Восьмая

—Ты как? Я не могу перестать думать о том, что ты снова оказалась рядом с ним.

—Тайлер, я хочу попросить тебя о совете. Не как человека, который ненавидит Джейка. А как человека, который любит Диану.

—Ты хочешь позволить ему приблизиться.

В голосе читалось напряжение и неконтролируемая злость. Тайлер хотел доверять ей и совершенно не хотел давить своей ревностью.
Но, находясь в больничной кровати за тысячи миль от них, он не мог ничего предпринять. Ему оставалось лишь упиваться собственными фантазиями и сжирать себя изнутри. Тайлер все эти года боялся его возвращения и обещал себе, что никогда не даст этим двоим быть наедине. Но обстоятельства сложились, к сожалению, не в его пользу

—Я думаю о дочери. Не хочу, чтобы она возненавидела меня и сбежала к нему в пятнадцать.

—Ты всегда говорила мне, что Диана только твоя дочь. Ты не дала ей мою фамилию и рассказала правду, чтобы она прекратила звать меня папой.

—Ты перегибаешь, Тайлер, даже не говори то, что хочешь сказать.

—Ты все равно ждала этого, Дарлен. И я не пытаюсь тебя обвинить или задеть. Я знал это, когда взял тебя за руку. Если нужно будет, то я ещё раз пойду на смерть, лишь бы услышать это из её уст. Я люблю вас.

—Мы тоже.

Он знал, что Дарлен все ещё не говорила это так, как бы хотел слышать мужчина. Он сжал пальцами матрац и прикусил нижнюю губу. Хотелось выть от боли. Но он попытался надавить на жалость.

—Мы должны встретить Рождество вместе. Ты не сможешь разделить нас с Дианой, даже если снова примешь его.

—Я не приму его, Тайлер. Я помолвлена с тобой.

Она раньше не упоминала этот факт и редко носила кольцо, но здесь, в доме Реймонда, она не снимала его ни разу. Вероятно, таким образом хотела причинить боль. Чтобы Джейкоб видел это.

Верил в их любовь.

—Прости за то, что говорю такие вещи. Я просто скучаю. Мне не хватает вас.

—Я знаю. Ладно, мне пора увидеться с Элизабет.

—Я ждал столько лет, чтобы ты полюбила меня. Ты была моей, Дарлен, целиком и полностью. Не забывай об этом.

Дарлен попрощалась с ним и отключила телефон. Она ожидала, что Тайлер будет вести себя так, но это было больнее, чем она могла представить. Тайлер Скотт действительно стал её семьёй и лучшим человеком в её жизни, но он был не уверен в её верности.
И это её обижало.
Она не хотела принадлежать никому из них.
Она лишь хотела быть счастливой со своей дочерью.

Дарлен попыталась отвлечься, увлеченно слушая рассказы Элизабет о школьной жизни. Несмотря ни на что, Лиззи была весёлой, жизнерадостной. Она хотела семьи и рядом с Дарлен чувствовала, что совсем не одинока.
Дарлен всегда относилась к ней как к родной, с ужасом вспоминая то время, когда Квентин убил её родителей и маленького брата. Вероятно, ненависть Элизабет была бы тяжёлым грузом для них обеих, поэтому девушки сделали все, чтобы избавиться от этого.

Они выпили чуть больше, чем планировалось, и обе отправились спать. Дарлен долго не могла уснуть.

Сначала жуткие воспоминания о создателе тревожили Дарлен. Она осознавала, какими все её близкие стали людьми, и не могла перестать винить человека, который уже мёртв. Впрочем, больше не осталось людей, которые ей навредили. Катрин проведет остаток жизни в клинике, так как её постоянные попытки сбежать или свести счёты с жизнью добавляли ей срок все больше и больше. Иногда Дарлен хотела увидеть эту женщину, но сердце подказывало, что нужных извинений она не получит. Поэтому Дарлен Уилсон просто попыталась о ней забыть. В какие-то моменты желание навестить Катрин было сильнее. Дарлен чувствовала, что информация о создателе была неполной. Кем он на самом деле был? Осталась ли у него семья? Если он был таким психопатом, то мог завербовать кого-угодно.

Возможно, у Катрин был ещё какой-то рассудок и она могла бы внести ясность, но Дарлен боялась снова во все это ввязываться. Слова создателя о том, что Дарлен больше не сможет жить скучной жизнью, прочно засели в её голове. И все эти почти шесть лет она словно что-то доказывала призраку.
Она запрещала себе думать о каких-то расследованиях, перестала писать и отдалась полностью семейной жизнью. Дарлен даже попыталась сделать из себя примерную домохозяйку и женщину.

