едва коснувшись пальцами подбородка. Около распухшей губы виднелся кровоподтек.

— Пусти! — Феликс неловко отбросил его руку. — Просто подрался.

— Вот как.

Задумчиво усмехнувшись, Хван выпрямился. В его глазах на удивление не было злости, и даже наоборот. Там плясали смешинки, будто поведение парня его очень позабавило. Однако лицо по-прежнему оставалось невозмутимо-холодным.

— А ты… хен, почему ты здесь?

— Меня поймали, когда я курил за школой.

— Что? — глаза Феликса округлились от удивления. — Но разве им не все равно на такое?

— Как видишь, нет. Правила есть правила, даже для богачей. Не хочешь подчиняться, значит, будешь наказан. Ну а я просто жить не могу без сигарет, поэтому придется поискать для этого другое место, — сказал Хван и, не оборачиваясь, направился к двери.

— Эй, ты куда? — протестующе воскликнул Феликс. Он уж точно не собирался проделывать всю работу в одиночку, однако заметив на лице Хенджина неодобрительное выражение, быстро добавил: — Хен.

Хоть ему и не удалось скрыть своего раздражения, старший все же довольно хмыкнул.

— Домой, куда же еще.

— Эй, но это несправедливо! Почему я один должен все здесь отчищать?

Хван странно посмотрел на него, словно оценивая, а затем просто улыбнулся. Это было так неожиданно, что Феликс внезапно поймал себя на мысли: он еще ни разу не видел улыбки Хенджина. С ней весь облик парня преображался, переставая быть грозным и пугающим, каким обычно Ли привык видеть его в школе. Равнодушное мрачное лицо с редкой ухмылкой, в которой застыла негласная угроза.

С изящностью виртуоза прокрутив в руке шпатель, Хенджин бросил его на парту.

— Я пошел. Да, и кстати, эти два ряда я уже закончил, — и он вышел за дверь, оставив Ли стоять в недоумении.

— Получается, мне всего один ряд остался? Но этот придурок такой странный… — Феликс покачал головой и нехотя принялся за работу.

Сегодня он хотел вернуться домой пораньше, но из-за этого происшествия все планы теперь полетели к чертям. А ведь сегодня к ним в гости должен был приехать Сынмин, да еще и остаться на ночь. От этих мыслей сердце застучало быстрее, а ладони, сжимающие пластиковую рукоятку, вспотели. Твердо решив побыстрее здесь закончить, Феликс принялся с удвоенной скоростью отдирать затвердевшие белые комочки, прилипшие к столам и стульям.

Спустя час с лишним, когда его безжалостными усилиями наконец был получен результат, Ли смог разогнуть спину. Он вытер рукавом капельки пота со лба. На часах было уже почти восемь. Убрав за собой весь мусор, парень вызвал такси и, подхватив рюкзак, выбежал на улицу.

Уже темнело. Машина домчала его до дома в считанные минуты и, пройдя через широкий двор, Феликс взбежал на крыльцо. В гостиной сидела его мать. Она была одета в темно-бордовое платье с бриллиантовой подвеской на цепочке, а на ее коленях лежал модный глянцевый журнал. Услышав шаги сына, она повернула голову.

— Вернулся? Как дела в школе?

— Ты же знаешь, — стаскивая пиджак, отозвался Феликс. — Разве тебе не позвонили?

— Позвонили. Но я хочу услышать об этом от тебя.

— Я просто подрался, мам, ничего такого. Больше не буду.

— Говоришь, что больше не будешь? — медленно повторяет мать. — Из-за чего случилась драка?

Парень устало вздохнул. Тоскливый взгляд сам собой устремился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж к его комнате, где его наверняка уже ждали Сынмин и Со Ён.

— Один идиот порвал мою книгу, поэтому я ему врезал, — соврал он, заранее зная, как мать отреагирует, если он скажет правду о том, что он заступился за друга. — А потом он ударил меня, и завязалась драка. Но нас быстро разняли.

— Подойди, — спокойно сказала женщина, вглядываясь в его лицо. — Ты же знаешь, Феликс, что ты представляешь нашу семью в своей школе, а это значит, что и вести себя нужно соответствующе?

— Конечно, мам.

Мать посмотрела на уже отливающий фиолетовым отек и покачала головой.

