Восьмая

Дарлен искала хоть один способ, который будет эффективным для помощи Энн. Идти к Делайле было бы глупо, поэтому она позволила девушке остаться даже тогда, когда Джейкоб и Диана вернулись из путешествия.
Энн заняла одну из гостевых спален и вела себя крайне тихо: не выходила за пределы их дома, ни с кем не контактировала, не задавала лишних вопросов, а лишь благодарила Дарлен всякий раз.
Джейкоб уложил дочь спать и нашёл жену в собственной кровати. Женщина снова изучала статьи, над которыми работала.

—Как долго эта девушка пробудет у нас?

—Мне нужна твоя помощь, Джейк. Твои старые связи.

Мужчина нахмурился. Он любил Дарлен так сильно, что сердце дрожало от одной мысли, что может её обидеть. Но держать в своём доме девушку, скрывающуюся от опасного человека, было слишком даже для него. Невозможно помочь кому-то, не навредив собственной семье. Почему Дарлен этого не понимала?

—Новые документы? Я займусь этим. Дай мне три дня.

—Спасибо,—ответила Дарлен, совершенно не понимая, что делать дальше. —Я верю ей. Пожалуйста, позволь мне помочь девочке. У нас тоже дочь, Джейк.

Он снова нахмурился, снимая с себя одежду. Спорить с собственной женой было самым худшим занятием, ведь Джейкоб знал, что это заведомо проигрышное дело.

—Нам надо узнать о человеке, проживающем с нами под одной крышей, все, прежде чем позволять ей приближаться к Диане.

—Ты лучший отец, ты же знаешь это. Я хочу все исправить и измениться для вас.

Дарлен готова была расплакаться. Но по какой-то неведомой причине барьер между ними с мужем становился все ощутимее. Некоторые раны всегда будут открытыми, и Дарлен это понимала.
В последнее время она сама не могла описать тоску, поселившуюся внутри неё.
Он молча пошёл в душ. Дарлен отложила ноутбук, проверила, крепко ли спит дочь, а затем постучалась в комнату Энн.
Девушка откликнулась.
Дарлен нашла Энн сидящей в кресле у окна.

—Тебя никто здесь не тронет. Моего мужа боятся, можешь не переживать за это. Наш город не так опасен, как Клакрсвилл.
Энн усмехнулась.

—Я доставляю неудобства, так ведь? Твой муж не хочет меня здесь видеть.

—Он никому не доверяет. И имеет на это полное право.

—А ты? Я думаю, что ты тоже никому не веришь.

Дарлен села рядом и приобняла девушку за плечо.

—У тебя будут новые документы. Но нам надо знать больше о твоём муже, чтобы помочь. Расскажи о нем.

—Ему больше пятидесяти,—горько произнесла Энн, глядя ей в глаза,—Я была наркоманкой, а он — копом, который решил мне помочь. Любимцем всего города. Знаешь, он даже сам говорил о тебе. Все в Кларксвилле считают тебя сильной женщиной и восхищаются.

—Имя. Скажи мне его имя. Я должна знать, если мы были знакомы.

—Роберт Хант,—стыдливо ответила Энн.

Дарлен нахмурила брови. Этот мужчина помогал ей и был близким другом её матери.

—Знаю, о чем ты думаешь. Идеальный благородный полицейский, самый лучший мужчина, который спас невинную девочку от тюрьмы. Всё изменилось, Дарлен. Кларксвилл не тот, каким ты его помнишь. И Хант больше не коп. У него бизнес. Деньги и власть, понимаешь, о чем я говорю? Я думала, что любовь сделает его другим. Но я ошибалась. И стала жертвой этого мужчины.

В голове не укладывалось. Хотелось связаться с ним и заставить ответить на все вопросы, но жизнь показывала, что многие люди далеки от норм и моралей.
Мерзость. Дарлен принесла вино и протянула бокал этой девушке. Черт возьми, сколько ей вообще было лет? Двадцать? Меньше?
Как она могла связаться с таким взрослым мужчиной? Энн выглядела напуганной. Стыд, казалось, сжирал её изнутри.

