Отрывок 5
X
3 июня, 1979г.
За окном уже давно установился глубокий вечер, но Боумен и Рассел, казалось, не думали расходиться по домам. Оба были заняты, и только в полночь инспектор потянулся и зевнул.
– И на этот раз скажешь, что виноват Фергюсон? – саркастически спросил Рассел, отрываясь от бумаг.
Инспектор долго не отвечал на его вопрос. Его самого жгло слишком много сомнений.
– Ты прав, – в конце концов признался он.
– Прав или нет – какая разница. Нужно теперь отмазывать невиновного Фергюсона.
– Да хватит уже, пластинка заела? – вздохнул инспектор. – Отпустим его. Осторожность никогда не мешает. Проблема в другом: это на самом деле похоже на серию.
Следователь кивнул и сложил листы бумаги в аккуратную стопку.
– Верно… – задумчиво протянул он. – Смерть от асфиксии, множество ножевых и расчленение. Почерк все тот же, что и в деле с Эммой Шерри.
– Где была найдена Лилит?
– В Висконсин Деллс, на берегу реки. Очень тихое и удобное место: высокие деревья, лес, ни души. У убийцы должна быть машина, чтоб добраться до такой глуши.
– Смерть точно наступила там? – усомнился инспектор. – Может, тело туда привезли, чтоб спрятать.
– Нет, – уверенно заявил Рассел. – Именно там. Тело уже не было целым, переносить его было бы неудобно. Убийца бы испачкался в крови, и это вызвало бы подозрения.
Боумен поднялся из-за стола и накинул пиджак.
– Что ж, завтра же начинаем допросы. Первым предлагаю отработать отца.
– Мистера Уэлта? Ты опоздал, у него инсульт. Он в больнице.
Подумав, Боумен непримиримо и твердо повторил:
– Всё-таки нужно его допросить. Как только ему станет лучше, мы навестим его.
Рассел поднял на инспектора уставший и осуждающий взор, хотя возражать не стал; в такие минуты в нем боролись человечность и долг. На пороге Боумен обернулся и добавил:
– Обязательно допроси мистера Мерфи.
Оторопев, Рассел сперва не понял, о каком Мерфи идёт речь. Следующей реакцией было раздражение.
– Причем тут Джой? Не ввязывай его в эту историю.
– При том, – железно отчеканил инспектор. – Что он часто виделся с Лилит. Рассел, отключи, пожалуйста, чувственную часть себя. Так ты ничего не добьешься. Ты на работе, а не в детском саду. Здесь нет друзей, здесь есть отбитый убийца, которого нам надо кровь из носу поймать.
– Тебя же я попрошу не быть мясорубкой и не отправлять всех и каждого под арест.
– Лучше уж так, чем сюсюкаться с маньяками, – процедил Боумен.
– Не смей так называть моего друга! – распалился следователь и тоже встал из-за стола. – С таким же успехом я могу назвать маньяком и тебя, и Скотта. Вон, он вообще отсутствовал несколько дней, может, он тоже будет у нас под подозрением? А у Джоя есть алиби на время убийства Шерри – он был в Чикаго. Насчёт второго убийства – он работал все эти дни! Когда я возвращался домой – да, это было поздно, – он был дома! – Рассел отчётливо проговорил: – Я лично его видел.
Надев шляпу, инспектор, глядя прямо в глаза следователя, отрезал:
– Все это не отменяет допроса.
– Тогда Скотта мы допрашиваем тоже.
– Дерзай, – безразлично отозвался Боумен и вышел.
XI
4 июня, 1979г.
– Какие отношения у тебя были с Лилит Уэлт? – спокойно спросил Рассел, делая заметки и не глядя на друга.
Джой сидел напротив него; привычная беспечность его оставила, он казался несколько более собранным.
– Я ей нравился, – просто ответил он. – Но ровно никаких отношений у нас не было. Двадцать лет разница, шутка ли.
– Ты проводил с ней время, так? – понимающе кивнул Рассел.
– Ну да. Вернее, она постоянно приходила в бар, где я работаю.
– Истинный подросток, – пробормотал следователь, вздохнув. – Ты же знаешь, что ее убили?
Джой утвердительно моргнул; непривычно было видеть его столь серьезным.
– Скажи, – продолжил Рассел после короткой паузы. – Когда ты видел Лилит в последний раз?
– Тридцатого мая, вечером.
Такой ответ натянул нервы следователя; он внимательно и участливо посмотрел на друга и переспросил:
– В день убийства?
– Выходит, – коротко ответил Джой.
– Так, а где это было?
– После работы. Она дожидалась меня.
Неприятная горечь подступила к горлу, но, мысленно обругав себя за такие мысли, Рассел задал следующий вопрос.
– Что же вы делали? Поехали куда-то? Или разошлись.
Опустив взгляд в пол, Джой размышлял, припоминая. Наконец он поднял на друга пару охваченных скорбью глаз и прошептал:
– Мы разошлись.
Выдохнув, следователь записал его ответ и позволил себе улыбку.