— Ладно, иди. Я же вижу, что ты хочешь поскорее встретиться с друзьями. Но запомни, милый, это первый и последний раз, когда я прощаю тебе подобную выходку, — сказала женщина в ответ на вспыхнувшую радостную улыбку. — В следующий раз разговор будет уже другой.

— Хорошо, я понял.

— Мы с отцом уезжаем, так что надеюсь, вы будете вести себя прилично.

— Да, мам.

Феликс отчаянно кивает, взлетая вверх по лестнице так, будто совершенно не чувствует усталости. Он врывается с радостным предвкушением в свою комнату и застает ребят сидящими на полу. Рука Сынмина лежит на волосах Со Ён, а его сестра с нежностью смотрит Киму в лицо. Стоило парню только войти, как оба отскочили друг от друга, напуганные внезапным появлением хозяина комнаты и, неловко пытаясь все объяснить, Сынмин выдавил из себя что-то невнятное.

— У Со Ён… просто заколка в волосах запуталась. Вот я и помог.

Феликс молча смотрит на друзей, и все его прекрасное настроение в один миг улетучивается.

— Ты чего так долго? — спрашивает девушка, делая невозмутимый вид. — Сильно наказали?

Парень качает головой. Он проходит мимо них к кровати и падает на нее, забрасывая рюкзак в угол. Внутри противно ноет, отдаваясь скребущим разочарованием. Феликс не знает, чего ему сейчас хочется больше: зарыться лицом в подушку и выть или выгнать этих двоих из своей комнаты.

— Родители уехали, — равнодушно сказал он.

— О, правда? Тогда мы можем здорово повеселиться! — Со Ён радостно подпрыгивает и выходит из комнаты, оставляя парней одних.

— Можно я посплю у тебя? — осторожно спрашивает Сынмин, наблюдая за отстраненно пялящимся в потолок Феликсом. — Помнишь? Раньше мы часто так делали.

Ли несколько раз моргает.

— У нас же есть гостевые комнаты.

— А, ну да, точно.

Между ними повисает неловкая пауза, нарушаемая лишь далеким шумом, доносящимся из комнаты Со Ён.

«Да нет, этого не может быть», — убеждает себя Феликс.
«Со Ён и Сынмин? Просто смешно!»

Ему никогда еще не было так неуютно рядом с другом. Разрываясь между подозрениями и сожалением, он сдается.

— Хотя… если хочешь, можешь и здесь поспать.

Сынмин облегченно выдыхает. Он ведь уже испугался, что Феликс что-то заметил, но на этот раз пронесло. Желая разрядить обстановку, Ким заводит разговор о последней вышедшей игре, зная, как охотно любит поболтать об этом его друг, а через пару минут возвращается Со Ён с колодой карт и тремя банками пива.

— Ты серьезно?

— А что? Родители же уехали, — пожимает она плечами в ответ на изумление брата. — Поэтому можно расслабиться.

Они садятся на мягкий ковер, щелкая жестяными крышками. Напиток внутри шипит, пенится пузырьками, давая в нос слабым запахом алкоголя и дрожжей. От первого глотка голова слегка кружится. Шелестящий звук карт сливается с их смехом, звенящим в тишине опустевшего особняка. Усталое сознание постепенно освобождается от напряжения, навалившегося на ребят за прошедшую учебную неделю, и на душе становится легче, так что прежние тягостные мысли больше не кажутся такими важными.

Так проходит два часа. Зевая, Со Ён заявляет, что ее уже клонит в сон и уходит к себе, а Феликс идет в душ. В голове блаженная пустота. Нет ничего, кроме отголосков их глупых пьяных шуток и желания спать.

«Как же хорошо», — думает он, возвращаясь обратно в комнату.

Босиком ступая по ковру, он закрывает за собой дверь и обнаруживает, что Сынмин уже спит. Его грудь мерно вздымается в такт дыханию, а умиротворенные черты лица в рассеянном свете тусклого ночника манят, притягивая взгляд. Ведомый неизвестной силой, Феликс наклоняется к спящему другу. Его блестящие темные волосы, слегка подрагивающие ресницы, горбинка на носу и чуть покрасневшие из-за алкоголя губы…

«Так хочу его поцеловать!» — внезапно мелькает отчаянная мысль.

