Леди Малфой

Относительно отдохнувшая, Гермиона была разбужена Элаем в восемь утра. С кухни уже доносился приятный аромат яичницы и свежих тостов. Несмотря на хруст тёплого хлеба и на приятное согревающее чувство, разлившееся по телу от горячего чая, Гермиона не могла не думать о том, насколько тяжёлый день ждал её впереди.

— Мистер Малфой ушёл на встречу с мистером Поттером, — сообщил Элай. Он, конечно же, ни в коем случае не пытался намекнуть на то, что именно это интересовало Гермиону, хотя её невысказанный вопрос был очевиден.

— Вы знаете зачем? — поинтересовалась она.

Элай пожал плечами и взмахнул палочкой, начиная прибираться на кухне.

— Я лишь знаю, что он хотел встретиться с ним до визита в Азкабан.

— Ясно, — задумчиво кивнула Гермиона. — Эта поездка обещает быть интересной...

— Возможно, вам следует взять с собой дополнительную дозу противоядия для мистера Малфоя, — предложил Элай.

В ответ на это Гермиона достала из кармана полупрозрачный пузырёк.

— Давно готово, — ответила она с лёгкой ноткой гордости в голосе и обеспокоенно добавила: — Вы же понимаете, что эта поездка может ухудшить состояние Драко.

— Он просто хочет попрощаться, — заботливо произнёс Элай, словно отец, рассуждающий о любимом сыне. — Он был убит горем после смерти мистера Малфоя-старшего, хоть и нечасто упоминает о нём.

В голове Гермионы родился вопрос, который, учитывая отсутствие Драко, она посчитала уместным задать:

— А какими были его родители? Ну, то есть я знаю, какими они были на публике...

Она бы могла использовать парочку нелестных прилагательных, но учитывая то, что Люциус был мёртв, а Нарцисса сидела в Азкабане, она многозначительно промолчала, ожидая ответа Элая.

— Они очень заботились о семье, — сказал он. — И оберегали её всеми средствами.

— Вы имеете в виду Драко?

Элай кивнул.

— У него было всё самое лучшее: учителя, занятия, тренировки, книги — всё. И когда его мать не была рядом с ним — что случалось крайне редко, хочу заметить — его отец обучал его идеалам Пожирателей.

Гермиона поморщилась. Картинка складывалась вполне идиллическая, пока Элай не упомянул Люциуса.

— И они оба одобряли действия Волдеморта?

Элай кивнул.

— Поначалу, по крайней мере. Конечно, после войны многое изменилось. Однако мне кажется, что леди Малфой до сих пор верна идеалам чистоты крови.

Гермиона опустила взгляд на свою тарелку и начала бездумно резать яичницу на маленькие кусочки. Разговаривать о Нарциссе и Люциусе с Элаем было почти также неловко, как обсуждать их с Драко. Она знала, что Элай был слишком мудр, чтобы обижаться на её отношение к семейству Малфоев, но всё равно чувствовала лёгкое смущение, разговаривая с верным слугой о семье, которой он служил всю жизнь. Внезапная мысль пронзила Гермиону.

— Я ведь ей не понравлюсь? — спросила она.

Элай едва заметно сжал губы, уже этим давая понять, что ответ очевиден.

— Думаю, что нет, — осторожно сказал он.

— Она узнает меня, — сказала Гермиона, констатируя факт. — И будет ненавидеть за то, что я для неё представляю.

— Честно говоря, я не знаю, насколько плохо она себя чувствует, — попытался ободрить девушку Элай. — Физически она почти не двигается, и я боюсь, что её сознание тоже пострадало. Вполне возможно, она даже не поймёт, кто вы. Хотя я почти уверен, что она узнает Драко.

Гермиона кивнула.

— В противном случае это будет огромный удар для него.

— Вы закончили с завтраком? — спросил Элай и, дождавшись кивка девушки, убрал последние тарелки со стола.

Гермиона вздохнула и задумалась. Малфой ещё не вернулся, а Элай, казалось, был расположен к разговору. Может, рискнуть и спросить у него?

Из коридора донёсся хлопок входной двери, какое-то шевеление, и Драко позвал Гермиону по имени. Она мысленно отругала себя за упущенную возможность, но одновременно с этим почувствовала облегчение от того, что он вернулся.

— Я здесь, — отозвалась она.

