Белый лотос

Заканчивая трудиться в офисе, Хосок ехал в чоривон, где проводил пару часов с Ханой и дочерью, а потом возвращался домой. Но там было так тихо и одиноко теперь (он и сам не ожидал, что пристрастится к чьему-то постоянному присутствию), что туда совсем не тянуло, и в этот раз Хоуп приехал в «Пятницу», провести время с друзьями, которых нашёл в кабинете Серина, попивающими виски. Тем более что Ёнгук завтра собирался отчаливать обратно в Америку, и нужно было с ним попрощаться перед отъездом.
- Что, надоели тебе наши рожи? – плюхнулся Хосок в одно из чёрных кожаных кресел, под стать фирменной или скорее форменной одежде всех золотых, посмотрел на графин с виски, потом на кофемашину, и кивнул Серину: - Можно попросить чаю?
Тот кивнул и позвонил вниз, в ресторан. Ёнгук тем временем ответил:
- Мне в понедельник надо быть в суде Нью-Йорка – кровь из ушей.
- Так впереди ещё выходные, успел бы подготовиться...
- Хорошо, ты напросился на комплимент. Да, ваши рожи не так прельщают, как выходные в компании семьи.
- Да ты их меньше недели всего не видел! – безобидно возмутился Чимин.
- И что? Тебе через чат «Каблучок» написать для большей ясности? – адвокат щёлкнул пальцами. – А, погоди, тебя же в нём нет.
- Да и слава яйцам.
- Вот видишь, тебе ещё есть, что славить, а нам каблуки уже всё оттоптали, - подмигнул лидер.
- И как оно – без них?
- Как ракете без ступеней, ступени отваливаются – а ракета легче и выше взмывает.
- Оптимист. Вам пора переименовываться в «Клуб БДСМщиков».
- Да ты тогда сам в него прибежишь вступать, - с косым прищуром в сторону Чимина заметил Шуга.
- Я?! Да я нежнейший на свете мужчина.
- Слыш, нежнятинка, ты нам не рассказывай, - ехидно покивал Хоуп. Чимин пригрозил размахом руки швырнуть в него крышку от пива, и когда Хоуп дёрнулся, готовый ловить, Чимин опустил кулак, не собираясь завершать атаку. Дверь кабинета открылась, и на пороге нарисовался Намджун.
- Всем доброго вечерочка!
- О, ещё один трансформер из «жри, читай рэп, трахайся» в «ешь, молись, люби», - пошутил Юнги, пожимая ему руку, - как тебя Чжихё отпускать так часто стала?
- Так это, Гук же улетает, сказал ей, что с пацанами посидим. Я ей всё равно дома больше мешаюсь под ногами, чего там буду делать? – Обменявшись со всеми рукопожатиями, он уселся. – Ну что, можно заодно нас поздравить с некоторыми успехами?
- Да, - улыбнулся лидер золотых, - все обвинения в сторону Хоупа отозваны, ты получишь извещение о том, что твои отчёты были правильные, наверное, на следующей неделе. На всякий случай сам сгоняй в налоговую, всё должно быть улажено. – Гук отхлебнул виски. – Мне любопытно, что повлияло на Донгона? Дракон или то, что к нему кто-то наведывался? Или это и были драконы? Я не думаю. Джиён не стал бы никого отправлять, чтобы подтвердить мои слова. Но кто-то совершил нападение на его квартиру, вроде как он там был один в тот момент и оказался избит. На следующий день было совершено нападение ещё на одного мужика из высшего света, судя по всему, из компании Ханыля. И это были не мы. Интересно, кто же?
- У таких типов всегда много врагов, - сказал Намджун.
- И они ополчаются на них одновременно? Не думаю. Что-то тут странное. Хоуп, ты пережди какое-то время, после того, как я уеду, не суйся никуда, пусть всё уляжется. А потом попробуй разобраться.
- Хорошо. Мне и самому любопытно. Неужели они ещё кому-то насолили? Только кому в Сеуле можно насолить, кроме нас?
- Святые бодхисатвы, мало нам было этого Белого лотоса, - закатил глаза Шуга, - ещё какая-нибудь поебота обнаружится – у меня крыхан отъедет, задолбала эта самодеятельность.
- Такая самодеятельность во все времена образовывалась и будет образовываться, люди – авантюрные создания, - сказал Ёнгук, и у него зазвонил телефон. Он достал его и, не успел поднять со словами: - Да, любимая? – как со всех сторон понеслись угромчённые голоса, стремящиеся попасть в трубку и быть услышанными:
- Гук, слезь с барной стойки!
- Убери руки от груди стриптизёрши!
- Хватит совать доллары ей в трусы!
- И вообще хватит в неё совать!
Адвокат, попытавшись перебить их и гаркнуть что-то, открыл рот, но, тотчас поняв бессмысленность намеченного, нахмурился и прошипел негромко под нос:
- Вот чертилы неугомонные, - после чего вернулся к разговору с женой, заткнув себе второе ухо, в которое продолжало нестись подобие гомона птичьей стаи, - да, Рин, я слушаю. Я в борделе, где мне ещё быть? Бухаю и развлекаюсь, как обычно. Ага. Да, конечно, завтра вылетаю домой. Справку? Какую справку? А, после борделя? Ну, родная, обижаешь, я без резинки не гуляю, можешь не волноваться. К маме заехать? Хорошо. Да. Не забуду. Ты не отвлекаешь. Ладно, не буду. До связи, любимая, перед вылетом позвоню, целую! – Он закончил звонок и, убирая мобильник в карман, бросил взгляд на товарищей: - Ну вы пидорасы, конечно.
