Белый лотос

Предыдущее разворошенное гнездо осталось за городом, а новое сняли и оборудовали прямо в столице, чтобы далеко не ездить, и чтобы дополнительные камеры слежения позволяли заранее просматривать, если кто-то вновь надумает вмешаться. Хотя Ханыль был уверен, что больше никто не посмеет. Они дали понять, что с ними шутки плохи, и лучше не вмешиваться в развлечения хозяев жизни. С другой стороны, раз те люди имеют отношение к Дракону, то и от них следует держаться подальше. Но не лучше ли установить в Сеуле равновесие? Они не лезут к тем, те не лезут к ним. Всем хватит места и поля для деятельности.
- Ханыль! – окликнувший его Убин подошёл, убирая в карман мобильный. – Сухёк не приедет. Видимо, какие-то дела.
- Да? Ну и чёрт с ним, - дёрнул плечом депутатский сын, - дела ли? Струсил после прошлого раза, как пить дать. Что ж, его трудности.
- Чего ему трусить? Он-то и приехать не успел, не видел всей той фигни.
- Не обязательно видеть, чтобы зассать.
- Или сдать нас, - хмыкнул Убин. Ханыль сквозь прищур посмотрел на него:
- Думаешь, он мог бы?
- А почему нет? Он что, клялся в верности? Всего лишь наш университетский дружок.
- Я бы не хотел, чтобы это оказалось правдой. В конце концов, Джиён – его знакомый, и...
- И ты смекаешь, да, что многое сходится? – с нажимом произнёс Убин.
- Чёрт... чёрт, не хочу сейчас об этом думать, хочу расслабиться! – Он махнул рукой своим телохранителям, и один из них куда-то вышел, понимая немые сигналы. Ханыль вошёл в следующую комнату, завешанную гардинами. Раздвинув их, он дошёл до кровати, стоявшей по центру. На этот раз она была не круглая, но всё равно просторная. Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он повернулся на звуки движения. Два охранника втолкнули в затемнённое помещение девушку. Ханыль улыбнулся. Он чувствовал страх, предвкушал его. Нет, он не возбуждался от ужаса в глазах, ему нравилось другое – сопротивление. Ему нравилось, когда девушка отбивалась и кричала, а не покорно отдавалась, по любви ли или за деньги. Что-то восхитительное и манящее было в принуждении, в том, что даже если она не хочет, то всё равно сделает то, что ему нужно. У них с Сухёком, можно сказать, была одна проблема, только с двух разных концов. Когда они пару лет назад столкнулись в каком-то борделе, на выходе от разных шлюх, то разговорились и выяснили, что не так-то просто удовлетвориться взрослому и самодостаточному мужчине. Знакомые со времён учёбы в СНУ, они встретились случайно. У Сухёка ничего не вышло с какой-то «профессионалкой», не сумевшей достоверно изобразить отключку, у Ханыля ничего не вышло с другой, фальшиво изобразившей испуганную жертву. Никакого страха на её лице не было, а в глазах скучающе отсчитывались минуты и доллары. Нет, всё это было совсем не то! Возобновив давнюю дружбу, молодые люди постепенно пришли к тому, к чему пришли. Они нашли для себя выход. Сначала девушку подпаивали и привозили к нему, в дороге она более-менее приходила в себя и становилась способной к «сражению», борьбе за своё тело. Потом, когда дело было сделано, гипнотизёр вводил её в транс и наступала очередь Сухёка. Правда, иногда они расходились во вкусах. Например, Ханылю нравились блондинки, которые не очень нравились его компаньону по забавам. Тому нравились естественные, натуральные брюнетки, и в таком случае они могли заказать двух девушек и действовать раздельно.
Депутатский сын с удовольствием отметил белокурый локон, на который упал свет, и сделал шаг навстречу. Охранники подтолкнули похищенную в спину, и она, вздрогнув, оказалась прямо перед ним.
- Ну, что же ты сжалась? Иди сюда, - он протянул вперёд руку, зная, как это всегда работает. Девушки отшатываются. И эта не стала исключением, оправдав его ожидания. Кровь стала нагреваться, вожделение усиливалось. – Что? Ты думаешь, тебе удастся убежать? О, я тебя огорчу. У тебя ничего не выйдет.
Обычно в этот момент было слышно шумное, взволнованное дыхание, всхлипывание, начинали произноситься какие-то вопросы, мольбы. Но в этот раз стояла тишина, что не очень понравилось Ханылю. Он резко приблизился к девушке и, схватив её за плечо, притянул ближе, после чего швырнул на кровать. Она ахнула от внезапности и, упав спиной на постель, приподнялась на локтях. Продолжив расстёгивать рубашку, Ханыль стал надвигаться на неё:
- Тебе придётся потерпеть. Потому что послушное выполнение моих желаний – не совсем то, что мне нужно...
- Да? – наконец, подала голос девушка. Быстро подавшись вперёд, она схватила Ханыля за полы раздвинутой рубашки и, дёрнув на себя, ловко поменялась с ним местами, завалив молодого человека и оседлав его сверху. В её руке, непонятно откуда, оказался нож, приставленный к его горлу. Смотря ему в глаза каким-то непроницаемым, ледяным взглядом, она громко произнесла всем присутствующим: - Сделаете одно лишнее движение – и ему крышка, это ясно?!
