Восьмая

—Здесь ты делаешь свои грязные дела с женщинами?—спрашивала Дарлен, осматриваясь.

—В душе я все ещё коп. Скучаю по тренировкам, а убивать людей на улице мне не к лицу. Вокруг меня и так много внимания.

—Я могу защитить Диану,—Дарлен надела на себя специальные наушники и направила руку в сторону мишени. После его недооценивающего смеха Дарлен приняла правильную позицию и без единой эмоции попала практически по всем целям.

—Не идеально. Ожидал чего-то большего.

—Создатель учил меня большему. Не показывай все свои преимущества сразу, а играй противником,—Дарлен прикусила нижнюю губу, заставляя его изнывать от недоумения, —Не жди нападения, не иди в ловушки. Создавай ловушки. Бей первой.

После этих слов она со всего размаху ударила Джейкоба кулаком в грудь, отчего он закашлял.

—Не давать противнику шанса воспользоваться твоей радостью от удачного удара. Не останавливайся. Бей, пока противник не будет сломлен.

Дарлен сделала ещё один правильный удар ногой, и Джейкоб, искренне смеясь, уже лежал на полу, игнорируя боль. Даже это он бы терпел от неё, лишь бы она была рядом.

—Я смогу защитить свою дочь. Смогу защитить себя. Всегда могла.

—Теперь я восхищён. Как и всегда,—отдышавшись, Джейкоб попытался встать.—Когда ты нашла на это время?

—В моей жизни всегда случалось что-то, к чему я была не готова. Тогда я решила подготовиться ко всему. И после беременности моё тело было не самым лучшим.

—Твоё тело любое было бы лучшим. Ты готовилась к встрече со мной? Хотела растоптать меня? Поставить на колени Джейкоба Реймонда?

В начале его голос был страстным и властным, отчего Дарлен чувствовала дикое ноющее желание сорваться и окунуться в этот омут, но он не позволял ей, зная, что та будет жалеть.
Дарлен была слишком озадачена, пытаясь успокоить свое перевозбуждение.

—Ты сделала это, Дарлен Уилсон. У тебя получилось отомстить мне за мою трусость. Я проклят, безбожно и безоговорочно,—он протягивал эти слова, спускаясь все ниже.

Оказавшись на коленях перед Дарлен, он поднял свои глаза. Она была королевой для него, королевой для его чёрного сердца.
Дарлен сдалась собственным эмоциям, но не теряла самообладание, даже когда слезы снова предали её, стекая по щекам.

—Я умоляю, стоя на коленях, простить моё предательство и позволить мне узнать твою дочь, когда ты будешь готова,—он головой коснулся коленей девушки, когда слеза с её глаз упала прямо на его щеку. Он плакал вместе с ней. Плакал так, как не смог бы ни один мужчина в мире. Он хотел выть и бить себя, позволять другим бить его, выбивая её из головы.

Но это никогда не работало. Перед тем, как его сознание отключилось, он всегда видел эти голубые глаза. Ему было очень жаль, что дочь не унаследовала такой прекрасный цвет глаз. Он надеялся, что глаза дочери никогда не заставляли сердце Дарлен изнывать от ненависти к нему. Но Джейкоб не знал, что она изнывала не от ненависти.

Он стоял на коленях в течении нескольких минут. Ему хотелось сказать, что его сердце никогда не выпускало её. Что все эти шесть лет он наивно полагал, что сумел оставить её.
Но это никогда не было правдой.

—Моя дочь превыше всего. Я дам тебе знак, если поменяю свое решение. Когда я позволю тебе общаться с ней, ты должен советоваться с каждым моим словом.

Она не хотела просить его встать с колен. Она хотела забыть этот поступок и сбежать как можно быстрее с рассветом, схватив дочь.
Но она лишь подняла пистолет с пола и направилась к выходу. Уже светало.

Элизабет поняла, что ни дяди, ни Дарлен не было в их комнатах. Она боялась, что дядя сделает Дарлен больно, поэтому ждала в своей комнате, прислушиваясь к каждому звуку.
Около восьми утра Джейкоб Реймонд уехал, чтобы решить окончательно с возвращением Дарлен в Гейнсвилл и убедиться, что его люди будут защищать их.

—Вы сегодня уезжаете?

—Элизабет, я хочу предложить тебе поехать с нами и отметить Рождество в кругу моей семьи.

—Я бы хотела, но мне стоит остаться здесь. Это бы убило дядю. Сомневаюсь, что у нас с ним получится настоящий семейный ужин с подарками. Но, Дэри, у нас мало времени. Я думаю, что ты должна знать.

—Знать что?

—Лорел рассказала мне многое о дяде ещё давно, —Элизабет вытащила из кармана джинс небольшой ключик и повела Дарлен к одной из многочисленных дверей, которые были ближе к комнате Джейкоба.—Он покупал цветы каждый день и менял воду в вазах. А те, что завяли, засушивал. И так постоянно, в каком бы состоянии он не находился, как бы зол или расстроен не был,—она продолжала, ощущая, что каким-то образом будто предаёт дядю, а затем повернула ручку на себя и открыла дверь.