- Я не кричал, - поднял руку Шуга, - мне эти пидорасы тоже один раз поорали, я потом две недели Джинни убеждал, что д'Артаньян тут я, а не они*.
- Да ну невозможно же удержаться! – смеясь, заверил Хосок. – Это рефлекс, когда звонят чьи-то мамы, половинки или начальство.
- И плохо, когда у девушки нет чувства юмора, - сказал Чимин, - но у Рин оно вроде есть, она же не обиделась?
- Нет, она к вам уже привыкла, - отмахнулся Гук, - просила не спускать все деньги в щели и дыры, и послала к тёще. Знает, как подсластить мне жизнь... Нет, я к её маме прекрасно отношусь, я благодарен этой женщине и за жену, и за то, что она воспитала Хима, но она-то меня терпеть не может, считая худшим зятем на свете, поэтому каждый раз в её присутствии у меня ощущение, что я совершенно всё делаю не так, и вообще, что я – нашкодивший пиздюк. Но Рин хочет мамин кимчи, куда деваться, поеду завтра к родне. Хотя, как по мне, Рин в сто раз лучше готовит.
- Тебя послушать – Рин всегда всё лучше всех делает, - хмыкнул Серин.
- А для меня так и есть. У тебя не так что ли?
- Сэй и кухня – понятия несовместимые, - засмеялся бывший телохранитель Тэяна. – Но за её шпагат можно простить многое.
- Пожалуй, я с тобой согласен, - отставив пустую, допитую бутылку пива, поддержал Чимин, - приготовить я себе и сам могу, что угодно, но шпагат – это дело нешуточное. И очень увлекательное.
- Так, давайте всё-таки вернёмся к обсуждению дел и закончим с этим, - оборвал лирику Ёнгук.
- Нет, ну ты правда хочешь отделаться от нас уже побыстрее, - хохотнул Хосок. – Мы тут, между прочим, любим расслабиться, побазарить...
- Не надо просто в заведении со жрицами любви о будоражащих темах говорить, я ж могу и возбудиться, а жена на другом континенте. Короче! – твёрдо вернул разговор в русло забот лидер. – Остался один этот Ли Сухёк, на совести которого производство наркотиков. Но с ним рядом непонятно почему не пингующий** Ви. Что будем делать?
- Я собираюсь подкараулить этого брата во Будде и выяснить, что произошло, - сказал Юнги, - мне надоели непонятки, и ожидание, как мне кажется, затянулось. А вдруг он в беде?
- Согласен, - кивнул Гук, - надо выходить с ним на связь.
- Я уже попросил Хима отследить все маршруты этого затейника и прислать мне наиболее вероятный график посещений каких-либо мест. Поглядим, что из этого выйдет.

Но час спустя, когда Шуга вышел из «Пятницы», у него самого зазвонил телефон, отобразивший на экране незнакомый номер. Когда золотой поднял, то услышал голос лучшего друга:
- Завтра около десяти часов на заправке возле офиса. Сам знаешь какого.
- Тэхён? Ты?.. – удивился Юнги, собираясь начать выяснения, но по ту сторону уже раздались гудки. Он непонимающе похлопал глазами. Перезванивать, конечно же, смысла не было. Многолетний опыт борьбы с криминалом и исполнения спецзаданий подсказывал правильные решения. Учитывая, что у золотых были разные офисы – у Хосока, у Намджуна, у компании Ёндже – вывод напрашивался сам собой, что определённый офис только тот, с которым сейчас связан Тэхён. Шуга открыл виртуальную карту города и полез искать ближайшую к нему заправочную станцию.

Выполняя свои обязанности личного водителя, которым Тэхён продолжал работать, без пяти минут десять он приехал залить полный бензобак и, выйдя из-за руля, пошёл оплатить шестьдесят литров. Вернувшись, он посмотрел на вставляющего пистолет заправщика и достал пачку сигарет. Служащий моментально среагировал:
- Простите, но тут курить нельзя!
- О, прошу прощения, я забылся! А где здесь можно покурить?
- Вон там, за магазином, на улице, возле мусорных баков.
- Благодарю, - Тэхён указал на машину, - ключи в замке зажигания, отгоните, если я не успею докурить, хорошо?
Заправщик поклонился, зная, что этот парень регулярно бывает здесь, но не зная, хозяин он этого дорогого автомобиля или нет, не его ума это было дело. Ви отошёл от колонок и, удаляясь, обогнул одноэтажное здание с вывесками на фасаде, обитое белым сайдингом. У мусорных баков, в кепке, закрывающей пол-лица, и с тлеющей в руке сигаретой, стоял Шуга. Делая вид, что никак не реагирует на второго присутствующего – вдруг издалека кто-то может наблюдать? – Тэхён только слегка кивнул, как незнакомцу, чьё уединение нарушил, и закурил сам.
- У меня к тебе будет просьба, - перешёл он к делу без лишней прелюдии.
