...

После урока корейского парни, устало вздыхая, вышли из класса.

— Что у нас следующее? Боже, просто терпеть не могу запоминать новое расписание! — жалуется Сынмин. — И торчать каждый день в школе до четырех часов, просто ужас!

— Это еще помимо футбольных тренировок. Кстати, ты собираешься играть в сборной в этом году?

— Ну, вообще я хотел уйти, но, кажется, там не хватает людей, поэтому меня пока попросили остаться.

Феликс задумчиво посмотрел на Сынмина.

— А что потом?

— Да не знаю, — тот почесал голову. — Думал о том, чтобы пойти в бейсбол.

— Вот как, — Ли огорченно вздохнул, но его друг этого не заметил.

Они свернули в очередной лабиринт коридоров и, завидев впереди знакомый затылок, Сынмин кого-то окликнул.

— Эй, Минхо, Минхо! — он догнал парня и хлопнул его по плечу. — Привет!

— А, привет…

Рыжий парень вытащил из уха один наушник, прижимая к груди книги, словно держался за них, как за единственный якорь. Его очки поблескивали тонкой золотистой оправой, а из наушников доносилась громкая музыка. Он неловко топтался на месте, пока радостно улыбающийся Сынмин пожимал ему руку.

— Как дела? Давно не виделись.

— Да нормально.

— Может, как-нибудь соберемся все вместе, как раньше, поиграем в приставку? — предложил Ким, кивая в сторону Феликса. — Думаю, Со Ён тоже захочет к нам присоединиться.

Минхо бросил на Феликса мимолетный взгляд, и парень заметил в его глазах мелькнувшее чувство вины смешанное с сожалением.

— Нет, я, пожалуй, откажусь. Извините, мне пора на следующий урок.

Развернувшись, Минхо быстрым шагом направился прочь. Он снова заткнул уши наушниками, прячась от всего мира в оглушающе кричащих нотах, позволяющих не замечать окружающих его людей. Когда он скрылся за поворотом, ребята недоуменно переглянулись.

— Что это с ним? Почему он сбежал от нас? — удивился Сынмин. — Мы же так хорошо дружили… думаешь, он все еще переживает?

— Наверное.

Они впятером дружили еще с младших классов: Минхо, Сынмин, Феликс, Со Ён и Ю На. Вот только после смерти их подруги все изменилось. Теперь никто больше не был прежним. До конца неясное происшествие было благополучно замято руководством школы для сохранения имиджа учебного заведения, однако они и дальше были вынуждены жить так, словно ничего не случилось, игнорируя ноющую тревожную пустоту в сердце.

— Пойдем, — сказал Феликс. — У нас сейчас алгебра. — и чтобы друг не увидел его огорченного лица, пошел вперед.

В дверях кабинета они столкнулись с учительницей, которая одарила их строгим взглядом.

— Извините, мы долго искали класс, — оправдывались ребята. Учитель кивнула им и, подчинившись ее жесту, они вошли внутрь.

За их партой вновь сидел новичок и что-то царапал на столе.

— Слушай, как тебя… а, Хенджин! — Сынмин с трудом вспомнил его имя. — Может, пересядешь вперед, а? Пожалуйста.

Тот поднял голову. Проколотая бровь угрожающе дернулась, и Ким ясно увидел, как напряглись жилы на его шее.

— Ладно, понял.

Он раздосадовано посмотрел на Феликса с выражением, говорящим «очередной отбитый» и, вздохнув, сел впереди. Тот только пожал плечами. Его особо не напрягал новый сосед, за исключением того, что теперь он не мог сидеть рядом со своим другом. Но Хенджин казался вполне спокойным, если его не трогать, поэтому это был вроде как не самый худший вариант.

— Че такой хмурый, Ли? — раздался сзади противный голос, и парень почувствовал сильный толчок в спину.

— Отвали, Донхен!

— Как дела у Со Ён?

— Не трогай мою сестру! — выкрикнул Феликс, обернувшись к нему. — Только подойдешь к ней еще раз, и я…

— И что ты сделаешь? Ну?