—Это ничего не поменяет, Лиззи.

—Мама, эта комната что, для тебя? Смотри, здесь везде твои портреты, ты везде такая красивая,—послышался звонкий голосок позади. Конечно же, от Дианы было сложно что-то утаить.

Дарлен ухмыльнулась, увидев ту самую статуэтку, которую когда-то подарила ему. Среди портретов на стенах были фотографии, которые он делал, пока они ещё были вместе. Вероятно, это было что-то вроде его личной галереи, извращенной, наполненной чувствами и болью.

—Дядя называет эту комнату своим храмом. Лорел сказала: он верил, что однажды ты сможешь остаться в этой комнате навсегда, сколько бы лет не прошло.

—Диана, нам пора собираться,—тяжело вздохнув, Дарлен притянула дочь за руку. Она не могла оторвать взгляд от этой комнаты, наполненной украшениями и цветами. Казалось, здесь были сотни засохших цветков, за которыми кто-то определённо ухаживал.

Он называл эту комнату своим храмом.
Он покупал цветы каждый день.

Наверно, ему бы не понравилось, что Элизабет сделала, но в глубине души он хотел этого.

Дарлен чувствовала, что потеряет контроль над своими эмоциями прямо перед дочерью, поэтому чуть ли не силой потащила её в их комнату, чтобы собрать некоторые вещи. Она решила, что Тайлер бы не оценил этих дорогих подарков, поэтому оставила многое на тех же местах.

Девочка помахала рукой Лорел, поблагодарив её за вкусные сладости, что та испекла им в дорогу и крепко обняла Лиззи.

—Надеюсь, что мы ещё встретимся в скором времени.

Дарлен также крепко обняла Элизабет, но ничего не ответила.
Они сели в машину, и Дарлен заметила беспокойство на лице дочери.

—Почему он не пришёл попрощаться? Он хотел, чтобы мы быстрее уехали?

—Нет, принцесса, он просто не хотел показывать тебе свои слезы.

—Я понравилась ему? Он хочет стать моим другом?

—Да, он просил меня об этом.

—Почему люди, которые любят друг друга, не живут вместе? Ты же не хочешь жить с Тайлером, да, мам? Он хороший, но я хотела бы видеть тебя радостной всегда. Мы вернёмся в гости ещё раз? Скажем ему, что нам очень понравилась твоя комната?

—Не знаю, милая. Нам нужно домой, чтобы отпраздновать Рождество.

—А он останется совсем один? Без подарков от Санты?

—Думаю, ему достаточно того, что ты захотела подружиться.

—Надеюсь. Мне бы хотелось, чтобы у меня были настоящие мама и папа. Ты хотела его поцеловать, мама?

—Диана, мы должны прекратить разговор и не обсуждать такое при Тайлере.

—Ладно,—недовольно хмыкнув, девочка потянулась за крафтовым пакетом на соседнем сидении. Там были, вероятно, очень вкусные пончики с карамелью.

Хотела бы Дарлен, чтобы все было так просто, как говорила об этом Диана. Окинув взором живописную природу, Дарлен невольно оглянулась назад. Тот большой дом становился все крохотнее, а позже и вовсе исчез, когда водитель свернул на трассу.
Ноющая боль в области грудной клетки заставляла Дарлен сделать глубокий вздох.

Эти дни пронеслись как одно мгновение, словно вся жизнь до этой встречи была мучительно долгой и мрачной. Хотя до этой встречи с Джейкобом Дарлен считала, что её жизнь действительно наполнена красками. У неё замечательная и сообразительная дочь, любящий человек рядом.
Но было одно огромное НО.
Любящий, но не любимый.

Если раньше Дарлен удавалось убедить себя, что есть вещи куда важнее страсти и эмоций, то сейчас эта твердость таяла, словно снег на окне автомобиля, уносящего их в прошлую жизнь. На самом деле это действительно ощущалось каким-то чужим.

Спустя несколько часов Джейкоб вернулся домой, хоть совершенно этого не хотел. Если бы не Элизабет, то он, вероятно, снова бы просил своего приятеля избить его, а потом залил бы себя алкоголем.

—Лорел, скажи Себастьяну, что в этой комнате завтра начнётся ремонт. Здесь будет детская для Дианы.—словно сумасшедший Джейкоб озвучил свой приказ, и Лорел с грустью кивнула.

—Они не вернутся, дядя, ты же это понимаешь.

Элизабет не была из тех людей, кто боится Джейкоба Рэймонда и будет слепо ему подчиняться. Она обязана была протрезвить этот бред.

—Понимаю. Но я никогда не прекращу ждать. Теперь точно нет.