Драко показался на пороге кухни, и Гермиона чуть не подавилась воздухом от неожиданности. Нет, сам Малфой выглядел вполне обычно в своих чёрных брюках и белой рубашке, но вот набитая под завязку сумка, перекинутая через плечо, которая едва не трещала по швам, и огромная стопка книг, которую Драко нёс в другой руке, определённо делали весь образ весьма заметным.

— А это что такое? — воскликнула Гермиона, вскакивая с места и помогая ему разложить книги на столе. — Ты обокрал библиотеку?

Драко ухмыльнулся.

— Для тебя всё, что угодно, — подмигнул он.

Где-то в груди сердце Гермионы радостно подпрыгнуло, но было слишком очевидно, что парень просто шутит.

— Я попросил Поттера дать мне доступ к министерской библиотеке. Я мог бы зайти и под своим именем, но думаю, пока лучше не афишировать моё местоположение.

Гермиона пробежала взглядом по названиям книг: отчасти из искреннего любопытства, отчасти — чтобы отвлечь внимание Драко от её покрасневшего от смущения лица в ответ на его недавнюю шутку. «Фантастические твари и где они обитают», «Монстры, монстры и монстры», «Вампиры и как с ними познакомиться», «Вся правда о кровопийцах», «Итак, ты хочешь стать вампиром?», «Полное руководство по тёмным существам».

— Я подумал, что мы можем поискать нужную информацию по дороге в Азкабан, — пояснил Драко. — Перелёт довольно долгий.

— Мы полетим туда? — переспросила Гермиона с лёгким волнением в голосе.

— На карете Министерства, — кивнул Драко. — Которая любезно предоставлена нам Поттером. Она уже ждёт снаружи.

Гарри действительно оказывал посильную помощь, не вмешиваясь в дела Гермионы, и она мысленно поблагодарила его за это. Она знала, как тяжело ему быть просто наблюдателем, особенно учитывая вовлеченность Рона.

— Я увижу вас за ужином, — произнёс Элай с лёгким поклоном. — Удачи, мистер Малфой.

Драко коротко кивнул в ответ и вместе с Гермионой проследовал к входной двери, которая всё ещё была слегка приоткрыта после его недавнего возвращения. Снаружи было очень красиво: первый снег едва укрыл землю, и теперь всё вокруг казалось мазками белой краски на зелёном полотне травы. Около порога уже ожидала карета, запряжённая фестралами. Ей было далеко до роскошного экипажа Малфоев, но это было лучше, чем многочисленные перемещения по каминной сети. На тёмно-серой обшивке явственно виднелся герб Министерства, а место кучера занимал... никто.

Гермиона перевела вопросительный взгляд на Драко.

— Эти кареты используются только для поездок в Азкабан, — пояснил он. — Фестралы и сами отлично найдут дорогу.

Малфой открыл дверцу и помог Гермионе забраться внутрь, поддерживая её за руку, после чего залез в карету сам и уселся рядом с девушкой, поманив книги заклинанием и опустив их на сиденье напротив. И снова Гермиона мысленно сравнила бледно-голубую потёртую обивку с красными бархатными подушками с золотой вышивкой в карете Малфоев.

— Не совсем то же самое, — улыбнулся Драко, словно прочитав мысли Гермионы.

Она издала смешок и улыбнулась в ответ.

— Не совсем.

Дверца захлопнулась, и как только карета начала набирать скорость, Гермиона зажмурилась, чувствуя, как иррациональный страх вновь завладевает её телом, но в этот раз кое-что изменилось. Вместо того чтобы надменно ухмыльнуться, Драко бережно взял ладонь Гермионы в свою. Она удивлённо распахнула глаза и посмотрела сначала вниз, на его руку, а затем встретилась взглядом с его серыми глазами.

Драко пришёл в замешательство.

— Мне... перестать? — неловко спросил он.

— Нет, — негромко произнесла Гермиона и тут же пожалела о том, с какой поспешностью ответила. — Я просто... Просто это отличается от нашей прошлой поездки.

Она выглянула в окно, замечая, что карета уже взмыла в воздух и набрала приличную высоту. Драко выпустил её ладонь и потянулся за одной из книг, лежавших на противоположном сиденье. Однако Гермиона была не в настроении заниматься исследованиями. Ответ на вопрос, который так и остался невысказанным на кухне из-за появления Малфоя, теперь интересовал её ещё больше, не позволяя сконцентрироваться ни на чём другом и отдаваясь беспокойным зудом на кончиках пальцев. Гермиона никак не могла решиться задать его, каждый раз останавливая себя в тот миг, когда слова уже готовы были сорваться с губ. Но в какой-то момент любопытство взяло верх и заставило на секунду забыть о смущении, буквально выталкивая слова из горла:

— Почему ты спишь с Пэнси?