Лицо Пака расплылось в хищной улыбке. Он выжидающе смотрел на Феликса, явно провоцируя его. Уверенный в своей безнаказанности, он решил сильнее надавить на больное.

— Наверняка, она очень скучает по Ю Не.

Феликс вскочил на ноги, яростно сжимая кулаки. Его глаза горели гневным огнем и метали молнии на самодовольно скривившегося Донхена.

— Феликс, ты хочешь нам всем что-то сказать? — спросила учительница. — Если нет, то, пожалуйста, сядь.

— Не боишься, что твоя дорогая сестренка снова подсядет? — одними губами произнес Донхен. Терпение парня лопнуло.

Рука сама собой взлетела в воздух, чтобы врезать наглецу, но на запястье внезапно сомкнулись чужие пальцы и резко потянули вниз. Феликс упал на стул. Повернув голову, он обнаружил, что это Хван дернул его за руку.

— Сядь.

— Какого черта?! Отпусти меня!

— Зачем ты поддаешься на его провокации? — тихо сказал Хенджин, продолжая смотреть прямо перед собой. — Не реагируй, и он отстанет.

— Тебе-то какое дело? Уж как-нибудь обойдусь без твоих советов! — прошипел Феликс.

Его сосед едва заметно усмехнулся. Он вновь достал ручку и начал выцарапывать на парте непонятную надпись, будто совершенно игнорируя тот факт, что находится в школе.

«Придурок», — мелькнула в голове у Феликса раздраженная мысль, однако он попытался успокоиться, изо всех сил стараясь не обращать внимания на смех сзади.

***

Солнце мягко светило на тротуар, играя красно-желтыми бликами в кронах деревьев. Легкий ветер ласково дул навстречу. Ноги сами собой шли по давно выученной наизусть дороге и, заметив впереди знакомую вывеску, парень ускорил шаг.

Колокольчик на двери тихо звякнул, отдаваясь в груди приятным чувством чего-то родного, смешанного с запахом корицы и ранней теплой осени. Почти все тянущиеся вдоль окон столики были пусты. За высокой стойкой кафе стояла пожилая женщина и, едва завидев лицо Феликса, тепло улыбнулась ему.

— Здравствуйте, один шоколадный милкшейк, пожалуйста.

— Здравствуй, здравствуй, — она кивнула. — Давно я вас с друзьями не видела.

— Ну каникулы были и все такое… — с некоторой неловкостью ответил парень, принимая из ее рук высокий стакан. — Спасибо.

— Не за что, заглядывайте почаще, ребятки.

Женщина вновь улыбнулась. Ее морщинки в уголках глаз светились, лучась такой непривычной простотой, которую Феликсу нечасто доводилось видеть. Даже у их прислуги лица всегда были крайне серьезными и напыщенными, что уж говорить про родителей. Те были вечно заняты, погружены в бесконечные договоры, акции и статистику доходов, так что со своими детьми виделись только по вечерам и выходным; все же директор компании и его помощница, коей являлась их мать, — весьма ответственные должности.

— Хорошо, — Ли с улыбкой кивнул.

Он направился к дальнему столику, за которым уже расположились Со Ён с Сынмином. Перед ними высились два напитка и несколько бургеров на подносе, рядом с уже опустошенными тарелками.

— Ты долго.

— Ага, надо было заскочить в библиотеку.

Сестра одарила его недоверчивым взглядом. Она прекрасно знала, что Феликс просто не хотел приходить сюда из-за прежних времен, когда они собирались здесь все вместе, но так как ей не терпелось поскорее поделиться горячей новостью, то она предпочла оставить свою подозрительность на потом.

— Кстати, вы уже слышали про вечеринку?

— Какую еще вечеринку?

— Приветственная тусовка для всех новичков и не только. На следующей неделе она пройдет в доме у Ай Рин, и я знаю, что там будет очень много классных ребят!

— Ты же терпеть не можешь Ай Рин, — недоверчиво протянул Феликс.

