Глава 23
Чайка стоял у открытой двери своей машины, припаркованной у обочины, что была не далеко от песчаного склона. Место, где утес Пика Нотоса только начинает расти, где еще был виден край стены и где зачастую находили китов. Солнце только встало, оно покрывало собой океанскую рябь, превращая воду перед собой в сияющее жидкое золото. Соус шаурмы стекал по пухлым пальцам, Чайка не спешил их вытирать. Все равно пока не доест еще запачкаются.
С той самой перестрелки прошло много времени. Он уже успел поменять поврежденные пулями части кузова, но денег, потраченных на ремонт, ему было не жаль. Жаль было Комиссара. Сначала его посчитали без вести пропавшим, а после и вовсе мертвым. Никто так и не объявил причину смерти и дело просто застыло, но Чайка знал наверняка, Дерью О'Нилла подстрелили той ночью. А потом чуть не подстрелили и его.
Он мог бы дать показания, но было ясно как это утреннее солнце: он бы только набрал себе проблем. Дерья О'Нилл ворвался туда, куда не следовало. Потянулся за своими принципами и уткнулся в тотальную и всеразрушающую несправедливость. Еще со времен, когда Чайка участвовал в войне, у него остались воспоминания о таких же смелых и глупых. И он сожалел, что не смог им тогда помочь. Не смог стать партизаном, как его, уже мертвый, друг детства. Не смог помочь возлюбленной пересечь границу. Не смог не отступить, когда все рвались в самоубийственный бой.
У Чайки было много сожалений. И теперь Дерья О'Нилл стал одним из них.
У Чайки по прежнему нет документов, а живет он незаконно в подвале у какой-то старушки. Если бы он мог без вреда для себя помочь в расследовании... Бэрия, девушка, что наняла его. Она может и могла что-то сделать. Но нет. Чайка глухо наврал ей про то, что ничего не видел.
У этой шаурмы был привкус вины.
Сухое сердце, сбежало от войны только потому что все еще могло биться и чувствовать. Новая жизнь должна была быть простой. Но вот он опять здесь. И опять ничего не может сделать. Снова на его глазах умирает тот, кто изо всех сил тянется к справедливости, снова огонь опаляет стоящего рядом, а он боится протянуть тому руку. Пламя жжется, он знает это. Но чем хорошо, прожить жизнь и ни разу не обжечься?
Показалось? Или волны и вправду стали сильнее на пару мгновений? Чайка вытянул голову, заглядывая на берег. Ожидал увидеть там труп Дерьи. Его так и не нашли. Но ничего. Просто пара высоких волн вспенила прибрежную гальку. Он достал смартфон, на его экран тут же попало немного соуса. Чайка хмыкнул и убрал его обратно. Сначала завтрак - потом уже работа.
Со стороны воды стали слышны голоса. Чайка пару раз откусил , прежде чем подойти ближе к краю песчаного утеса, чтобы осмотреться. И выронил остатки еды на холодный асфальт.
От берега, чуть на искосок шло четверо мужчин. И Чайка прекрасно знал одного из них. Узнал эту долговязую походку, на спех уложенные черные волосы. Он упер руки в бока, широко улыбнувшись.
- Дерья О'Нилл! Вот это люди. Я вас заждался, знаете, обычно опаздывать по утрам привилегия шофера. - Глаза Дерьи расширились от удивления, но лишь на пару секунд. Его лицо расплылось в довольной улыбке. Чайка тоже продолжал улыбаться, не смотря на двух убийц, что шли по пятам Дерьи и странного рыжего мужчину, что, завидев его, вполне однозначно положил кисть на выступающую из-под одежд кобуру. Дерья положил руку на плечо рыжеволосого и тот чуть успокоился.
- Привет, Чайка. Сегодня нужно изрядно поездить. - Деря остановился, прикладывая руку к бровям, прикрываясь от ярко проснувшегося солнца. Хотелось разглядеть Чайку, убедиться, что это и вправду он.
- Ну, что-ж теперь делать! - Чайка сложил руки на груди, басисто посмявшись. В уголках его глаз стало мокро. - Залезайте, места хватит всем.
***
Душное небольшое помещение личного кабинета Комиссара пропиталось мелкой пылью. Легкая дымка мерцала в свете ламп. Жалюзи цвета охры матово вбирали в себя свет, а между ними - стеклянные широкие блики. Листья напольного крупного растения начали сворачиваться, корни его совсем высохли и так же, как и все вокруг, покрылись пылью.