– Где ты провел этот вечер?
– Дома. Я спал.
– Да, помню, – подтвердил Рассел. – Машина твоя была припаркована, это я очень хорошо помню.
Сидящий поодаль инспектор Боумен наблюдал за допросом, подперев голову. Когда Джой поднялся, чтоб попрощаться, он подал ему руку.
– Вы сами предложили этот допрос, – будто похвалив, сказал Боумен.
– Это ведь серьезно, – ответил Джой, уходя. – Как ни крути, я бывший следователь. Если я вам понадоблюсь – зовите, постараюсь помочь.
Когда дверь за Джоем затворилась, инспектор подытожил:
– Складно все.
– Да, – удовлетворённо подтвердил Рассел. – Как вы любите.
Следователь сложил бумаги в файл и переместил на другой конец стола. На пороге показалась девушка – невзрачная и серая, будто в вечном трауре, но в ней выделялись большие синие глаза, магнитом притягивающие внимание. Она закрыла дверь, за которой столпилось множество людей в ожидании допроса, и села напротив следователя.
– Здравствуйте, миссис Скотт, – сказал он, приветливо улыбнувшись. – Не думал, что наше знакомство завяжется в участке.
Девушка ответила ему смиренным кивком.
– Скажите, пожалуйста, часто ли ваш муж не появляется дома? Не замечали ли вы что-то странное в нем?
– Замечала, – ровно и без колебаний ответила миссис Скотт, тем самым вогнав детектива в удивление. – Он редко появляется дома. Даже в выходные. Я хочу, чтоб вы осмотрели его гараж.
Дело набирало обороты слишком быстро; Рассел, дёрнув бровью, бросил многозначительный взгляд на инспектора. Девушка продолжала; говорила она упрямо, словно каждое ее слово было местью.
– Если он как-то причастен к этим убийствам, большинство улик вы найдете у него в гараже. Это его второй дом.
– Так… – постучав пальцами по столу, протянул Рассел. – Вы сказали, что замечали что-то странное за ним.
– Да, он стал особенно отстранённым и даже жестоким, – среди холодных тонов мелькнула нота обиды и горечи. – Кажется, я его раздражаю. Такого раньше я не замечала…
– Жесток? Он вас бьёт?
– Пока не бьёт, но оскорбляет часто.
Следователь вдумчиво кивнул, а про себя подумал, что Скотт и в семье ведёт себя по-уродски.
– Вы не помните, где он провел вечер шестого ноября?
Девушка на самом деле задумалась, однако оказалась бессильна:
– К сожалению, не помню. Это было слишком давно…
– Что ж, а есть ли у мистера Скотта какие-то навыки в разделывании… тушек?
– Нет, что вы, – отмахнулась она. – По крайней мере, я не знаю. Вы можете это проверить?
Снова немного опешив, Рассел зыркнул на инспектора в нерешительности, но тот не выразил уверенности.
– Мы постараемся.
Краем уха слушая приглушённый диалог за дверью, следователь с новым азартом спросил:
– Скажите-ка, куда поехал мистер Скотт на целых пять дней?
– Его дед заболел и недавно умер. Правда, не знаю подробностей… Я, наверное, самый бесполезный помощник.
– Нет-нет, что вы! – спохватился Рассел и с жалостью свёл брови. – Вы очень помогаете. Итак, его дед жил далеко? Вообще, в каком городе сейчас мистер Скотт?
– В Лейк-Делтоне.
Вновь пронизывающие переглядки. Лейк-Делтон весьма близок к месту преступления.
– Думаю, он уже выехал обратно, – добавила миссис Скотт.
– Очень кстати, – бросил Рассел и живо обратился к инспектору. – Нужно отработать мать Лилит, может, она видела Скотта в компании с дочерью. Я могу взять это на себя, только, будь добр, отвлеклись от бумаг и возьми часть той толпы, – он указал на дверь. – Да и в самом деле нужно обыскать гараж Скотта.
Воспоминания
1955г.
Отец отдернул куцую шторку и выглянул в запыленное окно. Соседский мальчишка сосредоточено играл в мяч через дорогу.
– Этот? – грозно спросил мужчина, поворачиваясь к утирающему слезы сыну. – Так, я сказал: прекрати реветь, как баба. Считаю до одного.
Сделав над собой усилие, мальчик прерывисто вздохнул и внешне «успокоился».
– Так-то. Это был тот гаденыш?
Ребенок кивнул.
– Значит, ты идёшь сейчас и даёшь ему сдачи, понял меня хорошо?
Снова кивок, однако неуверенный.
– Что за нюни ты распустил! – будто чуя его страх, отец отвесил ему подзатыльник. – Человек – это хищник, зверь, это тот, кто борется за себя. Так иди и борись. Поставь этого сопляка на место, отомсти. Марш, марш! – рявкнул он напоследок, и ребенок поспешил выбежать из дома.
Снова распахнулась занавеска, мужчина встал у окна, словно наблюдая шоу в амфитеатре.
– Война делает людей, – гордо добавил он.