Отрывок 4
VIII
25 мая, 1979г.
До закрытия оставалось полчаса, и Джой гипнотизировал стрелки часов, чтоб ползли скорее. Он ощущал невыносимую тяжесть в ногах после пяти смен подряд.
В баре на удивление было не столь много людей, поэтому он мог порой позволить себе присесть и отдохнуть. Скучающим взором он от нечего делать следил за посетителями. Не так далеко стояла его новая знакомая Лилит Уэлт со своим ухажором, которого Джой видел впервые. Он заметил, что Лилит часто навещает «Маяк» в компании малознакомых личностей и пару раз сделал ей замечание по этому поводу, однако девушка лишь посмеялась над его опасениями и списала все на «ревность». Вспомнив этот момент, Джой снова ухмыльнулся, покачав головой.
Лилит оставила своего кавалера; в это время он достал из кармана пакетик, высыпал его содержимое в ее коктейль и перемешал. Заметив это, Джой подошёл к парню.
– Надеюсь, ты это себе подсыпал, – холодно сказал Джой, облокотившись на барную стойку.
– Пошел ты! – огрызнулся юноша. – Не лезь не в свое дело.
Пожав плечами, Джой лёгким движением задел коктейль, тот пролился на одежду парня, а стакан с шумом разбился.
Вернулась Лилит и, увидев эту картину, прикрыла рот рукой.
– Придурок! – процедил молодой человек и отряхнул мокрые руки. – Запомни меня, кусок…
– Да, запомнил, – ровно перебил его Джой. – Теперь вали.
– Ты отсюда свалишь, понял?
– Только после тебя.
Выругавшись, парень ушел, стараясь прикрыть рубашкой мокрые штаны.
– Он даже не попрощался со мной, – пробормотала удивлённая Лилит, глядя ему вслед.
Джой вытер стол тряпкой и взялся за веник.
– Он подсыпал вам что-то в напиток, вот что должно поражать, – подчеркнул он, собирая осколки. – Ну и друзья у вас, мисс Уэлт. Один лучше другого.
Не ответив, Лилит присела на стул и с тоской подперла изящный подбородок. Большие грустные глаза следили за шаркающим веником.
– Выпьешь со мной, Джой?
– Спасибо, мисс, но я ведь на работе, – он выбросил осколки в мусорное ведро и взял швабру. – Тем более я не люблю пить.
– Правда? – посмеялась девушка. – Поэтому ты работаешь в баре?
Джой тоже улыбнулся от такой иронии:
– Жизнь очень странная штука. Никогда не знаешь, где окажешься. Да и вообще я вам пить не советую, вредно это.
Наконец закончив с уборкой, он прошел за барную стойку.
– Джой, проводишь меня сегодня? – состроив ангельское выражение лица, попросила Лилит; в такие моменты она очень походила на ребенка: золотистые локоны и голубые глаза только умножали это сходство.
Улыбнувшись, он непреклонно покачал головой, не ведясь на манипуляции.
– Вы можете позвонить своему отцу, он заберёт вас или пришлет кого-нибудь за вами.
– Ты меня очень расстраиваешь… Ты занят после работы?
– Может занят, а может – нет, – уклончиво ответил Джой и легко засмеялся. – Ну, не нужно на меня дуться. Мисс Уэлт, дайте покой тридцатипятилетнему старцу. Не могу же я постоянно провожать вас.
Однако девушка не изменяла упрямости. Она как на духу заявила без колебаний, по-детски прямо и наивно:
– А ты мне нравишься.
– Боже мой, – Джой попытался сдержать улыбку, чтоб ещё больше не расстроить Лилит. – Вы ещё очень юная. Придет время, и вы поймёте причину моего отказа. Не злитесь и не плачьте, ладно? Хотите мой совет?
Лилит нахмурилась.
– Не хотите, но я все равно скажу. Вам только будет шестнадцать. У вас ещё целая жизнь, вы только покидаете пору детства. Впереди – молодость. Потратьте эти годы на образование, не загоняйте себя в плохие компании, не цепляйтесь за каждого мужчину, кто проявил к вам хоть каплю доброты. За добротой могут быть корыстные цели. Поживите для себя, пока каждое ваше движение дышит юностью. Не бросайтесь в омут с головой, оттуда не выбираются.
Прослушав эту короткую лекцию, Лилит вздохнула; видимо, она не уживалась с ее позицией.
– Мисс Уэлт, мы закрываемся, – напомнил Джой, и девушка покорно вышла.
Через десять минут бар покинул и Джой. Лилит дожидалась его на улице, но он решил не говорить больше ни слова.
– Джой!.. – весело позвала девушка; когда он обернулся, быстро поцеловала в щеку и звонко рассмеялась. – Пока!
Воспоминания
1954г.
Солнечный июльский день обещал быть прекрасным. Группа детей с резвым визгом и криком играла на лужайке. За их весельем издали следил восьмилетний мальчик, не смея им помешать.
В пылу игры кто-то из детей заметил немого наблюдателя и позвал присоединиться. Счастье на миг озарило душу ребенка, и он не раздумывая побежал к ним.
– Мы играем в солдатов и шпионов, – доложил один из ребят. – Вот ты шпион. Мы тебя нашли, теперь по правилам тебя надо казнить.
Не чуя подвоха – ведь это все игра, – малыш принял факт, лишь бы не быть изгнанным из нового круга друзей.
Кто-то принес верёвку и, связав узел, перекинул ее через толстую ветку дерева. Оцепеневшего мальчика подхватили на руки и понесли к веревке, но тут страх взял в нем верх, и он стал отбиваться. Общими усилиями его голову всунули в петлю; тут дети отпустили тело и отбежали, чтоб посмотреть на безопасном расстоянии.
Ребенок больше не издавал звуков, его горло было сдавленно. Руками он цеплялся за верёвку и пытался подтянуться, чтоб сделать глоток воздуха. Носки ботинок ворошили рыхлую землю. Когда мальчик совсем посинел, к нему подбежала старшая девочка, только что пришедшая в компанию и резко перерезала верёвку. Она негодующе разогнала детей и помогла малышу освободиться из петли.
По его лицу не текли слезы, он казался живым трупом, на который страшно было смотреть.
– Как ты, маленький? – ласково спросила девочка, положив руку ему на спину.
Посмотрев на нее стеклянными глазами, он потер шею и процедил:
– Я вас ненавижу.
IX
1 июня, 1979г.
Рассел вернулся из суда только к вечеру. Все же он решил зайти в участок и пересмотреть дело, чтоб разложить все, абсолютно все факты по полочкам. Он банально не верил в вину Фергюсона и считал своим долгом вытащить парня из уготованной ему камеры.
Он отпер дверь в кабинет, ведь у Боумена был выходной, а Скотт, к счастью Рассела, пару дней назад отпросился съездить на похороны деда. Только следователь зашёл в офис, как на пороге выросла фигура. Взволнованный мужчина средних лет в дорогом костюме стоял, рассеянно глядя перед собой; он снял шляпу и кивнул.
– Здравствуйте, мистер Уэлт, – поздоровался следователь, и в его душу закралось неприятное чувство. – Что-то случилось?
– Моя дочь… Лилит пропала.