—Ты не виновата ни в чем, Энн.

—Спасибо. Даже если все это обернётся адом, то я счастлива пробыть здесь хотя бы недолго.

—Насколько он властен сейчас? Хочу понимать масштабы.

—Мэр в его руках, Дарлен. Полиция, адвокатская коллегия и каждый человек во всем городе. Роберт не остановится, чтобы забрать свое.

—У нас с ним есть старые дела. И я точно могу тебя заверить, что ему меня не напугать.

—Однажды он сказал мне: преимущество быть у всех на виду и контролировать — самое сладкое из всех, что у меня есть.

Энн сморщилась, делая несколько глотков красного полусухого. Она выглядела одного возраста с Евой, что ещё больше злило Дарлен. Как он мог? Как чёртов Роберт Хант мог издеваться над ребёнком?

—Пошел он к черту. Я найду способ тебя освободить. У меня тоже есть связи, Энн.

—Иногда мне кажется, что я сошла с ума. И мне никогда не выбраться из своего кошмара,—прошептала девушка, снимая с себя кофту.

Дарлен обратила внимание на татуировку и бегло прочла её.

—Прощать убийцу - значит убивать. Это Шекспир. Ромео и Джульетта. Говорю же, я в полном аду, Дарлен.

—Завтра мы найдём выход. И ты расскажешь мне большее, чтобы помочь в этом, Энн.

Что на самом деле можно было сделать? Найти рычаги давления на Ханта, который в свое время был одним из лучших людей в её истории?

Слишком много мыслей. Хотелось отдохнуть прежде чем ввязаться во все это. Снова тайны. Трепещущий узел в груди заставлял Дарлен стыдиться собственных чувств. Поэтому она ничего не сказала Джейкобу, а просто легла рядом, наслаждаясь его запахом. Джейкоб в полусонном состоянии притянул жену к себе. Он чувствовал, насколько та была взволнованна, но лезть не стал. Лишь поцеловал ее.

—В какую тьму ты бы не пошла — я всегда буду рядом, Дарлен. Я люблю тебя. Всегда и навечно.

—Я тоже тебя люблю. Обещаю, что это дело будет последним. Я буду той женой и матерью, которую вы оба заслуживаете.

Дарлен ответила на его поцелуй и оказалась сверху. Каждое прикосновение мужа кричало о том, что никакие годы ничего не меняли. Эта любовь уничтожила их. Она же и окрыляла вновь. Все, что они пережили, нельзя было назвать сплошным счастьем. Грубость, боль, унижения сменялись страстными поцелуями. А теперь все становилось стабильным. К утру этот особняк наполнялся смехом любимой дочери, которая скорее спешила на занятия.
Джейкоб поцеловал жену и поднял Диану на руки. Они выглядели счастливыми как никогда.
Дарлен проводила машину взглядом.
Пришло время заняться делом. Надо связаться с Делайлой и некоторыми юристами.

Энн все ещё спала. Оставив завтрак и записку, Дарлен Реймонд отправилась на работу.
Делайла была зла, но пообещала оставить это между ними. Никто ничего не должен был заподозрить.
На улице уже темнело. Зимний морозный ветер заставлял людей согреваться горячим чаем. Близилось время Рождества — любимого праздника семейства Реймонд. Теперь они всегда были рядом. И Дарлен в попытках отвлечься размышляла о том, как именно они отпразднуют в этот раз.
По какой-то причине чувство тревоги так и не отступало. Энн не звонила, а Джейкоб тоже пропал из сети.
Дарлен села в машину, пытаясь дозвониться до мужа.
С пятой попытки это получилось.

—Все в порядке? Я уже еду домой. Решила как помочь Энн. Ты будешь мной гордиться.