О, великий Мерлин. Задав вопрос вслух, Гермиона с ужасом осознала, что звучит как маленькая глупая девочка, сующая нос не в свои дела. Даже хуже: как маленькая девочка, которая решила поинтересоваться, откуда берутся дети. Чёрт! Твою ...! Чёрт, чёрт, чёрт.

Вполне возможно, Драко думал примерно то же самое. По крайней мере, его глаза расширились до размера теннисных мячей, одновременно с этим наполняясь смесью замешательства и — как показалось Гермионе — лёгкого чувства вины. Судя по всему, он всё никак не мог поверить в то, что она действительно задала этот вопрос. Затем последовала, пожалуй, самая неловкая полуминутная пауза в истории магического мира, после которой Драко наконец вышел из оцепенения и с трудом выговорил:

— Ты серьёзно только что спросила, почему я сплю с Пэнси? — переспросил он.

Гермиона судорожно подбирала слова, которые могли бы спасти ситуацию, но вместо этого смогла лишь пожать плечами.

— Да, кажется... — неловко пробормотала она, мысленно ругая себя за свою глупость.

Но Гермиона уже слепо прыгнула в омут, так что можно было не беспокоиться о падении — хуже всё равно не будет.

— Просто... — поспешно продолжила она, собираясь с мыслями. — Я имею в виду... Я же знаю, что вы... Ну, то есть Пэнси сказала мне. И... Ты любишь её?

О, чёрт! Гермиона ещё раз прокрутила последний вопрос в голове... Нет, оказывается всё очень даже могло стать хуже. Судя по выражению лица Драко, он испытывал странную смесь неловкости и... что это? Ирония? Он смеётся надо мной.

— С чего вдруг тебя это заинтересовало?

В данном случае честность казалась единственным правильным выходом.

— Вчера, когда ты сказал... что я тебе нравлюсь, я поняла, что ничего о тебе не знаю, кроме того, что сама для себя придумала в Хогвартсе, и того, что рассказывали Рон и Гарри. То есть я, конечно, что-то о тебе знаю, но совсем немного.

Драко, казалось, заинтересовался этой мыслью и парировал:

— Могу сказать то же самое о тебе. Поэтому если я отвечу на твой вопрос, ты тоже должна будешь рассказать что-то о себе.

— Договорились, — быстро кивнула Гермиона.

— Что ж, — сдержанно начал Драко, — я не люблю её — это ответ на твой первый вопрос. Но если говорить в целом, то да, я действительно спал с ней.

Гермиона молча ожидала, когда будет адресована вторая часть вопроса, заключавшая в себе слово «почему», прекрасно понимая, что не станет задавать его снова, если Малфой решит проигнорировать эту часть. Но через пару секунд задумчивого молчания Драко сформулировал ответ и представил его на суд девушки:

— В детстве меня очень... контролировали, о чём Элай наверняка тебе уже рассказал. Строгость и дисциплина были неотъемлемой частью моей жизни, и Пэнси с такой же лёгкостью вошла в неё. Она была чем-то вроде женской версии меня самого: изучала те же предметы, тренировалась в тех же искусствах и росла в тех же условиях. И тебя, наверное, не удивит, что родители заранее договорились о нашем браке, и в Хогвартсе это казалось вполне вероятным исходом. Первый раз мы были вместе в начале шестого курса, как раз в то время, когда я присоединился к Пожирателям. Отец так гордился... — Драко горько усмехнулся и продолжил: — В тот год мы с Пэнси постоянно спали вместе, и это стало чем-то вроде... избавления от постоянного напряжения. Я с треском проваливал дело, которое мне доверили, поэтому вечерами я приходил к ней. В каком-то смысле это давало мне ощущение, что я хоть на что-то способен, что я не жалкий неудачник. Я никогда не влюблялся в неё, как и она в меня, мы были просто двумя людьми, которых связали обстоятельства. Когда два года назад Лестрейндж разрушил всё, что у меня ещё оставалось, я вернулся к этому способу утешения — к физическому удовольствию, когда ничто не могло помочь моему сознанию. Пэнси давала мне чувство триумфа, каким бы глупым и мелким это ни казалось.

