Тигрёнок

Неожиданно его чувства обострились. Кэл вздрогнул, его дыхание участилось. Он вернулся в реальность, в лагерь, в этот страшный момент. Вновь его взгляд зацепился за Руби, которая стояла, молча глядя на тело Виктора.

Тишина была почти осязаемой.

— Руби, — сказал Кэл, и его голос был тяжёлым, как камень. — Как ты себя чувствуешь?

Она повернулась к нему. Она была необычно спокойна, её лицо выражало нечто большее, чем просто молчание. В её глазах не было обычной лёгкости. Он заметил, что её нога, та, которую она повредила, была заметно припухшей. Это не было обычным повреждением — это было нечто большее. Её взгляд был холодным и отстранённым.

— Ничего страшного, — ответила она с улыбкой, но эта улыбка не дошла до её глаз. — Просто мелочи.

Он продолжил вглядываться в ногу Руби. Это была обычная травма, незначительная — но теперь, после всего пережитого, даже такая простая деталь как её нога превращалась в нечто более странное, почти зловещее.

Его взгляд на неё становился всё более гипнотическим, и вдруг нога Руби начала как будто менять свою форму. Ткань бинта искривлялась, превращаясь в спирали, в которых затерялись резкие линии. Он видел, как каждая нить этого бинта тянулась в разные стороны, как целый мир крутился в его сознании, не давая возможности ему вернуть контроль. Всё вокруг затуманилось, а шум в голове стал настойчивым.

Шепот.

Тонкий, едва слышный, но с каждым моментом нарастающий, как голос многих людей одновременно, будто они все тянулись в одну точку. Голоса резали его уши, и в них, как в невообразимой, хаотичной мозаике, звучали слова — фразы, от которых становилось невыносимо тяжело.

«Не спасёшься», — шептал голос из тумана.

«Он вернётся за тобой», — говорила другая, слегка хриплая и пугающая интонация.

Голоса становились всё громче, а пространство вокруг стало искривляться. Внезапно Кэл почувствовал, как его сознание сжимается и вырывается наружу, унося его в тот самый коридор монастыря, где он когда-то бегал в панике от силуэта. В памяти всё снова прорисовывалось: этот коридор, всё темнее, всё длиннее, и тот силуэт, что преследовал его.

Он снова был там.

Но на этот раз что-то изменилось. Кэл знал, что он бегал и должен был убежать, но теперь его ноги казались такими тяжёлыми, почти неподвижными. Он был парализован этим необъяснимым ощущением страха, которое проникало в каждую клеточку его тела. Он замедлился, и Кэл почувствовал, как в этом моменте времени пространство вокруг его тела начинало становиться бесконечным, как будто он оказался в другой реальности.

Это был тот самый момент, когда его разум позволял себе сделать шаг назад и рассмотреть то, что раньше скрывалось. Он различил это только на долю секунды, но в тот миг, когда его глаза сфокусировались, он понял: Тень хромала.

Быстро, но неуклюже, она скользила по полу, словно истощённая, как если бы его конечности были связаны невидимыми оковами. Кэл сделал шаг назад, но оказался в тупике. Паника охватила его, когда он вдруг осознал, что в этом тумане был не только страх, но и боль.

Только вот эта боль... она была уже не его.

Силуэт рванулся вперёд, и это мгновение, словно инстинкт самосохранения, пронзило его. Что-то мощное и зловещее накрыло его разум. Он не мог понять, почему, но в один момент он отчётливо осознал: Тень была не тем, кого он думал. Это было что-то другое.

Силуэт, потерявший форму, оказался рядом. Он резко повернулся, и Кэл почувствовал, как ему не хватает воздуха. В тот момент, когда их взгляды встретились, он увидел не лицо, а череду искажённых образов, этих же расплывчатых линий, что он видел на бинтах Руби.

— Ты... ты! — выдохнул он, но слова сжались в его горле.

Прежде чем он мог что-либо предпринять, его тело внезапно будто сковало. Он почувствовал холод, темноту вокруг, её нечеловеческую тяжесть. Невозможно было вырваться из этого ужасающего кошмара, но перед глазами всплыло одно имя, словно откликнувшееся на его сознание.

Руби.

Резкий грохот со стороны базы вывел Кэла из мыслей. Не стекло, не металл — что-то тяжёлое упало на бетон. Он прозвучал будто бы у самого уха Кэла. Руби тоже нервно вскрикнула. 

—Что за чёрт?— Выругался Кэл и позвал Дока.

Они переглянулись. Руби резко вскочила, схватила фонарик. Кэл, не раздумывая, выдернул из ножен охотничий нож.

— Нам лучше найти его сейчас,— забеспокоилась девушка.— Побежали!

 Они ринулись за базу, свернули за угол — и замерли.

Док лежал на спине, около двери, ведущей к складу. Его голова была повернута вбок, правая часть лица залита кровью. На виске темнел страшный пролом — удар пришёлся с силой, достаточной, чтобы проломить череп.

