Маргарет

Утро 5 октября

- Фёдор Васильевич, - услышал я чей-то голос на первом этаже, - как там Марго? Бедняжка! Как мы расстроились, когда узнали... Вам бы стоило лучше следить за своими слугами, Фёдор Васильевич. Как так случилось-то...

Тревожно, в спешке, снимая с себя накидку и подавая её, будто откидывая, стояла рядом с крёстным Анна Павловна Молвина. Вид у неё взволнованный, тревожный.

- Уже лучше, Анна Павловна, чуть лучше, - вздохнул крёстный и показал рукой на верхний этаж. – Вы найдёте её комнату сами? - Молвина кивнула.

Схватив подол, она, сгорбившись, поспешила наверх. Смотря под ноги, она не сразу заметила меня: если бы я не отошёл она бы врезалась в меня. Но всё же подняв взгляд узких глаз, госпожа не скупилась и одарила презрением и ненавистью такого негодяя, как я.

«А может ли такая погубить?» - проскользнула мысль и исчезла, когда я мотнул головой.

Я, пропустив её, спустился к Фёдору Васильевичу.

- К Маргарет?

Крёстный кивнул, смотря ей вслед. После тишайшей паузы он сказал:

- Урядник приходил, - крёстный вздохнул, не поворачиваясь ко мне, - насчёт вашей дуэли, - сказал он с долей укоризны. – Теперь все знают, весь город судачит...

- И что же будет?

- Ничего. Откупились, - крёстный ушёл в зал.

А по-другому и быть не могло. Но эта мысль ненадолго засела у меня в голове, чтобы породить долгие размышления. Хотя я всё ещё стоял, задёрнув взгляд наверх, на виднеющуюся отсюда часть коридора, представляя, что там, в комнате Маргарет, сидит Молвина и жалеет её.

Я так и не смог поговорить с Маргарет (я пошёл к ней сразу, как проснулся), но она не позволила мне пройти. Молвина, наверное, всё ей переврёт, выставит меня злодеем в её глазах. Тогда она точно не станет со мной разговаривать.

Мне даже захотелось подняться и подслушать, но я остановился у своей комнаты, подумав, что это плохая, ужасная идея. Я не настолько пал. Не настолько я низок!

Грустно проскрипела за мной дверь, а в лицо сверкнуло октябрьское солнце. Щурясь, я увёл взгляд и увидел на столике около уже заправленной кровати конверт.

Я обежал кровать и с какой-то жадностью открыл его и прочёл. Его писала Мари. Она сообщала, что Лили, будучи не в состоянии писать, просит меня приехать.

- Маня! Маня! – выглянул я из комнаты.

Служанка быстро прибежала, так как она была в соседней комнате.

- Скажи Михайлычу запрячь лошадей, - Маня кивнула сконфуженно и убежала.

Лили было плохо и даже не могла сама писать! Сердце сжалось от страха, голова наполнялась тревожными мыслями, да и весь я был в напряжении, пока ждал, как казалось, вечность повозку около каменных ступеней входа. Михайлыч, подогнав лошадей к воротам, свистом позвал меня и мы, не промедлив боле, поехали на улицу Ясной Долины.