На том конце телефонного разговора послышался хриплый голос Джейкоба, который вот-вот готов был расплакаться:
—Они украли нашу дочь. Какие-то люди напали на меня в собственном дворе. Послание от создателя, черт возьми, на стенах нашей гостиной. Оставайся на работе. Отправлю своих людей.

—Джейк...я не...Что происходит?

—Это ты скажи мне, что происходит? Ты впустила эту суку в наш дом. Ты хотела этого, верно? Вернуть ад в свою жизнь? Ты все разрушаешь, Дарлен.

Руки затряслись, когда грубая мужская рука коснулась её плеча.

—Пора домой, мисс Уилсон,—грубо произнёс мужчина,—Создатель ждёт вас.

Мужчина вырвал телефон из её рук и бросил его об землю. Дарлен принялась бежать в другую сторону парковки, но её быстро догнали.

—Сядешь в машину — отправлю адрес местоположения Дианы твоему мужу. Если нет — она умрёт.

Дарлен тяжело вздохнула и последовала за ним. Что бы это ни было — она разберется, как и всегда.
Женщина села на заднее сидение и вскрикнула от ужаса. Гнев. Предательство. Рядом с ней сидел Тайлер Скотт, не скрывая победную улыбку:
—Рад тебя наконец увидеть, любовь моя.

—Это все твоих рук дело, ублюдок,—завопила Дарлен, бросаясь на мужчину в попытке задушить, но он резко поднял пистолет и уткнул его прямо Дарлен в висок.

Холодный металл заставил её остановиться.

—Будь умничкой, как и всегда. Создатель заждался.

—Где моя дочь?

—Думаешь, я смог бы ей навредить? Посмотри вокруг. Ты вредишь всем. Так даже сказал твой муж, верно? Он ведь всегда винил тебя во всем случившемся. Думаю, он даже не станет тебя искать после этого.

—Мстительный мудак,—выплюнув эти слова, Дарлен попыталась отвернуться, но Тайлер больно сжал её плечо.

—Тебе нужно немного отдохнуть. Дальняя дорога, знаешь ли. Но я рад снова оказаться рядом с тобой. Заполучить тебя обратно —стоило всего того, что я сделал.

И несмотря на ярость, кишащую внутри, Дарлен сдалась и замолчала. Чтобы получить ответы — следуй указаниям. Так было всегда.
Поэтому Дарлен сама вышла из машины и с замиранием сердца ожидала встречи с тем, кого считала мёртвым все эти годы, наивно полагая, что они с дочерью в полной безопасности.

—Твой путь занял слишком долго, не так ли, моя дорогая Дарлен? Сколько лет?

Голос. Она узнавала этот до боли знакомый хриплый голос.

—Думала, что после стольких лет меня будет сложно удивить. Роберт Хант, рада встрече,—театрально покланившись, Дарлен прошипела эти слова и сложила руки на груди, несмотря на то, что Тайлер за её спиной все ещё держал пистолет.

—Думала, что создатель может оказаться таким глупым, чтобы пойти в ловушку? Дорогая, ты так ошибалась. Игра ведь всегда была такой: затишье перед бурей. Я снова дал тебе шанс выбрать обычную жизнь, но ты впустила хаос без промедления. Не подумала о семье. Это на тебя похоже, как и на меня.

—Что тебе нужно, Хант?

—Ты. Знаешь ли, я наивно полагал, что мой сын сможет стать достойным, но он оказался слишком слабым, в отличие от тебя. Ты готова. А его жизнь — это инвалидное кресло и психиатрическая клиника до конца его дней. Никто не найдёт его и не спасёт.

—Ты испортил жизнь собственному сыну?