— Да, не могу. Но там будет столько народу и коктейлей, что не пойти - просто грех, — уверенно подняв подбородок, сказала Со Ён. — И вы двое тоже идете, возражения не принимаются.

— Могла хотя бы спросить нас ради приличия! — усмехнулся Сынмин.

Феликс нахмурился, смотря в небольшое окно. На улице начинались первые сумерки, а солнце пряталось за облаком, отчего яркие краски тускнели, блекли и рассыпались в сером небе однотонной мелодией меланхолии.

— Я не пойду, — твердо заявил он. — И тебе тоже было бы лучше не ходить, Со Ён, но я не могу тебе запретить.

— Какой же ты надоедливый! Вечно тебе надо испортить все веселье!

— Это я-то надоедливый? Мне напомнить, как ты таскалась за тем бедным парнем три месяца, так что он уже в полицию заявление о преследовании на тебя накатал?

— Заткнись! — Со Ён покраснела и пнула брата под столом. — Не было ничего такого, ну проследила я за ним пару раз и что?

— Чокнутая!

— Сам такой!

— Эй-эй, успокойтесь! — вмешался Сынмин, замечая, как покраснели лица близнецов. — Нашли из-за чего ссориться!

— Ты-то хотя бы пойдешь? — с надеждой спросила девушка.

— Пойду, куда же я денусь.

— Вот видишь, — укоризненно сказала она надувшемуся брату. — это еще одна причина, почему он в тысячу раз лучше тебя. Вообще не понимаю, Сынмин, как ты с ним дружишь?

Ким тихо засмеялся, неловко поглядывая на Феликса, и словно говоря глазами: "ты же знаешь, что она шутит? Ты мой самый лучший друг". А у того внутри что-то екнуло от этого переливающегося звоном колокольчиков смеха в добродушном взгляде карих глаз. Он сразу же отвел глаза.

— И ты просто обязан прийти к нам в гости! — все никак не унималась Со Ён. — Ты же целое лето у нас не был! Не могу сказать, что в доме что-то сильно изменилось, но этот дебил купил себе еще один монитор, представляешь? Теперь у него их три!

— Правда? — с восхищением воскликнул Сынмин. — Наверное, выглядит очень круто.

— Ага.

— О! В пятницу же мы заканчиваем пораньше, а в субботу никуда не надо. Приходи к нам с ночевкой! — предложила Со Ён, озаренная внезапной идеей.

— Ладно, если Феликс не против.

— Да с чего бы ему быть против! — девушка махнула на брата рукой. — У него же краш на тебя!

— Это у кого еще тут краш? — огрызнулся Феликс, пока ладони, лежащие на коленях, ужасно потели.

Сынмин на это только негромко рассмеялся. Со Ён постоянно шутила об этом, понятия не имея, что её бездумные подколки бьют прямо в десятку. А Сынмин даже не догадывался, что сказанные в шутку слова являются правдой и не видел, как розовели кончики ушей друга каждый раз, стоило только его сестре упомянуть об этом.

***

Дома медленно проносились мимо, пестрея крышами в вечернем прохладном мареве. Их окна, светящиеся в полутьме отсветами ламп, казались чьими-то глазами, провожающими прохожих по улице и таящими собственные, никому не ведомые секреты. Колеса велосипеда неустанно крутились, теряясь в бесконечном мельтешении спиц, а ноги уже отказывались давить на педали.

Минхо устало поправил шлем. Еще с лета он начал подрабатывать. Развозил кое-какую почту и газеты, хотя кто их вообще еще читает? Пусть за такую работу платили гроши, но все же это хоть какие-то свои деньги, которые он мог потратить на что угодно.

Он не был из богатой семьи, как все, кто учился с ним в одной школе. Не ездил на дорогущей тачке, не одевался в модные бренды и не сверкал направо и налево золотой кредиткой с невообразимым количеством нулей. Вообще, он, откровенно говоря, жалел, что приходилось учиться вместе с этими напыщенными избалованными лицемерами, которые всегда мило улыбались друг другу, а за спиной их злобные языки неустанно строили новые и новые козни, распуская сплетни.