- Не хочешь сначала сказать, какого хрена произошло? – не куря, а изображая вредную привычку, стоял Юнги со склонённой головой. Движения его губ было не видно, даже если кто-то посмотрел бы со стороны.
- Меня чуть не загипнотиризовали. Я испугался, что это может выйти в другой раз, и уничтожил всё, чтобы не рисковать. Вчера ночью пошёл за сигаретами и там попросил у кассира мобильный позвонить.
- И откуда мне знать, что тебя по-настоящему не загипнотизировали?
Ви присел, будто заметив развязавшийся шнурок, и, вроде как завязывая его, вытащил из-под брючины сложенный листок и положил рядом с ногой. Потом поднялся.
- Это портрет гипнотизёра. Разведайте про него всё, найдите.
Шуга посмотрел на бумажку, понимая, что возьмёт её, только когда друг уйдёт. Тот отлично и достоверно рисовал, поэтому опознание не должно было составить труда, да и Сунён имела возможность подтвердить сходство.
- Косметическая компания Ли Сухёка производит наркотики, которые распространяют в столице, - сказал Юнги.
- Чёрт, ещё и это! – прошипел, держа фильтр зубами, Тэхён.
- А что ещё?
- Да так... расскажу, когда всё закончится.
- Ты справишься? Нужна помощь?
- Привези к понедельнику Элию в Сеул.
- Ты... уверен? – Юнги прищурился, поглядывая на товарища. «Охота за ведьмой», когда-то отнявшая много сил и времени, вполне могла возобновиться, если кто-то из сильных мира сего считал, что у неё остались способности. А что, если Ви всё-таки загипнотизирован и через него хотят подобраться к ней? Возможно ли так промыть мозги ему, чтобы он перестал любить и чувствовать? Шуга знал, что Тэхён скорее отдаст свою жизнь, чем позволит кому-то причинить вред своей Медведьме, но жизнь преподносила разные сюрпризы и демонстрировала всякие необъяснимые штуки, поэтому подозревать будешь всех, всегда и во всём. – Это опасно? То, что ты задумал.
- Скажи ей, что я прошу приехать. Пусть она сама решит, доверять моей просьбе или нет. Я догадываюсь, о чём ты думаешь.
- Блять, ты чё*** такой мутный-то? Чего ты там мутишь?
- Серьёзно, потом объясню, когда всё завершится. Думаю, у меня всё получится. Не трогайте Сухёка, я разберусь.
- Мирными средствами?
- Мирными...
- Хули ты хихикаешь?
- Просто.
- Ты скажи лучше, как с тобой связаться теперь, если вдруг что?
- Я всегда тут заправляюсь, в разные дни, но всегда примерно в это время. Ладно, я пойду, чтобы не было заметно моей задержки.
- Ви... - еле слышно задержал его Юнги. Тот притормозил, туша окурок.
- Мм?
- Береги себя, балбесина.
- Вы там тоже не геройствуйте напрасно. Я позвоню в понедельник, до связи!

План, зревший у Тэхёна в голове, был хорошим, но требовал времени. Спешка здесь была смерти подобна, она бы не только вызвала ненужные вопросы и сомнения в Сухёке, но и вряд ли по-настоящему помогла. Невозможно быстро исправить то, что портилось годами. Понадобится месяц, два, три для того, чтобы друг детства осознал свои заблуждения, проникся какими-то другими доводами, не только теми, которые выдавал разум – а софистика красноречия позволяла обосновать любой абсурд – но и чем-то от души, от сердца. Но чего-то не хватало, какой-то детали, которую Тэхён пока не мог уловить. Какого-то рычага давления. Не было ещё полной откровенности между ними. Сухёк должен рассказать и объяснить всё, от убийства тёти и дяди до производства наркотиков, он должен открыть свои секреты, но и для этого, снова, требуется не день и не неделя.