—Вот такой я плохой отец. Закалять его характер — единственное моё проигрышное дело. То ли дело ты. Ничто не смогло тебя сломить. Я всегда был рядом. Даже тогда, когда ты пыталась покончить с собой, лёжа на дороге. Надеялась, что машина собъет, верно? Я бы не позволил этому случиться. Все отпускали тебя: Эдвард Уилсон, Кэмерон, Тайлер, Джейкоб. Все, включая твою сестру, ради которой ты оставила свою молодость. Как часто она о тебе вспоминает? Бьюсь об заклад, девчонка все ещё ненавидит тот факт, что всегда была в твоей тени. Пытается показать тебе, что достигла лучшего. Она чиста: стабильная работа, идеальная семья, отсутствие желания постоянно быть в хаосе. Она не делит постель с тем, кто ненавидит её, как минимум.
Дарлен зажмурилась, пытаясь себя убедить в том, что он не сможет подобраться к её сердцу.

—Диана тоже стала это чувствовать. Отвержение матери. Она была нужна лишь отцу. Я не прав, Дэри?

—Гребанный извращенец. Наслаждался тем, что меня чуть не изнасиловал миссионер? Уже тогда хотел меня трахнуть? Моя мамочка не любила тебя, верно? Не обращала внимание? Все это — способ отомстить мёртвой Сесилии Уилсон? Меня ты тоже используешь? Радовался тому, что творил Миссионер? Нравятся маленькие девочки, не так ли? Такие, как Мэрри-Энн. Всех свёл с ума, молодец.

Роберт наклонился и удержал хватку на шее Дарлен, после чего грубо сказал:
—Только по моей воле тебя не убил Марсель, девочка. Если бы твоя мамаша сказала правду раньше, то я бы никогда не позволил тебе там оказаться.

—Что ещё ты выдумаешь? Хочешь трахнуть меня? Сделай это и иди к черту. Долбанные мужики. Или у тебя уже и с этим проблемы? Позови Тайлера! Думаю, он мечтал об этом все три года. Ох, кого ещё я обидела?
Кого ещё ты подмял под себя? Кэмерон тоже слушает твои команды? Надо было покончить с ними всеми.

—Теперь я понимаю, что никогда не ошибался. Моя дочь превзошла все мои ожидания.

Роберт ослабил хватку, дав Дарлен время осмыслить услышанное.
Что, черт возьми, он ещё выдумал?
—Фарс. Я в это никогда не поверю.

Мужчина усмехнулся, почесав свою бороду, которая была целиком покрыта сединой.

—Я бы не стал затеивать все это, если бы не убедился. Уж сильно ты была похожа на ублюдка Эдварда. Но твоя мамаша знала как на меня надавить. Я возвращался с учёбы однажды. Уже выглядел не так плохо, как в школьные годы, а она была настолько разбита очередной изменой своего парня, что позволила всему случиться. Пьяные и молодые на какой-то вечеринке. Я был готов бросить учёбу ради той, кого любил всю свою жизнь. Но она меня не выбрала. Снова. Как и ты не выбирала хороших мальчиков всю свою жизнь. По возвращению я никогда не задавался вопросом. Вас уже было трое. И я медленно становился тем, кем всегда должен был быть. Создавал копии, подобные мне. Наслаждался своим результатом, анализируя поведение Марселя и других. Дьявол всегда на виду, дорогая.

—Наслаждался тем, что дочь твоего врага оказалась в руках маньяка?

—Каюсь, я был рад. Считал, что они этого заслужили. Но правда хотел помочь. Марсель выбрал тебя не по моему желанию. Ирония судьбы, не так ли? Сесилия пришла ко мне с правдой. Впервые в жизни я так боялся не успеть.

—Она блефовала. Я дочь Эдварда Уилсона, Роберт.

В этот момент мужчина усмехнулся и бросил в сторону Дарлен какую-то папку.

—Я не глупец, ты должна понимать. Я сверил все сразу же, когда ты оказалась в безопасности. Всегда был рядом. Здесь даже есть анализы твоей дочери, если хочешь убедиться. Ты вернулась домой. И вернёшь мне её, пока ещё есть время стать настоящей семьёй.

Глаза Дарлен бегали по буквам и цифрам. Казалось, весь мир перевернулся с ног на голову.