Было лишь несколько человек, что скрашивали всю эту отвратительную школьную жизнь. На вид — типичные мажоры, но на самом деле такие же простые в общении ребята, как и он сам. Они частенько не давали друг другу умереть от скуки в этой богом забытой дыре, наполненной показухой. Вот только после смерти Ю Ны все изменилось.

Минхо прогнал от себя грустные мысли, продолжая усиленно крутить педали. Дорога уходила в гору. Корреспонденция в сумке подрагивала от редких, попадающих под колеса камешков, а намокшие от пота волосы липли ко лбу. Ему осталось всего несколько последних адресов, но все эти дома находились как раз в районе, который ему отдали совсем недавно: на самой горе.

Проклиная то, что он на это согласился, парень чувствовал в ногах ужасную боль. Мышцы ныли просто невыносимо, так что он наверняка не сможет завтра ходить. Велосипед наконец со скрипом въехал на гору. Спрыгнув на землю, Минхо прошел мимо череды многоэтажных коттеджей, раскладывая письма по ящикам, и, когда остался последний конверт, облегченно выдохнул.

— Шестьсот тридцатый дом… где же он… — парень завертел головой по сторонам. — Может, дальше?

Действительно, нужный дом оказался в самом конце улицы. Его ворота были наглухо закрыты и узкая, с трудом заметная щель для писем одиноко темнела около звонка. Минхо на секунду отвлекся, чтобы проверить, вся ли это почта по этому адресу.

— Сука, смотри куда прешь! — внезапно раздался рядом крик.

Минхо испуганно отпрыгнул в сторону. Он обернулся, пытаясь рассмотреть кого-то в сгустившихся сумерках, однако вокруг никого не было.

— Блять, теперь нога болит из-за твоего долбанного велосипеда!

Голос явно доносился откуда-то снизу и, опустив голову, Минхо с удивлением обнаружил сидящего прямо на земле парня. Тот сидел, прислонившись к воротам, и с недовольным выражением на лице растирал ногу, сняв запачканную колесом кеду.

— Прости, я тебя не заметил.

— Не заметил он, блять! По сторонам смотреть надо!

Парень поднял на него глаза. Ли застыл в изумлении.

— А, это ты, — лениво протянул Джисон, неприятно усмехнувшись. — Какого хера ты вообще забыл около моего дома?

— Так это твой дом?

— Вопросом на вопрос отвечать неприлично, знаешь? — Хан сощурился, и в щелках его черных, как ночь, глаз мелькнула угроза.

— Я почту развожу, — вынужденно ответил Минхо. — А ты чего тут на земле сидишь?

— Тебе-то какая нахуй разница? Оставляй свою почту и вали!

Парень опустил конверт в почтовый ящик. С минуту Минхо колебался, не зная, можно ли дать себе волю, а затем просто приземлился на землю рядом с Джисоном. Ему бы по-хорошему сейчас бежать отсюда со всех ног, сесть на велосипед и умчаться, потому что этот парень, работающий на Донхена навряд ли менее опасен, чем сам Пак Донхен. Вот только тягостная усталость и ломота в мышцах все уже решили за него, притупив чувство страха.

— Блять, да что тебе надо? Я же сказал, проваливай!

— Мне от тебя ничего не надо, просто ноги болят так, что сейчас сдохну. Пару минут посижу и уеду.

Джисон хмыкнул и отвернулся. Отсюда, с самой горы, открывался вид на вечерний город, уже наполнившийся сиянием огней. Шумящие внизу магистрали с нескончаемым потоком машин и толпы людей сливались в единую какофонию раздражающих звуков. Но здесь все это казалось каким-то отдаленным, даже нереальным, будто все это одна огромная иллюзия, застывшая в пустоте.

— Эй, ты, — внезапно окликнул его Джисон. — Совсем меня не боишься? А вдруг я сейчас наброшусь на тебя и изобью?

— Во-первых, у меня есть имя, а во-вторых, почему я должен тебя бояться?

— А, ну да. Твой папочка ведь начальник полиции!