Однако что-то ещё происходило параллельно их сближению. Ви наблюдал, что товарищ чем-то взволнован и озабочен, кто-то звонил ему и сообщал какие-то новости, после которых Сухёк уходил в себя и надолго задумывался. Спросив, не появились ли у друга какие-то проблемы, золотой получил отмашку и короткое: «Ничего такого, с деловыми партнёрами недопонимание». Именно в таком угрюмом состоянии он возвращался домой вместе с Тэхёном, после того, как они оставили машину на подземной парковке высотки. Войдя в квартиру, Сухёк разулся и, снимая пиджак, прошёл дальше. Ви зашёл вторым, поэтому сам закрыл дверь. Несмотря на выходной день, у генерального директора всё равно оказалось много встреч и забот, так что домой они добрались в поздний час. Ужин у них состоялся по пути из офиса в офис компаньона, в ресторане, где прошли ещё какие-то переговоры с поставщиками. Какой бы ни казалась сладкой жизнь богача и миллионера, Тэхён видел, что Сухёк занимался всем дотошно и скрупулёзно, погружался с головой, разбирался в любых вопросах своей фирмы, может от одиночества, а может из-за перфекционизма, но он не жалел времени на то, чтобы всё работало слаженно, без сбоев, и ни на кого не перекладывал обязанности. Разве что ответственность за свои проступки, позволяемые себе в связи с финансовым превосходством. Чем больше наблюдал Ви за товарищем детства, тем сильнее понимал, что ни одна его склонность не бралась из ниоткуда, не возникла без связи, без причин. Как и у всех людей, каждая черта характера, каждая привычка завязывалась на чём-то ещё, откуда-то тянула свои корни, образовывала механизм, совокупность звеньев, определяющих конечную форму – личность. Сухёк не мог перебороть свой страх перед насмешками девушек, но это не обозначало, что у него есть странный барьер только в этом; он точно так же не мог что-то недоделать, он вечно всё перепроверял, он был недоверчив к людям – как Тэхён догадался, это у него возникло после разоблачения тёти и дяди, оказавшихся заказчиками его матери и отца, что подтверждалось доверием к нему, человеку из прошлого, из эпохи «до разоблачения» (хотя и его он перепроверил гипнотизёром) - Сухёк был щепетилен в мелочах и зацикливался на раздражителях, будь это муха, летающая рядом во время беседы, или гул кондиционера. Якобы заботливая некогда тётушка отвратительно повлияла своим ханжеским воспитанием на племянника, впрочем, далеко не нечаянно, ведь ей нужен был послушный и сломленный мальчик, не претендующий на богатства. Она приучила его быть сомневающимся в себе, стыдиться, бояться своих желаний и стремиться к совершенству. И хотя повзрослевший мужчина отринул религиозность, с которой перестал быть в ладу, но установки остались, и чтобы изменить их – нужно было либо изменить его самого полностью, либо привнести этим установкам иное значение. У Ви был опыт того, как следовало вернуть человеку веру в себя и людей, но одна методика не всегда работает в разных ситуациях.
- Тэхён! – раздался странный голос Сухёка, и золотой, пройдя мимо кухни-столовой, вышел на оклик в гостиную. И вкопался на месте. Перед ними стояло три силуэта в длинных плащах, и хотя лица их были видны, знал Ви лишь девушку посередине, ту самую Луну, что защитила Джисопа. Испугавшийся Сухёк, скованный нехорошим предчувствием, весь как-то сжался. Тэхён услышал лёгкий шорох сзади и, обернувшись, увидел ещё двоих молодых людей в плащах. – К-кто вы? – осмелился заговорить Сухёк. – Как вы сюда попали? Что вам нужно?
Золотому не требовалось слов и напоминаний, он ощутил, что друг думает об убийстве собственных родителей, однажды, много лет назад, вот так же вернувшихся домой и зарезанных подосланными убийцами. Успели ли они что-то понять? Долго ли сопротивлялись? Сильно ли мучились? Это действительно было ужасно, жутко и страшно. Одно дело сталкиваться с чем-то впервые – тогда ещё в борьбу включаются надежда и неведение, но совсем другое знать, как бывает, и сдавливаться с двух сторон – опасностью и этим драматичным опытом.
- Ли Сухёк, - выступил немного вперёд один из парней, стоявших возле Луны. Он говорил на корейском. – Ты извратил учение Белого лотоса, ты посмел использовать священный символ чистоты в своих нуждах. Ты попытался избавиться от господина Со, разгадавшего твою темную сторону. И, в конце концов, ты просто оказался негодяем, каким нет места на земле.
- Что? Нет! Так... так я был прав? Джисоп знает вас, и вы его! Это он вас прислал? Я знал, я говорил ему, что он не такой простачок, какого из себя корчит! И что же – я негодяй? А кто же вы?
- Его вопросы уже ничего не значат, - сказала по-китайски девушка своим спутникам и указала пальцем на Сухёка. Все четверо, как по команде, от этого знака рванули вперёд, но Ви загородил собой друга, оттолкнув его к стенке, и воскликнул:
- Нет! Не подходите!
- Отойди, - без угрозы, но ясно давая понять, что компромисса не будет, попросила Луна.
- Нет! Вы ничего не знаете... точнее, знаете, но не пытаетесь понять! Я не позволю вам убить его! – И хотя он говорил по-китайски, Сухёк, не всё понимавший на этом языке, из происходящего видел, что друг за него заступается.
- Тэ, кто эта девушка?
- Я не знаю! Но я не дам им с тобой ничего сделать.
- Их больше...
Золотой посмотрел на решительных парней. У говорившего первым виднелись высунувшиеся из-под плаща крепкие руки, сжимавшие кулаки в боевой готовности. Один из четверых был альбинос, почти как его Элия, но не настолько белоснежный. У него были светлые, довольно длинные для парня волосы, забранные в хвост, и голубые глаза, но кожа не была бледной, ресницы и брови не потеряли пигмента. Очень запоминающаяся и интересная внешность была у этого азиата, смахивающего на зимнего лиса, одновременно миловидного и хищного.
- Мы не хотим лишних жертв, - сказал он тоже по-корейски.
- Тогда вам ни к чему трогать Сухёка!
- Это не наше решение. Такова воля Неба.
- Неба? – удивился, улавливая что-то, Сухёк. Двое незнакомцев – конечно же, членов Белого лотоса – которые подкрались сзади, когда вернулись хозяева квартиры, не стали продолжать переговоры и перешли к действию. Один попытался оттолкнуть Тэхёна, но у него ничего не вышло и, поскольку второй тем временем прорывался к Сухёку, то это Ви оттолкнул первого и ввязался в рукопашную драку со вторым. К ним присоединился альбинос, а за ним и четвёртый. Луна стояла неподвижно, глядя на то, как Тэхён принялся отбиваться от превосходящих сил. Но он был мастером школы Тигриного лога, и совладать с ним мог не каждый. И несмотря на численное преимущество, парни подлетали к нему, пытались ударить, махали руками и ногами, но наталкивались на блоки, умелый отпор и ответные зуботычины.