—Я хочу, чтобы она вернула тебя к жизни. Неважно, Дарлен или Диана, но я никогда не видела тебя таким живым.

—Элизабет, если бы не ты, то я бы точно пошёл ко дну. Прости, что от меня редко дождешься достойных разговоров.

—Ты не монстр, дядя, ты делаешь себя таким, но у тебя все ещё есть шанс. Для ребёнка ты все ещё можешь стать лучше. А Дарлен все равно тебя...

—Не говори этого. У неё есть жених, к которому она отправилась с моей дочерью,—жалобно перебил он. Джейкоб впервые так назвал Диану своей. И это больше всего пугало.

—Я оставлю тебя одного этим вечером. Но завтра ты должен провести семейный праздник со мной, своей племянницей. Я никогда от тебя не отворачивалась и сделаю все, чтобы Диана знала какой ты на самом деле.

И Джейкоб побеждённо кивнул, оставшись один в комнате, в которой ещё совсем недавно спала единственная любовь всей его жизни. Как сладостно и странно было осознавать, что Дарлен привела в этот мир дитя. Его дочь.
И он не знал, что теперь делать с этим осознанием.
Он вдыхал лёгкий аромат духов Дарлен и увидел, что она не оставила их на комоде, а взяла с собой. Он надеялся, что она будет пользоваться этим ароматом. Он покупал его и раньше, оставляя в своём храме.

Завтра Рождество, которое Диана и Дарлен проведут в объятиях Тайлера.
Не Тайлер Скотт украл его дочь и любимую. Он сам их потерял.

Но Джейкоб решил, что больше не сможет их оставить. Каждой клеточкой своего тела он решительно уверял самого себя, что будет делать шаг за шагом, чтобы приблизиться к ним, завоевать их доверие.
Ночью его снова терзали кошмары, но теперь они были схожими на реальность. Дарлен в его снах была счастлива с другим. Вероятно, так она и жила все эти почти шесть лет. Или же пыталась так жить.

Джейкобу казалось, что весь мир пошёл ко дну, когда ему пришлось рано вставать и ехать разбираться по своим делам, чтобы освободить вечер. Его недавнее шоу для тех, кто все ещё пытался избавиться от него в бизнесе, теперь всех потрясло. Конкуренты стали бояться ещё больше, а те, кто работал с ним, теперь даже и не могли подумать о предательстве.

—Мы убили их всех, приятель. Всех, кто попытался надавить тебе на больное. Почему ты все ещё не избавился от этой жуткой гримасы? Надо бы выпустить пар,—намекая на привычный им ранее отдых с алкоголем и женщинами, заявил его единственный более близкий знакомый Рамио. Он не привык видеть своего босса таким.

—Не хочется. Только ты знаешь, что Диана моя дочь. И я очень надеюсь, что ты никогда не предашь меня, Рамио.

—Прекрати. У тебя и твоей бывшей общий ребёнок, которого она от тебя скрывала. Черт, другой мужик воспитывает её как свою дочь. Я тебя не узнаю, Джейк, я бы на твоём месте убил бы этого Скотта, не моргнув и глазом.

—Девочка уже не маленькая. Я не стану ей ближе, если убью того, кто для неё как отец. Просто стану врагом, и Скотт в любом случае победит. Да и я знаю его уже давно. Он хороший парень, но...

—Но тебя волнует не только ребёнок, так ведь?—Рамио недовольно перебил,—Ты сам решаешь, но не трахаться со шлюхами из-за той, которая уехала к другому мужику...не знаю как это назвать.

—Рамио, я не хочу никого другого. Столько, сука, лет я забывал, а стоило ей появиться у меня под носом...

—И ты планируешь бросить дела, пытаясь вернуть бывшую подружку и стать примерным папочкой? Не хочу злить тебя, но Скотт явно получше в роли отца, чем контрабандист.

—Я не брошу дела, Рамио. Я заберу то, что принадлежит мне.

—И что дальше?—Рамио явно перегибал. Раньше он так не дерзил своему так называемому начальнику, несмотря на их дружеское общение.—Будешь врать им о том, что работаешь на шоколадной фабрике? Ни одна нормальная мать не должна вести ребёнка к такому как ты или я.

—Рамио,—перебил Джейкоб, как бы намекая ему, что границы дозволенного все же есть.

Слушать оправдания дерзости Джейкоб не хотел, поэтому просто вышел на улицу и закурил. Он понимал, что друг говорит ему правду.

Но как поступать с собственными чувствами? Действительно не появляться в их жизни, чтобы не причинять вред? Оставаться до конца жизни с мыслями, что Диана считает Тайлера отцом?

Джейкобу становилось невыносимо больно. Он твёрдо решил, что стоит хотя бы попытаться.
Глупо было рассчитывать, что он сможет их просто украсть и заставить полюбить жить в клетке.
Но Джейкоб не верил, что Дарлен захочет вернуться по собственной воле.