Гермиона внимательно слушала. Бессмысленный секс ради удовольствия был бы гораздо более ожидаемым — и более простым — ответом. Драко же представил ей намного более сложную и неоднозначную картину, и это одновременно и смутило, и взволновало Гермиону. Было ещё так много всего, что ей предстояло узнать о нём.

Осознав величину сделанного только что признания, Драко дал ей несколько минут, чтобы переварить информацию, ожидая дальнейших расспросов, но их не последовало, поэтому он взял инициативу в свои руки:

— Теперь твоя очередь, — сказал Драко, желая отвести внимание от своей персоны.

— Что именно тебя интересует? — уточнила Гермиона.

— Хочу узнать про тебя и Уизли.

Она усмехнулась.

— Это очень обширная тема, — произнесла Гермиона с улыбкой. — Она займёт целый день.

— Вы больше не вместе, верно? — спросил Драко и, дождавшись грустного кивка, добавил: — Почему?

Она мысленно приготовилась к рассказу, понимая, что теперь её очередь открыть другую сторону Гермионы Грейнджер, возможно, более тёмную.

— Мы с Роном были друзьями уже шесть лет, когда он первый раз позвал меня на свидание, и это казалось очень естественным и логичным. Это казалось правильным. Сначала Гарри и Джинни, потом мы с Роном, и надо признать, что я действительно была влюблена и ужасно ревновала его к Лаванде и даже к Флёр, когда они оказывали ему знаки внимания.

Драко ободряюще кивнул, заставляя её продолжить.

— Но мы были очень разными, и не в том смысле, когда говорят, что противоположности притягиваются. В любой ссоре у каждого из нас было другое мнение. Он хотел жениться и начать семейную жизнь сразу после войны, а я хотела попробовать заново выстроить свою жизнь. Он сделал мне предложение через неделю после финальной битвы. И что я должна была делать? Когда я сказала ему, что для меня это слишком рано, мы продолжили просто встречаться, а когда я почувствовала, что готова к чему-то более серьёзному, уже сам Рон решил, что ему нужно время, чтобы построить карьеру в аврорате. Он любил меня, в этом я не сомневаюсь, но он никогда по-настоящему не понимал меня. Он никак не мог принять, что я больше не та Гермиона, которая училась с ним в Хогвартсе. И как я могла объяснить ему, что после стольких потерь я просто не могла остаться прежней?

Гермиона чувствовала, как эмоции тугим узлом скручиваются в животе, и ей стало трудно контролировать голос.

— Короче говоря, мы всегда были разными, просто ни одному из нас не хватало смелости, чтобы это признать, мы просто терпели и надеялись, что всё разрешится само собой. Не знаю как Рон, но я просыпалась каждое утро, ожидая, что вот сегодня я обязательно почувствую электрическое напряжение между нами, совсем как я всегда представляла себе. Наше расставание в Буковом Холме было кульминацией нескольких лет самообмана.

Драко едва заметно кивнул, странным образом чувствуя примерно то же самое, что чувствовала Гермиона после его рассказа об отношениях с Пэнси. Возможно, некоторая подавленность была единственной естественной реакцией на такое личное признание.

— Думаешь, вы останетесь друзьями после этого? — спросил Драко.

Гермиона пожала плечами.

— На самом деле мы и расставание толком не закончили — всё произошло слишком быстро: я сказала, что мы больше не можем быть вместе, и сразу после этого ему пришлось стать нашим злобным другом Рональдом. Конечно, я всё равно люблю его — как друга... как одного из лучших друзей. — Гермиона задумалась и подытожила обе истории: — Кажется, отношения, которые держатся только на определённом стечении обстоятельств, не всегда работают.

— Вовсе нет, — покачал головой Драко. — Отношения могут вырасти из чего угодно и где угодно. Дело не в том, как, где или когда мы встречаем кого-то, но в том, к каким последствиям приводит время, проведённое вместе. Иногда правильный человек сидит прямо перед тобой, а ты можешь не обращать на него внимания.

Последнюю фразу Драко выстроил очень аккуратно, намеренно выбрав формулировку «перед тобой», а не «рядом», чтобы избежать неловкого молчания.

— А перед нами сейчас сидит огромная гора книг, — усмехнулась Гермиона, ненавязчиво переводя разговор в другое русло. — До сих пор не могу поверить, что ты их принёс.

