Тигрёнок

Туман обвивал лагерь, как стена, скрывая от глаз каждый уголок и каждое движение. Кэл стоял в центре этого мрака, ощущая, как его собственное дыхание становится громким и тяжелым. Он не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним, что каждое его движение отслеживается. Но это не было страхом. Это было что-то другое — неясное и беспокойное, как предчувствие беды, которое не отпускает. Руби и Док стояли рядом, оба погружены в собственные мысли, но никто не произнес ни слова. В их глазах был страх, но это был не тот страх, который Кэл ожидал. Это был страх от того, что они не понимали, что происходит, а это, как всегда, было гораздо страшнее, чем какой-то четкий враг.

— Мы должны искать, — наконец сказал Кэл, нарушая молчание. Его голос звучал почти безжизненно, как будто его собственные слова были чужды ему. — Мы не можем просто сидеть и ждать. Руби и Док посмотрели на него, и, кажется, что-то в её взгляде изменилось, как будто она собиралась что-то сказать, но передумала.

— Ладно, — сказала она, наконец. — Но мы идём все вместе. Это не тот момент, когда можно быть одному. Они двинулись в темноту, оглядывая лагерь, проверяя каждую возможную щель в кустах, каждый скалистый выступ. Они не говорили ничего лишнего. Но каждый шаг был полон напряжения.— Виктор не мог просто уйти, — произнес Док, его голос звучал напряженно. — Он бы оставил следы. Они обошли территорию лагеря, двигаясь всё дальше в туман, и, казалось, что пространство становилось все более глухим, как в могиле. Всё было скрыто этим плотным завесом, словно мир на мгновение замер и застыв. Вдруг Руби остановилась. Она всмотрелась в землю, её лицо стало напряжённым. Кэл подошёл к ней.

— Что ты нашла? — спросил он. Руби указала на землю. В полуразрушенной местности, за кустами, была видна странная тропа. Но не тропа от шагов — это был след крови. Ярко-красный на фоне земли, выцветший и запачканный. Руби наклонилась, её руки не дрожали, несмотря на всю странность происходящего.— Это следы, — сказала она тихо. — Он где-то рядом. Они двинулись вдоль следов, которые вели их всё дальше в лес. Каждое дерево, каждый камень — всё казалось частью мрачной игры, которую они не могли остановить. Внезапно, когда они добрались до обрыва, Руби остановилась. Она коснулась плеча Кэла, её глаза были серьёзными.— Виктор, — сказала она, и её голос был без звука, как в пустоте. — Он здесь. И действительно, у обрыва, скрытый под деревьями, они нашли его. Виктор лежал на земле, его тело было неподвижно, словно покоившееся, но Кэл сразу понял — что-то было не так. Раны на его теле были тяжёлыми и глубокими, и кровь вокруг его головы была ещё свежей, окрашивая землю в тёмный цвет. Док наклонился, проверяя пульс. Его лицо стало ещё более бледным.— Он мёртв, — сказал он наконец, его голос был безжизненно спокойным. — Удар по голове. Вероятно, он упал, но затем... что-то ещё произошло. Кэл замер. Он чувствовал, как его руки затряслись. Он смотрел на тело Виктора, пытаясь понять, что всё это значит. Удар по голове — это могло быть падение, но это не объясняло, почему тело Виктора выглядело так, как будто кто-то ещё пытался скрыть его. Одежда была порвана, на руках были следы борьбы.— Мы должны идти, — произнес Док, вставая и отряхивая руки. — Нам нужно всё оставить за собой, пока не будет слишком поздно. Но Кэл не мог оторвать взгляд от тела Виктора. Он стоял, словно в оцепенении, наблюдая за мёртвыми глазами своего друга. В его голове звенело. Он видел, как на долю секунды тело Виктора почти исчезло в этой туманной пустоте, как будто оно растворялось.— Кто-то из нас... — прошептал он, не в силах произнести больше. Руби посмотрела на него, и на мгновение в её взгляде было что-то странное, неуловимое. Но она быстро отвернулась.— Мы не можем оставаться здесь, — сказал Док твёрдо. — Нам нужно вернуться. Но и Виктора стоит отсюда забрать. Руби тоже не стала возражать. В его глазах горела тревога, а его пальцы дрожали, когда он проверял ещё раз место вокруг тела Виктора.— Мы должны быть готовы, — добавил он. — Что-то здесь не так.

Кэл сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как его тело словно не хочет двигаться. Тело Виктора не было просто потерянным. Это было начало чего-то большего, и он ощущал, что сам стал частью этого ужаса, этого мира, где не было больше чёткости. В котором смерть — это не конец, а просто начало нового кошмара.

Они вернулись обратно, но теперь каждый из них знал: ничто не будет прежним.

Кэл шел позади Руби и Дока, не в силах оторвать взгляд от тела Виктора, которое они с трудом подняли и понесли к базе. Оставшийся след крови на земле терялся в тумане, как воспоминания, что никогда не могли найти полного выхода. Каждый шаг был как шаг в пустоту, где звуки их шагов стали слишком громкими, а туман с каждым мгновением становился всё гуще, окутывая их, как неведомая угроза.

Возвращение на базу было зловещим. Слова не были нужны. Никто не сказал ни слова, пока они не добрались до своего лагеря, где уже горел слабый костёр. В темноте вокруг стояла тишина, словно мир замер, затаив дыхание. Всё, что оставалось — это холодное чувство неизбежности, которое наполнило пространство.

Док первым подошел к костру и поставил тело Виктора на землю. Кэл встал рядом, пытаясь совладать с собственной тревогой. Он чувствовал, как его нервы натягиваются до предела. Что-то было не так. Он ощущал, как этот лагерь стал чужим. Как его собственные мысли начали распадаться, теряя форму.

Руби села на землю, её глаза блеснули в свете костра, но в них не было веселья. Она была сосредоточена, как никогда.

— Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказала она, поднимаясь и оглядывая лагерь. — Кто-то из нас убивает. Это не случайность.

Кэл молчал. Он наблюдал за ней, как её слова разрывают тишину, как он сам готов был раствориться в этой тишине, не дав возможности своим мыслям выкристаллизоваться в что-то конкретное. Тело Виктора было перед ними, а его смерть была уже не просто смертью. Это была часть того, что происходило с ними. Этот лагерь стал местом гибели, а не спасения.

— Нам нужно разобраться, — добавил Док, его голос звучал твёрдо, как всегда, но в его глазах Кэл заметил нечто другое. Тревогу. — Но мы не можем делать это сами. Это стало слишком опасно.

Он встал и направился к своим вещам в базу. Кэл почувствовал, как напряжение в воздухе растёт, как каждое его движение, каждое слово обретают большее значение, чем раньше. 

Но вот — его взгляд зацепился за что-то. В самом центре его сознания всплыла мысль, как искра, которая вот-вот должна была взорваться. Он видел это. Эти глаза. Эти руки. Всё было связано.