—Тебе нужно отдохнуть и придти в себя. На этот раз я все сделаю правильно. Я бы не навредил собственной внучке. Ещё остались люди, способные любить тебя по-настоящему. Инициатива Скотта — сделать все безболезненным для тебя. Ты поймёшь, что дальний путь привёл тебя к единственному месту, где ты всегда должна была находиться... Рядом со своим настоящим отцом.

—Трус,—выплюнула Дарлен прежде чем мужчина вколол ей дозу снотворного.

—Ученик превзойдет учителя. Прощать убийцу — значит убивать. Ты ведь уже убивала, Дарлен? Ты знаешь, что от этого чувства никуда не убежать. Здесь тебе не нужно прятаться и стараться быть нормальной. Папа всегда защищал тебя от боли.

Его слова утекали в сознании с каждой секундой все сильнее. Дарлен пыталась бороться, царапая паркет, но слышала отдаленный смех дочери, погружаясь в сон.
Она сама была во всем виновата.

Дарлен засыпала с победной ухмылкой. Несмотря ни на что, истина оказалась куда более устрашающей, чем она могла представить. Все эти годы она надеялась в глубине души, что доберётся до правды рано или поздно. Дарлен не могла поверить, что Джейкобу удалось так просто убить того, кто вершил судьбы и манипулировал десятками людей в этом мире.

Теперь она знала правду.
Горькую и извращенную правду своей жизни.
Роберт Хант всегда был рядом.
Шёл позади и прятался в тени.
Мучил, заставлял убивать и предавать, но защищал и оберегал.
Создавал подобие себя.
И, кажется, достиг определённого успеха, потому что Дарлен хотела знать абсолютно все.
Она точно допишет свою книгу.
Вернётся к тому, с чего начинала.
Но теперь она не ягненок и не добыча, которую так легко напугать.
Как только веки Дарлен начали открываться, Энн была готова к ненавистному взгляду и осуждению.
Впрочем, Мэри-Энн ненавидела себя всю свою жизнь, а ненависть этой женщины ничто бы не изменила.

—Где моя дочь, сука?-с трудом произнесла Дарлен, пытаясь подняться с кровати. Но наручники, которыми она была прикована к железному изголовью кровати, сковывали все движения. Не надо было обладать изумительным умом для того, чтобы понимать — Дарлен задушила бы её собственными руками. Создатель говорил о том, что никто и никогда не поймёт Энн кроме него. Но раз Дарлен была его дочерью, то стоило попытаться. Рассказать свою историю хоть кому-то.

—Я бы никогда ей не навредила. Отвезла её в детский развлекательный центр. Твоя дочь могла за себя постоять. Казалось, она сдаст меня первее. Девчонка сделала вид, что поверила. Я убедилась, что она в порядке, клянусь. Джейкоб нашёл её спустя час.

—Заткнись. Я доверяла тебе. Надо было закрыть дверь перед твоим носом.

Энн тяжело вздохнула, садясь на край кровати.

—Много лет назад Роберт Хант и Кэмерон Эртон нашли девочку в подвале Марселя Стенда. Сделали все, чтобы никто и никогда не искал её. Отправили в частный пансионат, обеспечивали её всем необходимым. Девочка выросла и получила возможность сменить имя и фамилию, но отказалась,—Энн не поднимала свой взгляд,—Эта девочка — Я. Мэри-Энн Лилит Стенд. Дочь Марселя Стенда от его второй...жертвы.

—Твоя мать — Катрина? Вот же гребанная жизнь,—рассмеялась Дарлен.

—Она назвала меня Лилит. Чертовы фанатики. Я не ищу в твоих глазах сожаления, Дарлен. Мне плевать, что все меня ненавидят.

—Значит, наши отцы — монстры. Очередная ирония судьбы. Ты же знаешь, что я убила Марселя?