Но теперь все трещало по швам. Все её принципы и установки. Как, впрочем, и в самом начале отношений с Реймондом. Но теперь они не были так молоды.
Многое изменило и его, и её.
И в этот момент девушка вспоминала моменты с Тайлером, словно пыталась убедить себя в имеющихся к нему чувствах. Дарлен старалась быть нормальной и обычной. Заставляла себя хотеть этого.

Находясь в доме Джейкоба, она чувствовала, что теряет самообладание. Ей необходимо было вернуться к Тайлеру, вдохнуть его запах, проснуться утром от звуков его готовки, слушать как он напевает колыбельную Диане перед сном. Как каждый раз, возвращаясь с работы, приносит что-то вкусное для них обеих. Как выполняет все капризы и желания. Пытаться искренне ему улыбаться, целовать его во время близости, смотреть в глаза, когда он говорит о любви. Пытаться любить его и начинать в это верить.

Это была не такая любовь, которую она когда-то чувствовала. Но это все, на что Дарлен была способна все шесть лет.

Но все мысли о Тайлере предательски испарялись, а на место им приходили ужасные, постыдные желания. Желание убедить Диану полюбить Джейкоба как отца, остаться в стенах этого замка, просыпаться здесь как хозяйка, видеться с Элизабет и быть одной семьёй.

Видеть его грубое, израненное лицо.

Дарлен осознала, что слезы льются из её глаз, обнажая реальное душевное состояние.
Слава богу, что этого никто не видел. Дочь спокойно сопела в кровати.
Дарлен поспала несколько часов, но проснулась от непреодолимого страха.

Она спустилась вниз, чтобы попить воды, рассматривая стены дома, картины и мелкий декор. Всё было в таком странном холодном стиле, присущем холостяку. Дарлен подумала о том, сколько женщин были в этом доме, в его постели.
Когда девушка поднималась по лестнице, то услышала отдаленный крик. Испугавшись за дочь, она побежала ещё быстрее, но у этой комнаты было тихо. Крик усиливался. Это было похоже на рев какого-то зверя, а затем последовало жалостливое протянутое слово.

—Дарлен,—кричал кто-то.

Девушка испугалась, что кто-то мог проникнуть в дом и, схватив пистолет из своей сумочки, пошла навстречу крикам.

Она остановилась у комнаты Джейкоба, а когда тот снова закричал её имя, то девушка без замедления открыла дверь. Он лежал на краю кровати, весь мокрый от пота и истошно вопил, словно дух вот-вот покинет его тело. Это было так устрашающе и в то же время больно.
Больно для Дарлен. Он был слаб.

—Проснись, проснись!—она затрясла его, потому что не могла больше выносить его страданий.

—Дарлен,—он ещё раз закричал, прижав её к себе так сильно, словно она была плодом её фантазии,—моя голубоглазка, ты наконец нашла меня.

Когда Джейкоб осознал, что сказал это вслух, находясь в сонном бреду, то тут же отстранился. Он был в недоумении, надеясь, что её образ был всего лишь галлюцинацией.

—Я напугал вас?

—Н-нет. Диана все также спит,—зажато ответила Дарлен.

—Прости, я должен был предупредить, что мой сон стал беспокойным.

—Как давно?

—Повторяю, не ищи то, чего не хочешь найти. Возвращайся к себе. Прости ещё раз.

Когда она уже собралась уходить, лунный свет ответил её татуировку на предплечье, что заинтересовало Джейкоба.

Там были две красивые буквы Д.

—Диана,—медленно произнёс он с несвойственной ему интонацией. Это так завораживало.

—И Дарлен.

Конечно же в момент, когда эта татуировка была сделана, мысли о Джейкобе присутствовали.
Желудок неприятно скрутил, а в горле застрял самый настоящий ком от осознания того, что их имена были на одну букву.

Джейкоб, Дарлен, Диана.

Но они не были... Не были семьёй.
Черт, Диана и Дарлен практически носили фамилию Скотт.

Это снова обжигало. Он видел Дарлен, чужую невесту, и хотел поскорее избавиться от неё, вернуть обратно. Но в тот же момент понимал, что в этот раз уход из её жизни он не переживёт.

—Это очень странно, но,—Джейкоб Реймонд включил фонарик на своём телефоне, указывая ей светом на свою грудь. Она смотрела на то, сколько татуировок появилось на его теле, каким более мужественным он стал, но словно смотрела мимо. Она не видела, на что он ей показывал.

Дарлен прищурилась.
На его груди была татуировка с большой буквой Д.
Это было именно её имя.
Дарлен.
Чуть ниже груди слева, практически у сердца.
Дарлен чувствовала, как её тело не подчинялось разуму и она попыталась прикоснуться к тому месту. Это было больше, чем совпадение.