Парень наклоняется еще ниже, переступая то, что сдерживало его до этого момента, и тут Ким неожиданно открывает глаза.

— Что ты делаешь? — с сонной улыбкой спрашивает он, не замечая, как вздрогнул Феликс.

— А? Да ничего, просто у тебя муха на голове сидела, вот и хотел ее прихлопнуть! — чтобы подтвердить свое алиби, Ли лупит Сынмина по голове.

— Ау, больно!

— Прости, — неловко извиняется Феликс, ложась на вторую половину кровати, поближе к краю, и выключает свет. — Давай спать.

— Спокойной ночи.

— Ага.

Феликс плотнее кутается в одеяло, словно пытаясь спрятаться в нем от мучающего его чувство стыда.

«Какой же я идиот!» — ругает он сам себя за глупую выходку.

«Но надо как-нибудь все же признаться ему, потому что дальше так продолжаться не может. Я уже давно не могу относиться к Сынмину просто, как к другу. К тому же, что, если он вдруг начнет встречаться с кем-нибудь другим?» — страх больно колет в груди.

«Даже если он отвергнет меня, так будет намного лучше, чем и дальше скрывать свои чувства… хотя что-то подсказывает мне, что этого не случится» — и, согретый счастливой надеждой, Феликс засыпает, проваливаясь в долгожданный сон.

***

На заброшенной стройке совершенно пустынно. Холодные бетонные блоки угрожающе темнеют торчащими крючковатыми спицами, а ветер, завывая в пустых проемах окон, закручивает вихри пыли, смешанной с песком, в диком хаотическом танце.

Джисон торопливо заходит внутрь. На его шее привычно подрагивают тяжелые цепи, в то время, как бита в руке своими длинными шипами царапает землю, оставляя неровные борозды. Он нервно оглядывается по сторонам. Никого. Откуда-то доносится запах жженой резины и мусора, противно лезущий в нос терпкой вонью и, сплевывая куда-то себе под ноги, он мажет взглядом по знакомым граффити на стенах.

— Пришел? — доносится до него спокойный голос. — Долго же мне пришлось тебя ждать.

Выходя из-за столба, Донхен смотрит на него с извечно застывшей на лице надменностью. В его руке, сверкая своими огненными гранями, кружится, словно волчок, нож-бабочка, прокручиваемая проворными пальцами. Она то складывается в маленький карманный нож с рукояткой, то вновь распускает свои крылья, ослепляя холодным блеском стали.

— Что ты хотел? — не здороваясь, спрашивает Джисон.

— Ничего особенного, только подкинуть тебе немного работенки, — Пак неприятно усмехается и протягивает что-то парню. — Держи.

— Что это?

Хан смотрит на свою ладонь, в которую Донхен что-то вложил, и страх ударяет в голову так, что зрачки резко расширяются, заполняя собой всю радужку. Несколько пакетиков белого порошка. Он прекрасно знает, что это. Точно не сахарная пудра.

— Продашь, и заберешь половину денег себе.

— Ну уж нет! Разве я не сказал тебе, что больше не буду толкать дурь?! — выкрикивает Джисон, пытаясь впихнуть Паку обратно в руки пакетики с наркотой. — В прошлом году из-за этого умерла девчонка! Тебе мало? Ты обещал, что мне больше не придется этим заниматься!

— Ну времена меняются, Ханни, — улыбаясь, лениво тянет Донхен. — Не устраивай здесь драму из-за нескольких грамм кокаина.

— Блять, нет, даже не думай. Я не буду больше связываться с этим, ты, больной ублюдок!

— Что ты сказал? — парень хватает его за шкирку, гневно сверкая глазами. Во всем его облике плещется бешенство, угрожая перелиться через край, пока пальцы с силой натягивают футболку Джисона, так что ворот впивается в шею. — Забыл, что твой отец работает в корпорации моей семьи? Кто он там… начальник отдела по продажам, да? Хорошая должность. Только знай, одно мое слово, и ему дадут такого пинка под зад, что вся твоя семья окажется на улице, потому что его больше никуда не возьмут!

Хан хватается обеими руками за воротник, чтобы вырваться из этой цепкой хватки. Он скалит зубы, брыкается, шипит, как пойманный в капкан зверь. Бита с глухим стуком падает на бетонный пол, выбитая ногой Донхена и, сверля его полным ненависти взглядом, Джисон с презрением хрипит:

— Пусти блять, я сейчас задохнусь!