Руби всхлипнула и прижала ладонь к губам.

— Нет... он был жив... десять минут назад, — пробормотала она.

Кэл медленно опустился на колени, осторожно коснувшись его шеи.

— Пульса нет. Он уже остывает.

Он осмотрел тело. На рукаве куртки — следы чёрной краски. Он взглянул наверх, на крышу. И понял: Дока могли столкнуть. Или он сам упал... но травма говорила о другом. Кто-то ударил его — сильно, точно, намеренно.

—За что нам это всё?— жалобно взвизгнула девушка.— Кэл, а это еще что?

Девушка указала на пожелтевшую папку у тела Дока. Кэл с подозрением подошел и взял её в руки.

Это была папка с маркировкой. Внутри были отчёты, записи, снимки МРТ, наброски мозга и... медицинский протокол. Заголовок выбивался чёткими чёрными буквами:

Испытуемый: B-3 Субъект Калмингтон Кэлеб Дж.

Объект: Поведенческий эксперимент в условиях изоляции. Симуляция сценария с прогрессирующей шизофренией. 

Реальные субъекты: отсутствуют.

 Фиктивные проекции — "Руби".

Особенности:— Устойчивые слуховые и визуальные галлюцинации.— Множественные упоминания фиктивного персонажа "Руби" — эмоциональная проекция.— Нарушение восприятия реальности при длительной изоляции.Примечание врача:"Пациент способен функционировать в группе при надзоре. Вне наблюдения — высокий риск дезориентации, агрессии. 'Руби' воспринимается как реальная. Рекомендации:

Изоляция — противопоказана.

Реальных сопровождающих нет. Мониторинг завершён. Субъект признан нестабильным. 

Кэл отшатнулся. Горло сжалось, словно в него воткнули железный обруч.— Что это... — прохрипел он.Он поднял глаза на Руби.Она стояла совершенно спокойно. Не удивлённая. Не испуганная.Просто смотрела на него.

— Я не могу тебе помочь, — произнесла Руби, и её голос стал тише. — Ты сам должен понять, что тебе делать. Я не виновата. Ты сам сделаешь всё, что должен.

И вдруг он понял. Вспомнил. Всё.Как нашёл Виктора. Как сжал лом. Как снова и снова бил по его голове, пока тот не замер. Как до этого незаметно кинул камень, метясь в череп Билли.Док... Док понял первым. Док пытался его остановить. А Кэл столкнул его вниз.

И всё это время Руби была рядом. Говорила, что он поступает правильно. Что это они — враги. А она — единственная, кто его понимает. Кэл стоял, пытаясь осмыслить всё, что он только что прочел. Всё казалось размытым, как будто земля под его ногами медленно таяла. Он снова смотрел в огонь, но теперь пламя не было просто источником тепла — оно казалось живым, тянущимся, шепчущим, искажённым, как всё, что происходило вокруг. Ветер тронул его лицо, и его мысли снова начали расплываться.

Он почувствовал, как всё внутри сжалось, как будто руки сжались вокруг его горла, и он не мог дышать. Он не мог понять, что происходит, что ему делать, куда идти. И этот кошмар, этот шепот, эти голоса — всё сливалось в нечто одно.

Руби тихо стояла рядом, её лицо невозмутимо, как будто всё это время она просто ждала его реакции.

— Ты... ты правда думаешь, что я мог бы их... — его голос оборвался. Он не мог даже произнести это вслух.

Она не ответила. Просто смотрела на него, с легкой улыбкой, которая не была теплотой, а скорее призраком чего-то, что уже давно ушло.

— Ты сам решишь, — её слова были тихими, но в них была такая уверенность, что Кэл почувствовал, как его сердце стало биться быстрее. — Ты сам решишь, кем ты хочешь быть, Кэл.

И, повернувшись, она шагнула в темноту, растворяясь в ночи.

Кэл остался стоять, глядя в огонь, чувствуя, как тени вокруг него растут, как они становятся всё гуще. Он пытался встать, но ноги словно приросли к земле. Туман в его разуме становился всё плотнее, и он понимал, что потерял всю свою опору.

Судьба... выбор... этот проклятый мир, в котором он оказался.

Он знал одно: ни одна из дорог, на которые он мог бы пойти, не была безопасной. И то, что он увидел в Руби, было тем, чего он не хотел признать — той тенью, которая тянулась за ним, преследовала его, и, возможно, с самой темной целью.

В голове не прекращались шепоты. И, возможно, он тоже был частью этой тени.

Он резко развернулся, шагнул в сторону, и исчез в ночи, пытаясь отыскать свой путь, но, возможно, уже зная, что этот путь всегда ведёт в темные уголки его разума.

Тем временем, в темноте костёр продолжал тлеть, его пламя слабо освещало пустую землю, полную следов. Но кто-то ещё был там, кто-то, кто не исчезал из его разума.