Кровь в венах Энн закипала от злости и разочарования. Создатель об этом не говорил, но девочка никогда не была глупой. Она знала, что так и есть. Отец Энн был фанатиком и маньяком, заслуживающим наказания.

—Он заменил мне отца. Вероятно, глядя на меня, надеялся искупить вину перед тобой. Жаль, что ты не убила и мою мать тоже. Хотя спасибо. Надежда, что я могу сделать это своими руками, держит на плаву.

—Почему она никогда не искала тебя?

—Она знала где я. Но никогда не приезжала. Без Марселя я не была ей нужна. Катрин родила меня в семнадцать, а после исчезновения своего любимого была слишком занята тобой, насколько мне известно. Дочь ей не была нужна. Пока другие дети обращались со мной как с помойной крысой. В пансионате меня называли "Маугли" из-за того, что я не умела общаться с ровестниками. Гадкий утёнок, не более того. Единственный, кто защищал меня всю мою жизнь, —Роберт, поэтому я не позволю тебе навредить ему.

—Ты же знаешь, что он делал с людьми? Он делает это и с тобой, понимаешь. Ты — кукла в руках куловода, Энн.

Мэри-Энн усмехнулась. Дарлен ничего не понимала о том, что пришлось пережить этой девушке.

—Прощать убийцу — значит убивать. В этом доме каждый когда-либо убивал, ведь так? Даже я.

—Кто это был? Раз уж мне никогда не выбраться отсюда, я хочу знать и твою историю, Энн. Сложить пазл и понять, насколько масштабен Роберт.

Энн снова рассмеялась. Как бы ей не хотелось продолжать держать все в себе, но это был единственный шанс выпустить боль наружу. И Энн знала: только Дарлен во всем этом лживом мире не станет её осуждать, не взирая на ненависть.

—Мне было восемнадцать. После окончания школы Роберт дал мне все: уютную квартиру на окраине Кларксвилла и деньги. Но каждый день я утопала в собственном одиночестве и не знала, как жить дальше. Говорят, в пятилетнем возрасте ребёнок ещё ничего не понимает. У меня фотографическая память, Дарлен. Я запоминаю все моменты. Каждый из них. Я знаю все, что делал мой отец. Помню это в мельчайших подробностях. Он показывал своей дочери фотографии своих жертв, когда ей исполнилось четыре. Говорил о том, что я должна всегда быть верной Господу и оставаться порядочной и невинной. Но в восемнадцать я наивно полагала, что моя история ничего не будет значить, а я, как и все, заслуживаю любви. Что ты там говорила о судьбе? Верно, очередной иронией послужило то, что я влюбилась в одного из местных наркоманов — Константина Фретчера.
Мы встречались несколько месяцев прежде чем он рассказал мне по какой причине рушит свою жизнь. У него была сестра — Констанция Фретчер, одна из жертв Марселя.

Дарлен закрыла глаза, вспоминая историю, которая произошла так давно. Она помнила эту девушку и Константина, её младшего брата, который учился с ними в одной школе.

—Ты рассказала ему о том, кто ты?

—Да. Я была наивной идиоткой. Плакала и просила прощение за грехи отца, в которых не было моей вины. Думала, что любовь — самое всепрощающее чувство. Не могла хранить эту тайну от человека, которого полюбила.

—Что он ответил, Энн?

—Набросился на меня. Он был под кайфом и пытался меня задушить, прижимая к кухонному столу моей квартиры. Не помню, как это произошло. Я схватила нож, а дальше...Темнота, которая меня утащила. Я позвонила Роберту, и он в очередной раз спас меня, за что я ему вечно буду благодарна. Можешь осуждать и считать, что таков был его замысел, но я знаю твоего отца куда лучше. Он надеялся, что я стану единственной, у кого будет шанс на нормальную человеческую жизнь. Но я осталась здесь под его началом. Он не дал мне умереть, Дарлен. И тебе не дал. Ты видишь Дьявола таким, каким хочешь его видеть. Для меня он — учёный, который умело разбирается в людях. Он никого не заставлял мучить и убивать. Люди раскрывались таким образом, каким выбирали сами. Даже ты, Дарлен. Ты не выбрала обычную и нормальную жизнь. Ты выбрала ад, так возьми же Дьявола за руку и посмотри в глаза правде — ты одна из нас.