— Сначала я хочу услышать твой ответ. Так что, мы договорились?

Донхен дергает его вверх, поднимая на уровень своего лица. Ноги Хана отрываются от земли, мир перед глазами темнеет и рассыпается тусклыми звездами от недостатка кислорода в крови. Джисон прекрасно понимает: этому мудаку откровенно плевать, что будет с ним и с его семьей. Ему лишь хочется заново построить свою наркоимперию, окончательно подчинив себе всю школу, и держать остальных в страхе.
Хан не может позволить этому уроду так просто разрушить его жизнь. Он не хочет соглашаться, не хочет снова продавать наркотики детишкам директоров и генеральных секретарей, готовых отвалить за это немалую сумму, но у него просто нет выбора.

— Ладно.

— Что? Я не слышу, повтори погромче.

— Да… я сказал да! Отпусти!

Удовлетворенная ухмылка расплывается на лице Донхена, и Хан, закашливаясь, падает на колени.

— Отлично. Как продашь, не забудь пятьдесят процентов отдать мне, — как ни в чем не бывало, говорит он. — Увидимся в школе, Ханни.

Насвистывая себе под нос какую-то веселую мелодию, Донхен уходит, оставляя Джисона в полнейшей прострации.

До него доносится только лязг лезвий вновь вспорхнувшей в руке Пака бабочки, и валяющиеся на земле пакетики с белым порошком двоятся в глазах.

— Твою мать, — тяжело выдыхает парень, поднимая с земли свою биту. — Чтобы ты сдох, ебаный психопат!

***

Феликс равнодушно щелкает мышкой в поисках какого-нибудь интересного видео на ютубе. Обзоры новых игр, футбольные стратегии, стэндапы… Скучно. Со Ён с Сынмином уехали на вечеринку два часа назад, оставив его одного, и теперь ему приходилось придумывать себе развлечения самостоятельно, что было не так-то просто.

Он до последнего надеялся, что ему удастся отговорить сестру ехать туда, однако та в ответ на его попытки только закатила очередную истерику о том, какой он унылый идиот, ничего не понимающий в веселье. И вообще, он не имеет никакого права ей указывать! Поэтому разодевшись и накрасившись, Со Ён уехала.

Качая головой, Феликс вспоминает о той ночи, когда чуть не поцеловал Сынмина, и щеки краснеют сами собой. Да уж, вот это он, конечно, дал маху. Едва не попался! Впредь нужно быть осторожнее, нельзя больше так рисковать. Ли достает телефон, желая отвлечься от этих мыслей, и решает проверить соцсети. На протяжении нескольких минут он лениво листает ленту, пока взгляд внезапно не останавливается на одном фото.

С экрана на него смотрит улыбающаяся сестра с обнимающим ее Сынмином в свете разноцветных огней гирлянд среди толпы людей. В груди начинает неприятно давить какое-то мерзкое чувство, которое Феликс не может до конца понять. Но внимание привлекает вовсе не это. На фоне чужой, богато обставленной гостиной он замечает темную знакомую спину парня, стоящего в пол оборота. Тот опасливо оглядывается по сторонам, вручая что-то другому школьнику помладше. Феликс готов поклясться, что безошибочно узнал это микроскопическое белое пятно из пикселей в его руках.

Он тут же подскакивает, хватает куртку и, стремительно сбежав по лестнице, вылетает во двор. У дверей он наталкивается на прислугу, удивленно всплеснувшую руками.

— Куда вы, молодой господин? Уже поздно.

— Где ключи от моей машины? — вместо ответа спрашивает Феликс. — Мне нужно срочно уехать!

Экономка отдает ему звякнувшую связку, больше не задавая вопросов. Судорожно пробегая между рядами люксовых автомобилей огромного, словно ангар, гаража, Ли наконец находит свою машину. Фары его тачки приветственно сверкают в ответ на нажатие кнопки и, заводя мотор, парень мертвой хваткой вцепляется в руль спорткара.

— Ну же, давай! — выкрикивает он, вдавливая педаль газа в пол. — Я не могу позволить этому случиться снова! Нет, нет, нет, только не Со Ён!