Полина Бэрия собирала вещи. Она аккуратно, чтобы не повредить тонкую блузку, сняла небольшой значок-звездочку и аккуратно положила его рядом с коробкой. Она чихнула. Приянка уволилась после смерти Дерьи и с тех пор за Первым отделом не закрепили ни одного уборщика. В воздухе витала пыль. Бэрия недовольно оглядела стеллаж, стоящий не далеко от рабочего места. Множество бумаг. Здесь так пыльно из-за них? Человечество давно отказалось от бумажных носителей, но некоторые, уже давно пожелтевшие, документы все еще лежали здесь. Полина поморщила нос. Она всегда тыкала в эти бумажки, что Комиссара Тайу, что Дерью. Их нужно было перебрать и оцифровать то, что было еще нужно. Она медленно подошла к ним. Приложила руку к небрежной стопке. Шершавая и древняя, вся в пыли.
Она порой представляла как будет перебирать их, когда сама станет Комиссаром. Но теперь это все бессмысленно. Полина Бэрия пробыла выполняющим обязанности Комиссара лишь две недели, а теперь Парламент самовольно выставил другого кандидата. Конечно же выберут его и за ней осталось лишь право гордо поднять голову и уйти самой.
Та история. То, что они обсуждали в последний раз. Оно никак не выходило у нее из головы. Объединение. Дерья и Сессил. Эта девчонка с фотоаппаратом, про которую говорил Лаудман.
Порой Полина одна приходила в "Левиафан" и садилась там не далеко от выхода, просто чтобы невзначай увидеть ее. Найти хоть какие-то ответы. Она всегда брала с собой пистолет. Представляла как стреляет ей по ногам. Она бы не дала ей уйти, чего бы это не стоило. Но девчонка не появлялась. Ни разу за все две недели ни одной подозрительной юной азиатки с фотоаппаратом.
Лаудман и О'Нилл.
Тело Сессила нашли разбухшим и посиневшим на одном из берегов. Морские гады успели поесть его лицо и тело, но по татуировкам его все равно опознали родные. В заключении о смерти было лишь указано, что он оступился, прогуливаясь по утесу. К самому телу Полину не допустили, ведь официально это не касалось Первого отдела. А вот тело Дерьи даже не было найдено. Его либо разодрали другие морские существа, либо его отнесло далеко от берега. Бэрия поежилась. Пока что он числится как без вести пропавший, но Бэрия знала: они с Лаудманом что-то нашли и их убрали. Грязно и вопиюще, но всем все равно. Расследование встало.
Полина вернулась к столу и устало упала в кресло. Ее тяжелый взгляд вновь упал на значок. Дерья никогда не носил его, как и табельное оружие. Такой идиот. Она спрятала покрасневшие, взмокшие глаза за веером своих пальцев, сбивая с носа очки. Теперь Первый отдел станет лишь оправданием. Прикрытием. "Первый" начнет убивать тех, кто не угоден партиям. И что остается ей? Что она может?
Хоть одна зацепка.
Она встала. Кинула маленький значок в коробку и закрыла ее. Наверняка никто и не заметит пропажи. Бэрия накинула на плечи черное пальто, висящее до этого на кресле, надела берет. Локон синих волос небрежно выпал из-под головного убора, но поправлять его уже не было сил. Она подцепила пальцами низ коробки и покинула кабинет.
В Первом отделе было пустынно. Многие Детективы либо уволились либо перевелись. Все были напуганы. Жереви суетился возле главного дисплея, шарясь в делах разных убийств Первого, что-то бормоча себе под нос. Его галстук был откинут назад через плечо, глаза с интересом бегали по экрану. Хоть кто-то не отчаялся. И зря. Бэрия равнодушно посмотрела на него и медленно пошла к выходу. Стук каблуков ритмично отбивал марш поражения. Некоторые Детективы говорили ей в след "До свидания, Комиссар". Она кивала.
Да.
"До свидания".
***
Темно-серое небо, отражающееся в стеклах небоскребов, и свистящий ветер. Шелест одиноких городских потускневших деревьев и мелкие бумажки, шершаво бегающие по асфальту. Полина толкнула широкую стеклянную дверь боком, протиснулась в образованную щель и невольно поморщилась. Погода была ужасной, но по-крайней мере, не дождливой.
Полина поставила коробку на край дороги, немного поежилась от холодного ветра, что задирал края черного пальто, не приятно оголял икры. Она открыла заднюю дверь авто, уставилась на черное кожаное сиденье. Вот и ее конец. Сейчас она сядет в машину и более никогда не вернется в полицейский участок. Наверное, станет бариста в соседнем кафе. Продолжит жить так, словно ничего и не было. Первое время будет запивать пережитое, а после, научившись по-новой жить обретет столь жалкий, на ее личный взгляд, покой. Может, наконец заведет семью...