Тэхён повалил первого, кто на него напал. Тот уже не пытался прорваться к Сухёку, не ликвидировав прежде его защитника. Поэтому завязалась настоящая драка. Молодой человек с крепкими руками умудрился врезать в челюсть Ви, но тот, быстро придя в себя, оттолкнулся от стены и, прыгая, выпрямляемой ногой толкнул того в грудь. Парень отлетел. На его месте оказался светловолосый с ещё одним. Они одновременно обрушились с двух сторон, но Тэхён, пригнувшись от удара кулаком, вытянул вперёд свой, поразив соперника в солнечное сплетение. Тот согнулся, закашлявшись на минуту. Золотой развернулся к альбиносу, но тот, достав из-за спины боевую палку, ударил Ви по ногам. Упавший, он вроде бы освободил проход к Сухёку, но когда через него попытались переступить, он схватил бойца Белого лотоса за щиколотку и потянул к себе. Голубоглазый азиат рухнул рядом и они, покатившись по полу, принялись мутузить друг друга. В этот момент вернувшийся в строй упорный парень, зачитавший обвинение Сухёку, перескочил дерущихся и направился к тому, ради кого они сюда пришли. Заметивший это золотой отпихнул со всей силы альбиноса и, когда атакующий был уже у самого носа Сухёка, цапнул его за шкирку и отдёрнул назад. Они с ним оказались напротив друг друга, так как отдёрнутый крутанулся в движении и посмотрел на Тэхёна. Но в этот момент самого Ви схватили за плечи четыре руки, не давая дёрнуться.
- Пустите его! – крикнул Сухёк, переживая, что сейчас достанется его другу, так самоотверженно сражавшемуся за его сохранность.
Альбинос тотчас среагировал на вопиющий голос и, забыв о Ви, понёсся с боевой палкой к главной жертве.
- Стой! – гаркнул Тэхён, но, поскольку его никто не собирался слушать, напряг свои силы и, умея выкручиваться во время захватов, стряхнул с себя одного члена Белого лотоса слева, в то время как правый оказался проворнее и так просто не сдался. Из-за этого, пока он от него отделался, Сухёк уже получил пару весомых ударов и согнулся, прикрывая руками голову. Ви разбежался, отталкивая со своего пути того, которого отдёрнул за плащ, и отопнул от друга альбиноса. Понимая, что не уговорят этого типа остаться в стороне, парни, пришедшие с Луной, навалились на золотого всей толпой и, кое-как уложив его на пол, стали заламывать руки, пинать и прижимать его ноги к полу, чтобы он угомонился.
- Оставьте его! – выпрямившись, заорал Сухёк. – Оставьте его немедленно! Что вам нужно? Вам же нужен я! Не смейте его трогать! Тэ, прекрати вмешиваться, они пришли за мной! Успокойся!
- Нет! – прорычал Тэхён, выходя из себя. Его руки связали за спиной чем-то очень прочным, и ему хотелось плеваться ядом, чтобы нападающие познали мощь его злости. – Нет, я вам не позволю! – зыркнул он на сектантов и, обернувшись через плечо на Луну, перешёл на китайский: - Если вы его тронете, то я вас найду! Слышите? Я найду вас, я вам этого просто так не оставлю!
- Отпустите его! – взмолился Сухёк, несмело сделав шаг в сторону поверженного Ви, лежавшего под присмотром бравой четвёрки. Высокий беловолосый опасливо прижимал его плечо палкой. Он успел убедиться, что уровень мастерства этого противника очень высок. Выше, чем у каждого из них. И они могли победить его только вместе. – Что вам нужно? Убить меня? Убивайте! Тэхён здесь ни при чём! Вы сказали про Небо, да? Вы мните, что восстанавливаете какую-то высшую справедливость? Из-за того, что я не пошёл путём учения дедушки? Из-за того, что позволяю себе делать то, что захочу, а не то, что хотите вы?! Что ж, если вам нужна моя смерть – почему вы не пришли с пистолетом и не пустили пулю мне в лоб? Вам нужны страдания? Раскаяния? Вы можете заставить меня страдать физически, но вы не заставите меня согласиться с тем, что вы – правы, а я – нет!
Тэхён, лёжа на полу, застыл, поглядывая то на друга, то на Луну. Она же понимала его? Видимо Сухёк, оставшись при дедушке намного дольше, узнал куда лучше о Белом лотосе и его составляющих, только, изменившему поведение и нравы после разочарования в тёте и дяде, ему не позволили стать более просвещенным адептом секты, от которой его отстранил Джисоп, как связующее звено между неким «центром» Лотоса в Китае и его «филиала» в Корее. Но зачем ему это было нужно? Для чего играть с религиозной общиной, пытаться вывести на чистую воду секту? Потому что лицемерие стало для него забавой и развлечением? Всё это золотой соображал, пока тянулась пауза.