— Из меня не очень хороший читатель, — признался Драко. — Отец постоянно закидывал меня огромными многотомными изданиями, а мать вечно подсовывала классическую литературу. В итоге вместо того, чтобы разочаровывать одного из них, я решил разочаровать обоих. За всю жизнь я, пожалуй, прочёл лишь пару книг от корки до корки — всё остальное частями и урывками по мере необходимости. Но несмотря на моё отношение к книгам, я точно знаю, когда они могут принести пользу.

— Ладно, — произнесла Гермиона, потирая руки в предвкушении и вытаскивая первую книгу из стопки. — Начнём.

* * *

Прошло два часа, прежде чем они нашли что-то полезное.

Первые тридцать минут они просто бегло просматривали книги, останавливаясь, когда попадалось что-то интересное, и загибая углы страниц, чтобы вернуться к ним позже. Только завывания ветра за окном кареты и редкое ржание фестралов заполняли тишину, позволяя спокойно сконцентрироваться на поиске важной информации.

К концу первого часа разговор возобновился, и между Драко и Гермионой завязалась оживлённая дискуссия об Адрии и Матильде Фрогворт. Но в итоге им пришлось сойтись лишь на том, что Матильда была испорченной и озлобленной женщиной.

Ещё через час Драко начал читать единственную книгу, которая совмещала в себе информацию о тёмной магии и вампирах, которую смог отыскать в министерской библиотеке.

— Создавая ночных существ, — начал он один из абзацев «Учебного пособия по вампирам», — следует помнить, что вампиризм способен привязываться к тёмной магии.

Гермиона резко вскинула голову, отрывая взгляд от своей книги.

— Повтори, — попросила она, озадаченно нахмурив брови.

— Создавая ночных....

— Нет-нет, последнюю часть, — уточнила она.

— Вампиризм способен привязываться к тёмной магии.

Вслед за этим последовало неразборчивое бормотание Гермионы, к которому Драко попытался прислушаться, но всё равно ничего не понял. Она поспешно перелистывала страницы уже просмотренных книг, перебирала какие-то свитки и бегло проглядывала названия изданий, после чего наконец повернулась к Драко и объяснила:

— Я видела эту фразу раньше, — уверенно сказала она. — Не могу вспомнить где именно, но она кажется такой знакомой... Только там речь шла не о вампирах.

— Где? Ты хотя бы помнишь, когда её читала? — быстро спросил Драко.

Гермиона отрицательно покачала головой.

— Повтори ещё раз, — попросила она, прикрывая глаза в попытке сосредоточиться.

К удивлению Гермионы, Драко ухмыльнулся, и, когда она открыла глаза и смерила его недоумённым взглядом, он пояснил:

— Ты говоришь так, как будто просишь меня сказать что-то пошлое.

Гермиона что-то проворчала и тоже улыбнулась.

— Пожалуйста, сделай одолжение и повтори фразу ещё раз — только без вампиризма.

Драко закатил глаза, но подчинился.

— ...способен привязываться к тёмной магии, — вкрадчиво произнёс он, чётко проговаривая каждое слово в попытке всколыхнуть нужный эпизод в памяти девушки.

За этим последовало двухминутное молчание, в течение которого Драко внимательно наблюдал за тем, как меняется лицо Гермионы. С одной стороны, он был просто взволнован тем, что она действительно могла вспомнить что-то полезное, с другой — ему просто было забавно наблюдать за ней. Так вот что за загадочный ритуал сопровождал успех и достижения великой Гермионы Грейнджер.

Она открыла глаза, признавая поражение.

— Не могу вспомнить, — разочарованно сказала Гермиона.

— Ничего страшного, обязательно вспомнишь, — ободряюще произнёс Малфой. — На самом деле мы уже довольно долго этим занимаемся, так что, может быть, нужно просто отвлечься ненадолго.

— Что, опять поиграем в знакомство? — с иронией спросила Гермиона.

Драко открыл было рот, чтобы что-то ответить, но в этот момент карета внезапно коснулась колёсами земли и через несколько секунд остановилась. Гермиона выглянула в окно, за которым плескалось бескрайнее синее море. Было немного непривычно видеть синеву, простирающуюся вдаль, насколько хватало взгляда, и сливающуюся с горизонтом в ярком свете полуденного солнца, лучи которого слепящими искрами отражались от прозрачной поверхности воды.

— Как красиво, — выдохнула Гермиона.

— Забавно, — отозвался Драко, — если учесть, что мы только что приземлились на территории Азкабана.