— Заткнись! — неожиданно вспылил Минхо, так что Хан удивленно выгнул бровь. — Достало постоянно это слышать! Да, мой отец действительно начальник полиции, и что? А как насчет меня? Я для всех как будто пустое место с этим единственным глупым ярлыком! — он гневно сжал кулаки.

— Вау! — Джисон присвистнул. — А ты, оказывается, умеешь злиться. Я думал, ты только носишься со своими книжками и никогда не снимаешь наушники.

Минхо бросил на него раздраженный взгляд, однако на удивление не заметил в черных глазах издевки. У него и сейчас в ушах были наушники — его постоянные верные спутники, с которыми он никогда не расставался, и потерять их, было смерти подобно. Потому что музыка была теперь единственным, что скрашивало его жизнь, не позволяя окончательно провалиться в свои мрачные мысли.

— Так… почему ты тут сидишь? — пытаясь успокоиться, спросил он. — Не хочешь идти домой?

Джисон в ответ агрессивно пнул камешек, лежащий на асфальте.

— Не хочу.

— Почему?

— Тебя ебет? Скучно мне, вот и сижу.

Минхо недоверчиво посмотрел на его тускло блестящую синевой макушку, вспомнив, как тот, едва завидев его, торопливо вытер глаза рукавом и сделал невозмутимый вид.

— А как же твои друзья, почему не тусуешься с ними?

— Какие еще, блять, друзья? Те утырки, которые таскаются за Донхеном, что ли? Нихуя они мне не друзья!

— Разве? Но вы так здорово громите школу вместе! — Ли усмехнулся.

— Ой, завались, а! — закричал парень, размахивая руками. Он злился на слова Минхо, злился из-за этого придурка Донхена, и от этого на душе было так паршиво и одиноко, что хотелось выть. — Кто вообще будет дружить, с таким, как я? — тихо добавил он, глядя куда-то вдаль.

Минхо проследил за его взглядом, и внутри у него проснулось сочувствие. Даже несмотря на то, что он прекрасно знал, что этот парень далеко не образец для подражания, ему все равно почему-то думалось, что в нем есть что-то хорошее: крупица добра где-то глубоко внутри, которую он прятал, боясь показать свою уязвимость этому жестокому миру.

— Так заведи нормальных друзей.

— Ты думаешь, я не пробовал? Люди шарахаются, стоит мне только появиться, или показывают пальцами со словами «о, это тот самый отморозок». И они правы. Я пес этого богатого ублюдка, который выполняет все его приказы. Они все боятся меня и правильно делают, потому что им дорога их жизнь. Я не понимаю только одного, почему ты до сих пор здесь? Лучше бы и тебе последовать их примеру.

— Это глупо. Как по мне, ты совсем не страшный.

— Вот как? Это потому, что у меня сейчас нет с собой биты? — Джисон нервно засмеялся.

Минхо покачал головой. Он откинулся назад, прислонившись спиной к холодному металлу, и смотрел на вспыхнувшие на небе первые робкие звезды.

— Какая разница, что о тебе говорят люди? Это неправда, пока ты сам так не считаешь.

— Да ты, сука, настоящий философ!

— Слушай, ты можешь поменьше материться? — смотря на непривычно спокойного хулигана, поинтересовался Минхо. — У меня уже уши в трубочку свернулись.

— Так заткни их своими наушниками, потому что мои слова уж точно не музыка, блять, — Хан завязал шнурки и встал. — Я пошел, и ты тоже долго тут не сиди. Чувак, который не только сын начальника полиции, — язвительно добавил он, скрываясь за воротами.

Минхо только вздохнул, глядя на ночной город. Отсюда ему целый час нужно было добираться домой и еще заниматься учебой, но даже при всем этом на душе почему-то было необычайно легко, будто кто-то вдохнул туда глоток свежего воздуха вместе с осознанием того, что жизнь все-таки продолжается. Эта мысль посетила его впервые за долгое время. Так что он, как ни странно, был благодарен этому грубому и резкому парню за это ощущение, позволившее ему снова почувствовать себя живым.