- Возможно, невинные жертвы всё-таки необходимы, - сказала Луна, и всё тот же парень, что заговорил первым, переводил каждое её слово на корейский Сухёку, - мы подумаем какое-то время над тем, что будет для тебя лучшей карой. И вернёмся.
Четверо воинов Белого лотоса пошли на выход, медленно, неторопливо, проходя как можно ближе к Сухёку, что заставляло его отстраняться и сжиматься. Пользуясь прикрытием их спин, девушка склонилась над Тэхёном и развязала ему руки, тихо прошептав:
- Со-сяньшэн верит тебе и в тебя. Небо даёт тебе шанс исправить друга. Мы вернёмся, только если у тебя это не получится. – Она поискала понимания в глазах золотого своими, изливающими чудесное умиротворение, прозрачное тепло и осознание предопределённости. Тэхён бы влюбился в такие глаза, если бы уже не был влюблён в другие. Сейчас они совсем не пугали, как в квартире Джисопа, когда она обороняла что-то, что ей было положено оборонять. Он незаметно кивнул Луне и она, поднявшись, тоже ушла.
В помещении повисла тишина. Какое-то время Сухёк стоял с повёрнутым лицом, словно ждал, что люди вернутся, что кто-то появится. Ви, потирая запястья, зашевелился, садясь на полу, и только тогда его друг, очнувшись, поспешил к нему, присаживаясь рядом на корточки.
- Боже, Тэ, ты в порядке? С тобой всё хорошо?
Золотой потрогал челюсть, поводив ею. Почувствовав боль в губе, он коснулся её – она была разбита.
- Да сойдёт.
Сухёк положил руку ему на плечо.
- Тэ, ты не обязан был... зачем ты встрял? Они...
- Неважно, что и кто они. Ты – мой друг. Я не мог иначе.
- Тэ, я... - он сжал свои пальцы на плече товарища и, посмотрев тому в глаза, вдруг, непредсказуемо, плюхнулся задницей на пол, поджал колени к груди и уткнул лицо в ладони. Последняя выдержка кончилась. Он перенервничал, он был напуган, он с трудом удерживал в себе эмоции, которые начали прорываться. – Господи, господи, господи! Тэхён, я так виноват перед тобой, из-за меня тебя могли...
- Ты не виноват, - приблизился к нему теперь уже золотой, касаясь плеча, как только что касался его Сухёк. – Вернее, если и виноват, то не передо мной, а в том, что ввязался во что-то, в это...
- Ты первый человек за много лет, кому оказалось не всё равно на меня, - посмотрел на него мужчина, приподняв голову. – Или вовсе первый... Тэхён, Тэ... я... должен тебе рассказать кое-что. Я должен тебе признаться... Я... - И Сухёк, высоченный, взрослый генеральный директор с миллионами на банковских счетах, обняв свои колени, вдруг зарыдал, утыкаясь в них. – Я так несчастен, Тэхён! Я никогда, кажется, не был счастлив... я – ошибка природы, я должен был умереть тогда, с родителями, когда их убили. Зачем судьба подарила мне спасение? Чтобы потом одарить одиночеством, ненавистью, непониманием? – Он схватил Ви за руку и крепко её сжал. – Это я убил тётю и дядю. Я! Это я!
- Хёк, что ты говоришь!..
- Правду! Я говорю правду! Это я сделал! Я заказал их, заплатил за то, чтобы они исчезли с лица земли. Бесследно. За то, что они убили моих родителей. За то, что они не убили меня, - катящиеся по щекам слёзы Сухёка, крупные и прозрачные, делали его лицо совсем неестественным. Невозможно было поверить в то, что грязно развлекающийся, насмехающийся над любовью и добротой человек вдруг треснет, и из расщелины вырвется забитый и горюющий мальчик, никогда не знавший материнской любви, искренности и поддержки. Тэхён смотрел во все глаза на друга детства, а тот продолжал говорить и говорить, рассказывая историю, «тайну», которую золотой уже знал. О том, как случайно услышал разговор дедушки с тётей. Сухёка ждало совершеннолетие, и Небесный мастер обещал отправить его в монастырь, чтобы тот не получил наследство, но с этим ничего не вышло, вместо Сухёка туда отправился Тэхён, и тётя была этим крайне недовольна. Она грозила дедушке, что «уберёт этого щенка», если тот попытается претендовать на корпорацию и деньги. Тётя, которая улыбалась, нежничала, ласкала мальчика, называя его своим «зайчиком», хоть никогда не баловала и будто заранее приучала к затворнической, аскетической жизни, оказалась мегерой, жаждущей смерти племянника. Сухёк не подал вида, что услышал, узнал, хотя это потрясло его до основания. Он был сломлен, повержен, он не мог поверить в услышанное, а после – никому и ничему уже не мог поверить. Ведь дедушка говорил с ней так, что было ясно – он в курсе всего! И он ничего не предпринял, не посадил за решётку этих людей! Сухёк бежал в Сеул и скрывался там. Его посещали мысли о самоубийстве, о том, чтобы прятаться всю оставшуюся жизнь, о том, чтобы бежать следом за Тэхёном, найти его и тоже уйти в монастырь. Но что, если и Тэхён врал и был предателем? Из всех мыслей в Сухёке осталась одна, победившая – о мести. И он вышел на бандитов, на тогдашнего большого сеульского авторитета, Тэяна, пообещал заплатить бешеные деньги за смерть тёти и дяди. Бандиты стали его лучшими приятелями, постоянной компанией, они не врали и не притворялись, с ними всегда было ясно, что кроме денег их ничего не волнует; там он познакомился и с неким Квон Джиёном, человеком, который помог ему воспрянуть духом, обозлиться на мир и научиться пользоваться им, чтобы этот мир не пользовал тебя. Тэхён слушал исповедь друга, и у него волосы вставали дыбом от совпадений. Надо же было такому случиться, что и возлюбленная, и его лучший друг детства подпали под влияние Дракона! И именно ему, Ви, предстояло залечивать их травмы и раны, чтобы они заново увидели свет.