Гул людей отвлек ее, она обернулась на знакомый шум. Ближайший перекресток был забит колонной людей, они шли с транспарантами, плакатами и неразборчивыми криками. Она цокнула губами. Марш возмущенных вновь перекрыл дорогу. Это происходит уже третий день. Третий день демонстранты мешают ей проехать домой.
Кто-то пустил слух о надвигающейся буре.
Изначально это были пустые слова, байка рассказанная за барной стойкой, что вроде как была порождена какой-то умалишенной старухой из Района Этна. Потом появились посты в соцсетях. Люди с большим количеством свободного времени строили конспирологические теории, публиковали графики и планы. Писали, что цунами снесет весь район Этна, навсегда закрыв эту территорию для человека. Мало кто обращал внимания на подобные вещи, люди, живущие в мире победившего океана, привыкли к "пророкам", кричащим о приближающемся апокалипсисе. Но потом эти посты начали пропадать. Их удаляли и оттого тревога возросла. Если это просто слух, то почему Правительство запрещает об этом говорить? Почему оно само никак не комментирует это? Холодный ветер ударил по лицу, Бэрия придержала рукой берет и подняла голову к небу. Черные тучи клубились над Пиком Нотоса, серая ночь наступила посреди белого дня. Буря крепчает. Может, это все таки не простые слухи?
Бэрия закинула коробку на заднее сиденье и закрыла машину. Ее рука осталась на холодной ручке, а мысли погружали в отчаянье. Все и в правду останется вот так?
Шуршание колес и она поднимает голову. Знакомая черная машина остановилась чуть поодаль, посреди пустынной дороги. Полина нахмурилась. Слишком знакомая машина. Ну да, она сама нанимала этого шофера...
Дверь машины мягко отворилась и Полина закрыла разинутый рот обеими руками. Кровь отлила от ее лица, а брови, сотрясаясь, наползли на распахнутые глаза.
- Здраствуйте, Бэрия. - Дерья мягко улыбнулся, придерживая рукой дверь автомобиля. На нем была странная черная одежда.
Тонированное стекло заднего бокового окна медленно опустилось. Оттуда Бэрии, словно какой-то старый знакомый, помахал рукой Первый.
***
Маленькие, редкие капельки разбивались в брызги о стекла панорамных окон Парламента. Далеко, почти на самом горизонте из черных кучевых облаков прорастали белоснежные ветвистые корни. Лишь мгновение и они исчезали, оставляя разводы всполохов света по краям туч.
Стив нервно выдохнул и опустил жалюзи, прикрывая мрак за окном. Он вернулся за рабочее место, попутно поправляя безупречный белый костюм. В воздухе пахло хорошим кофе и дорогим, терпким парфюмом. Светлое дерево отражало свет и распределяло мягкое свечение по всему кабинету. Он снова открыл браузер. Посты в его ленте вновь наполнились бурей. Он раздраженно крутил колесико мыши, его треск, казалось, заглушил все прочие звуки комнаты. Стив раздраженно оттолкнулся от края стола, откатываясь в кресле назад.
Эти новости уже не успевают подчищать. Едва один пост оказывается удален, на его месте тут же появляется десять других. Люди видят, что тему бури пытаются замолчать и тут же говорят о ней громче. Стив поднял глаза на окно. Снова встал. Открыл жалюзи.
Пик Нотоса, как на ладони, темное небо и далекие беззвучные всполохи света. Уже завтра все начнется. А они не готовы. Даже отсюда, с высоты ста сорока метров видны эти маленькие цветные колонны. Люди, что должны умереть, ходят по районам для живых. С брезгливостью созидателя, Стив задрал подбородок. В дверь мягко постучали и отвращение мгновенно исчезло.
- Войдите. - Стив вновь закрыл жалюзи.
- Здраствуй, Рейнхарт. - Дверь мягко захлопнулась, со спины начал подкрадываться аккуратный цокот шпилек и медово-тягучий женский голос. - Мы пришли к одной идее. Тебе осталось воплотить.
- И даже не отчитаешь меня за то, что я не явился на собрание? - Он обернулся и встретился с лисьими, подчеркнутыми глазами. Моника Презер была, как и всегда, утонченно шикарна. Широкий черный пиджак свисал с ее плеч, белая рубашка и огромное бриллиантовое колье, практически полностью покрывающее вырез на груди, казались самым ярким пятном в кабинете.