—Мне наскучили твои рассказы, Энн. Возможно, ни один из нас никогда не заслужит искренней любви. Ты подвергла опасности моего ребёнка, за что расплатишься. Те, кто подрывают моё доверие, страдают всегда. Я выйду из ада, Энн. Я всегда это делаю. И тогда ты поймёшь, что стоило оставаться в подвале.

Эти слова прозвучали для Энн словно самая болезненная пощечина. Она оставила металлический поднос на кровати Дарлен и вышла из комнаты, чтобы привести себя в чувства.
Мэри-Энн никогда не хотела кому-то вредить. Она была плодом психически-больной любви. Ненависть, страх и боль — то, что всегда сопровождало её по жизни.
И каждый раз, когда она закрывала глаза, видела окровавленного Константина, чью сестру насиловал и убил её отец.
Она не стала медиком, спасающим жизни, как хотела в детстве. Она стала убийцей, как Марсель и Роберт.

И Дарлен понимала, что в её сердце на самом деле не было ненависти к Энн. Ей хотелось обнять её и сказать, что они обе выберутся отсюда целыми и невридимыми. Дарлен во что бы то ни стало спасёт из лап чудовища дочь того, кто мучил и убивал на её глазах много лет назад в Кларксвилле.

Осталось придумать чёткий план и надеяться, что Джейкоб попытается ей помочь хотя бы ради дочери.

Ни о какой любви больше не шло речи. Роберт был прав. В глубине души Джейкоб все ещё ненавидел. И теперь, когда Диане грозила опасность, они больше никогда не простят друг друга.
Только Энн и Дарлен понимали, что другим людям было неизвестно. Осуждать и ненавидеть проще простого, когда ты не часть всего этого. А Дарлен была частью все эти годы.

Ты снова все разрушаешь.

Слова мужа крутились в голове. Метания от ненависти до сожаления сменялись слишком часто. Что, если он был прав? Нужно отпустить дочь и остаться там, где ей всегда было место? Стать правой рукой Роберта во всех его деяниях?
Человечность в Дарлен этого никогда бы не позволила. Она любила свою дочь, несмотря на то, что в браке с Джейкобом позволяла ему забирать большее внимание Дианы на себя. Ей казалось, что она имела на это полное право.

Дарлен заставляла себя поесть. Она не даст этим ублюдкам повод наслаждаться своей победой. На удивление, Мэри-Энн снова вернулась к вечеру с очередной порцией ужина и питьевой воды.

—Ты хотела меня спасти, Дарлен. Можешь не верить, но я всегда возвращаю свои долги.

—О чем ты говоришь?

—Надеюсь, ты не забудешь этого. Молись, чтобы твоя дочь оказалась такой же умной.

—Что ты ей сказала?

—Джейкоб же был копом? Чуйка не должна пропасть, верно? Я прошептала Диане одно лишь имя, прежде чем оставить её. Будем надеяться, что малышка приняла мою игру.

Дарлен понимала, что их могли прослушивать, поэтому не задавала лишних вопросов. Она уже давно поняла, что надеяться на помощь других не стоит, а доверять нужно лишь собственной интуиции. Но что-то подсказывало, что даже Мэри-Энн хотела сбежать из золотой клетки.
В том детском центре она назвала имя создателя. И Энн решила для себя, что не станет такой же, как Роберт.

—Над ранами смеется только тот, Кто не бывал еще ни разу ранен,—продолжила Энн, снова процитировав Шекспира,— Но ты не смеешься, верно? Ты тоже ранена. Иногда сломанным людям стоит держаться вместе. Но все равно не доверяй мне. В этом доме даже себе доверять нельзя.