- Но ты же понимаешь, - когда Сухёк сделал передышку в рассказе, заметил золотой, - что те люди говорили о преступлениях, затягивая тебя в них, потому что им это было выгодно. Они зарабатывали на тебе...
- Я знаю, Тэ, я знаю! Но это же и было главным – они не врали насчёт своих намерений! Куда приятнее знать, что от тебя нужны только деньги, и что деньгами ты решишь все вопросы. Ужаснее, когда истинные намерения скрываются, когда вообще непонятно, что от тебя хотят, о чём думают, и ты никогда не угадаешь, ждать ли подвоха, презрения, ненависти, удара в спину. До этого вечера, до того, как я увидел, что ты рискуешь собой ради меня... я отрицал существование подобного, Тэ. Я не верил, что один человек способен бесплатно ради другого пошевелить хотя бы пальцем. Разве что им владеет похоть, но и это – корыстные, эгоистичные мотивы.
- Люди отдают друг за друга жизнь, Хёк. И это не редкость. Просто ты не в тех кругах вращался, - покачал головой Тэхён. Они переместились к стенке, опершись о неё спинами и всё так же сидя на полу. Кое-какая мебель была перевёрнута и опрокинута в ходе борьбы, но её никто не приводил в порядок. – А что за история с этими людьми? С Со Джисопом? Ты знал о них?
- Догадывался. Дело в том, что... когда я избавился от тёти и дяди, я не стал скрывать этого от дедушки. Я вернулся к нему и рассказал всё. Он же вечно проповедовал воздаяние, справедливость. Я спросил его – как ему такая справедливость? Они убили моих родителей, а я – их. Но дедушка верил в ненасильственные методы, и начал пытаться меня убеждать, что так нельзя, что это плохо, что надо уметь прощать. Мне было двадцать лет, Тэ, мог ли я прислушаться к чему-то? Дедушка стал мне неприятен. Мне все тогда были неприятны, как и я сам. Я ненавидел всё и всех. А он всё не терял надежду достучаться до моей души, до «белого лотоса», который во мне должен был расцвести. Смешно. Я перестал верить в эту ерунду и, признаться, не верю и сейчас, - он посмотрел на Тэхёна, - даже если какие-то люди и не столь плохи, то большая часть – гниль и падаль, они черны от начала и до конца, и лишь прикрываются фальшивыми улыбками. Найти кого-то доброго и невинного так же трудно, как иголку в море.
- Но ты нашёл, - сказал золотой. Сухёк непонимающе посмотрел на него. – Сэрим.
- Боже, ты опять о ней...
- Хёк, по отношению к ней ты совершил злодеяние. Ты должен исправить его.
- Как? Пойти и извиниться? Приехать со словами «прости, я воспользовался тобой, пока ты была в отключке»? Ей ещё хуже станет, не придумывай глупостей. Ты спрашивал о людях из Лотоса, тебе уже не интересно?
- Прости. Продолжай.
- Когда... ладно, буду откровенным до конца. На самом деле, в этих делах... с девушками, участвовал не только я. Там были ещё мои университетские приятели. Одного из них – Ханыля, на прошлой неделе жестоко избили, и теперь я понимаю, кто и почему. Но он заподозрил меня, представляешь? Каков парадокс. Со мной чуть не произошло то же самое, а меня же будут считать виновным. В общем... боже, сколько всего накопилось за эти годы и как сложно объяснить! Ещё с университета вокруг меня сложилась «плохая» компания. Бандиты, мажоры, продажные чинуши. Дедушка видел, какие забавы мы предпочитаем, какую власть имеем. И он решил, что раз я не исправляюсь, то надо отодвинуть меня от «праведников», ну или всё-таки найти на меня управу. Он был так уверен в том, что на меня найдётся управа, что я заподозрил какой-то сговор против себя. А, как ты понимаешь, после тёти и дяди я уже ни в чём не был уверен. А тут ещё этот Джисоп вертелся всюду. Я знал о том, что в Китае есть люди, с которыми дедушка обменивается опытом, сотрудничает. И, наверное, я уже давным-давно стал ждать чего-то такого, что чуть не случилось этим вечером благодаря тебе. И когда дедушка умер... я был уверен в том, что он оставил кому-то задание «угомонить» меня или упечь за решётку. Раз он сам не решился из жалости и привязанности, что мешало ему оставить какие-нибудь улики и доказательства и поручить неким людям мною заняться? Как видишь, я был не так далёк от истины. И я стал пытаться завладеть всем его «наследием», ища там улики против себя. Всё казалось мне подозрительным. Ты тоже ведь повёлся на это, да? На знаки, странность надписи на могиле. Обратил внимание на остановившееся на часах в доме дедушки время? Я не мог ничего найти, но боялся, что найдёт кто-то другой, и делал всё, чтобы спутать следы. – Тэхён даже почти не удивился, поняв, что страницу из книги вырвал Сухёк. Просто так, чтобы запутать, как он и сказал. – Но в итоге всё равно вышло то, что вышло. За мной пришли. И ещё придут, - молодой мужчина опять посмотрел в сторону двери. – И я, правда, не хотел бы, Тэ, чтобы ты присутствовал при этом. Ты не при делах. А я... давно этого ждал. Наверное, мне суждено повторить судьбу родителей. Эта квартира пахнет кровью, она манит смерть.