- Ты не был единственным кто не пришел. Трусов всегда было в избытке. - Она скучающе наматывала рыжий локон на аккуратный палец.
- Я просто... не знаю, что и предложить по этому поводу.
- О... нет, малыш. Ты не пришел, потому что знаешь, что это ты облажался. И что это из-за тебя нам приходится выкручиваться всеми возможными способами. - Она критично держала правую руку на уровне лица. Красный маникюр спорил с ярко-красными губами.
- Дерья О'Нилл - сын основательницы "Происхождения видов", откуда я мог знать, что он окажется... таким.
- Стоило разузнать, прежде чем предлагать, идиот. Мы тебе все об этом говорили, но ты все равно решил проявить инициативу. - Она устало вздохнула и подошла к рабочему столу. Упираясь о его поверхность кончиками пальцев, она заглянула в монитор. - Смотришь на плоды своих трудов?
- Ты сказала, что вы разработали план.
- Да, нам понадобятся твои ребята для него. - Она прошла и села на небольшой белый диван и деловито закинула одну ногу на другую. - Побудешь руками в нашем благом деле?
- Я слушаю. - Стив не решался подойти к ней. Говорил из далека, время от времени, косясь на пейзаж за окном сквозь тонкие щели жалюзи. Вспышки небесных корней, трещины в небе. Предвкушение и страх, Стив тяжело выдохнул, снова глянув вниз, на людей.
- Твои наемники пойдут за стену и начнут перепись имущества. - Стив лишь недоумевающе приподнял бровь. - Уже бесполезно отрицать надвигающийся шторм, сделаем вид, что собираемся помочь.
- Начать перепись имущества под предлогом компенсаций, но на деле лишь заставить людей вернуться в район Этна. - Он несколько раз понимающе кивнул.
- И заодно успокоить их. - Она вальяжно поправила кудри, разбрасывая их по своим плечам. - Люди, поняв, что государство что-то делает успокоятся и вернутся по домам, чтобы самолично убедиться в том, что мы правильно подсчитали стоимость их драгоценного мусора. Человеческая алчность и спокойствие. Вот наши карты.
- И когда вы собираетесь закрывать врата?
- Ночью. До рассвета, если он, конечно, вообще настанет завтра. - Она деловито махнула на окно. - Видел те тучи?
- Да.
- Жуть... Мегаполис накроет ночью в три часа двадцать три минуты, приблизительно, конечно. - Она тяжело вздохнула. - Наверное, я не усну сегодня.
- Неужели совесть? - Стив ухмыльнулся, вскользь глянул на нее.
- Нет, от таких резких изменений в погоде у меня мигрень. - Она положила руку на спинку дивана. Стив коротко усмехнулся. - О переписи имущества уже объявлено, собирай людей. Врата тоже на тебе. Закрой, как закончишь подсчеты, предполагаю, это затянется до самого вечера.
- Что если врата заблокируют протестанты?
- Думаешь, останутся те, что не верят?
- Всегда такие находятся.
- Можешь убрать. Как пожелаешь. Только без паники. Если это заметят люди внутри стен, не далеко и до бунта.
- Да... понял... но ты же понимаешь, что теперь, когда люди будут знать о нашей осведомленности о буре, дурачков строить не получится. Люди поймут, что врата закрылись не просто так.
- И это наша будущая проблема. - Она повела плечом, меж бровей легла глубокая складка. - Недовольства теперь не избежать, но план нужно приводить в действие. Возможно, это наш последний шанс. Упустим и люди с района Этна будут обитать внутри стен, а тут... и без того тесно, ты сам понимаешь.
- Разумеется. - Рейнхарт приложил ладонь к груди. Да, он прекрасно понимал цену выживания. Цену комфорта. Понимал, что выживут в итоге те, кто не побрезгует заплатить.
- Я пошла, нужно проконтролировать информационный отдел, а ты уже начинай сбор. - Она, совершенно не торопясь, потянулась и встала с дивана.
- Понял вас. - Стив наконец сдвинулся с места и хотел было проводить Монику до двери, но его телефон завибрировал.
Моника вальяжно прошлась до выхода и, напоследок строго кивнув Рейнхарту, хлопнула за собой дверью. С ее уходом сердце стало чаще биться. Волнение не уймется, пока дело не будет закончено, это было ясно. Стив коротко выдохнув достал дребезжащий смартфон и затаил дыхание. На экране лаконично было выведено белыми буквами в несколько строк, поверх темного размытого фона: "Комиссар Первого отдела Дерья О'Нилл".