—В тюрьме у меня появились не самые лучшие приятели, с которыми я по сей день работаю. Меня, мягко говоря, не особо любили. Каким никаким, но я был копом. И мне долго приходилось доказывать свою преданность. Однажды меня посвятили в дело. Точнее, они оставили меня окровавленного умирать и наблюдали, что я буду делать дальше. Я думал, что я умру, Дарлен. Я боялся, что ты так и не увижу тебя счастливой. Я вырубился, позже меня нашли те, кто помог мне подняться, подлатали как собаку. И каждую ночь ты мне снилась, словно требуя за моё спасение что-то взамен. Я не знаю почему, но я просто чувствовал, что хочу оставить отметку на своём теле. Чтобы никогда не потерять память о тебе.

—Вероятно, много женщин чувствовали себя нелепо, глядя на твоё тату. Они прятали глаза? Спрашивали? —с иронией в голосе спросила Дарлен, вряд ли желая получить ответ.

—Никто и никогда не видел это из шлюх, с которыми я спал. Я никогда не снимал рубашку или футболку, когда брал их. Мне было плевать, что они подумают. Я не спрашивал, нравилось ли им трахаться со мной. Да и не хотел, чтобы кто-либо прочёл мою татуировку вслух. Если бы я услышал твоё имя, то вырвал бы свое гребанное сердце.

Дарлен попятилась назад.
Теперь была её очередь.

—Думала ли ты обо мне, когда спала с Тайлером, голубоглазка? Делала ли ты это из мести или же наслаждалась его членом внутри себя?

Он словно выдирал эти слова из своего рта, желая засунуть их обратно. Джейкоб Реймонд показал, что он не был безэмоциональным роботом. У него были чувства, даже если это чувства ненависти и ревности.

—Никогда.

—Игра не по правилам, ведь я сказал правду, а ты лжёшь. Может, я украду невесту прямо из-под венца?

—Я получила предложение четыре года назад. Я не стала Дарлен Скотт. И не собиралась.

Эти слова говорила не Дарлен, это кричало её годами измученное болью сердце. Оно рвалось к Джейкобу Реймонду, как и в те разы.
Ему было так больно, что он потерял все эти годы, не получив возможности взять на руки новорожденную дочь, не слышал её первых слов, не видел первых шагов. В погоне за саморазрушением он даже не задумывался о том, что на самом деле она могла сказать тогда в тюрьме. Он не мог в это поверить. Вероятно, жить было бы намного проще, если бы не это нападение и не всплывшая правда.

—Жалеешь, что узнал о дочери? Она бы добилась правды рано или поздно, и плюнула бы тебе своей обидой в лицо, раздавив бы тебя ещё больше, чем ты можешь представить.

Джейкоб напрягся. Она словно читала его насквозь.

—Я всегда чувствовал, что ты будешь моей погибелью. А теперь вас двое. Ты и Диана. Моя жизнь и смерть. Спасение и наказание.

—Ты ведь решил свои проблемы вчера? Мы можем отправиться в Гейнсвилл обратно? Твои враги мертвы?

—Когда ты поняла это? Впрочем, неважно, я хотел продлить эту боль как можно дольше. Но я заблуждался. Когда вы уедете...все станет ещё хуже.

—Моя дочь ждала праздник. И она получит это.

Джейкобу было ещё больнее чувствовать это в её словах. Она только сейчас показала ему эти мольбы заставить её остаться. Её голубые глаза пленили, умоляя.

Запри меня.
Оставь меня.
Укради меня.
Заставь меня.

Её глаза искали этого. Ждали этого.
Её сердце тянулось, а разум надеялся, что он отвергнет её. Страшно было представить, как придётся строить свою жизнь дальше. Как объясняться семье? Дарлен не хотела предавать их. Но её настоящие сокровенные желания были намного сильнее.

Джейкоб чувствовал это всем своим нутром и понимал, что Дарлен не заслуживает всей этой пытки. Он слегка наклонил голову, вдыхая её аромат. Ему хотелось остановить это мгновение и остаться в нем навсегда, но позволить себе медлить он не мог. Внезапно его скулы напряглись, а брови нахмурились. Он заставлял себя думать иначе. Не идти на поводу у сердца.

—Они мучались за то, что сделали с твоим женихом. Я заставил их.

Эти слова были не тем, чего хотел сказать Реймонд на самом деле. Он хотел выпустить внутреннего зверя с криком о том, что она принадлежит только ему.

—Спасибо. Держи своих врагов в страхе, чтобы никто и никогда не добрался к нам.

—Ты держишь пистолет всегда рядом. Умеешь ли ты владеть им, чтобы защитить Диану?

—Продемонстрировать?

Он не понимал, правильно ли улавливал, но эта игра стоила того.

Он схватил девушку за руку, накидывая на неё свой пиджак.
Без единого вопроса она последовала за ним, молча всматриваясь в его лицо. Он что-то задумал, и Дарлен была в предвкушении, когда увидела лестницу, чедущую вниз. Конечно же у такого как Джейкоб Реймонд был собственный подвал.