- Так смени на другую.
- Чего ради? – Сухёк повернулся к нему и хмыкнул: - Чтобы продолжать жизнь в этом лицемерном мире? Ты сказал, что я просто вращался не в тех кругах, но что... если я порождаю такие круги? Что, если мне так написано на роду, что будут встречаться одни негодяи, и всё потому, что в душе, по натуре, я – самый большой негодяй из всех?
- Нет, ты не негодяй.
- Тогда почему я живу среди подонков?
- А как же я? – улыбнулся Тэхён.
- Кто знает, пройдёт время, и ты рядом со мной тоже испортишься.
- А вдруг ты рядом со мной улучшишься?
- Каким образом?
Золотой огляделся вокруг, будто потеряв нить разговора и, хлопнув ладонями по полу, стал подниматься.
- Я хочу покурить.
- Ты не ответил.
- И не буду. Ты споришь вместо того, чтобы прислушиваться к советам.
- Я? Я не спорю, я всего лишь рассуждаю...
- Нет, ты всегда рассуждаешь так, чтобы отрицать. Деньги дают тебе ощущение правоты, как я могу тебя переспорить, если ты думаешь, что кто богаче – тот умнее?
- Я так не... Впрочем, да, ты прав. Так я всегда и думал. И что же делать? Я не могу начать думать иначе.
- Но ты сказал, что ты несчастлив.
- Это так.
- Почему же умнее не тот, кто счастлив? Если ты своими деньгами не в состоянии наладить свою жизнь, о каких мозгах идёт речь, Хёк? Дурак ты и есть.
- Чего?! – приподнял в негодовании брови друг. Продолжая сидеть на полу, он смотрел на золотого снизу вверх, и только в таком положении был ниже, потому что если бы встал, то опять смотрел свысока. – А ты что – счастлив?
- Вполне.
- И что же делает тебя счастливым?
Ви улыбнулся, протянув руку вперёд, чтобы помочь Сухёку встать.
- Я сыт. Обут и одет. У меня есть прекрасный друг, которому я доверяю, как самому себе. И сегодня я спас ему жизнь, похоже. Значит, я могу принести ему пользу, я могу быть ему нужным. Быть нужным – классная штука, Хёк. И ты нужен мне. Не для денег, не для того, чтобы жить под твоей крышей. А чтобы сидеть вот так вечерами и трепаться о жизни, говоря абсолютно всё, что вертится в голове, открывая душу, мечтая. Чёрт возьми, да что ещё нужно от жизни, если кто-то готов тебя выслушать, если кто-то готов поделиться с тобой и последним куском хлеба и самым сокровенным?
- Складно вещаешь, - взялся за его ладонь Сухёк и поднялся, - но проводя всё время за болтовнёй, каши не сваришь...
- Да не своди ты всё к материальному! Забудь ты о своих деньгах, доходах, выгоде, выручке. Неужели ты не видишь, что и твои родители, и тётя с дядей, и ты, и многие становятся несчастными, жертвами, негодяями только из-за того, что ставят во главу всего – материальное. Богатство. Статус. Да плюнь ты на него! На всё это. На всех тех, кто ещё не плюнул. В могилу с собой ничего не утащишь, а все мы смертны. Ты говоришь о несчастной жизни, а счастливо жить и не пытаешься. Да ты вообще не пытаешься жить, ты только совершаешь набеги на удовольствия – вот как это называется.
- Набеги на удовольствия... хм. Да, что-то в этом есть. И что ты предлагаешь?
- Поехали завтра, развеемся. Навестим могилу дедушки.
- Могилу дедушки? – заинтересовался Сухёк.
- И Сэрим.
- Боже, ты не отстанешь с этой идеей?
- Ты всё-таки опять отрицаешь и споришь?
- Ладно. Хорошо. Мы просто заглянем по пути на кладбище. Ты убедишься, что с ней всё хорошо и не будешь заставлять меня с ней разговаривать. Ясно? - Ви, загадочно улыбаясь, достал сигарету, и пошёл к окну. Сухёк покачал головой. – А, да что б тебя! Но только потому, что ты спас мне жизнь! И не смей этим постоянно пользоваться!

Примечание:

*отсылка к крылатому выражению (происходящему из анекдота): «Я д'Артаньян, а вы все пидорасы»

**если кто не знает, в современном слэнге от английского «ping» пинговать – подавать ответные сигналы

***напоминаю, что в диалогах литературно принято для передачи манеры персонажа допускать написание не по правилам, а передающее разговорную речь