- Убин! – испугано позвал Ханыль своего ассистента. Тот сделал шаг вперёд, но Сунён повторила:
- Ещё шаркнешь, и я вытащу ему язык через трахею! Встал и остолбенел! – не выпуская прижатого к коже Ханыля лезвия, она запустила руку за пояс и извлекла оттуда небольшой дамский револьвер, прошептав ему, как живому: - Стыд на мою голову, какая-то пшикалка детская! – Однако дуло этой «пшикалки» взглянуло на лоб Убина. Тот, соответствуя рекомендации, замер, гневно прошипев охране:
- Как вы допустили, чтобы у неё оказалось оружие?!
- Да кто же мог подумать, что у такой... такой малявки будет оружие? – не виновато, а скорее равнодушно оправдался телохранитель. Люди при должности, люди на службе, никогда не усердствовали излишне за деньги, что им платились за определённые обязанности, им было всё равно на нанимателей, поэтому, если не давались конкретные и точные инструкции обыскивать ту или эту, им не приходило в голову действовать по своему усмотрению.
Да и Сунён внешне никогда не тянула на того, кто способен излучать опасность. Поэтому в своё время её никто и не заподозрил в мести за отца. Хрупкая блондинка в метр шестьдесят ростом, бледнокожая и с флегматичными глазами бассет-хаунда, превратившимися сейчас в хирургический скальпель, режущий нервы Ханыля, она не выглядела на свои двадцать семь лет и её вечно просили показать удостоверение личности, чтобы продать спиртное или впустить в клуб.
- Ты сейчас пойдёшь со мной, - сказала она мужчине, лежавшему под ней.
- Что... что тебе нужно? – пытаясь унять дрожь в голосе, хоть и оторопевший от ужаса, депутатский сын пытался сохранять респектабельный облик, или, проще говоря, «не обосраться».
- Сегодня ты будешь исполнять мои желания, как джин из бутылки.
- К-какие ещё желания? Кто ты такая? – Сунён стала слезать с него, нажимая на его горло ножом, чтобы он повиновался её указам и следовал за ней. Ханылю пришлось сползти с кровати и поплестись рядом.
- Желания? Сексуальные, разумеется. Возможно, они доведут до летального исхода. Будем считать, что я феминистка.
- Феминистки за права борются, а не мужчин убивают! – пытался он напрасно увернуться от лезвия, которое царапало его кожу.
- Да? Я не сильна в интерпретациях информации, как поняла, так и правильно. Тем более, пистолет-то у меня, так что, прости, всё сегодня имеет то значение, которое я ему приписываю.
- Тебя подослал Дракон? Его люди? Или кто?
На их пути стоял Убин. Он грозно посмотрел на Сунён, всем своим видом предупреждая, что она переходит грань, и если не прекратит сейчас же, то её ожидают серьёзные последствия. Но она снова навела на него пистолет:
- Отошёл!
- Тебе это с рук не сойдёт! Неужели ты не понимаешь? Тебя найдут, с тобой поквитаются...
- Ты совсем не расположен увидеть этого парня живым? – пихнула она в бок Ханыля. – От вашего хорошего поведения будет зависеть, сколько квадратных сантиметров тела останется при нём.
- Убин, ради бога, сделай что-нибудь! – простонал он, представляя, что выход отсюда – билет в один конец.
- Что я могу? – Видя, что на девушку не действуют угрозы, и что она не менее опасна, чем они, ассистент стал сторониться. – Если ты от драконов, то давай разберёмся...
- Я сама от себя, конспиролог хренов, - презрительно покосилась на него Сунён, проходя мимо, - если ты думаешь, что вы не способны разозлить такую, как я, тронуть кого-то, кто мне близок, то ты ещё шапочку из фольги надень.
- Но ты знаешь и о нас, и о драконах, разве я не прав? Ты из тех же кругов...
- Что рисуют на полях инопланетяне? Завали ебало и скройся! – щёлкнула она предохранителем, и Убин окончательно ушёл в сторону. Однако за ним образовался другой человек. Мужчина в чёрном костюме. Сунён его до этого здесь не видела, он пришёл откуда-то из соседних комнат, глубин помещения. Что это ещё за тип? Он появился очень тихо и незаметно. Его глаза, пройдясь по Ханылю, перекочевали на лицо девушки и, найдя её глаза, вцепились в них. Она уже хотела огрызнуться и на него, веля уходить, но он вдруг монотонно, с особой вибрацией зашептал:
- Ом мани падме хум, ом мани падме хум, ом мани падме хум, ом мани падме хум...
Он смотрел на неё и начитывал чинон. Она стояла и слушала его молча. Видя её ледяной взор, гипнотизёр искал в нём изменения, какие-то признаки того, что гипноз начинает действовать. Он прочёл в два, в три раза дольше свою мантру, но эффекта не наметилось. Впервые в своей практике видя отсутствие результата, незнакомец оборвал чтение.
Сунён моргнула. Риск – благородное дело. Могло так случиться, что на неё не действовал только Сольджун, но они рискнули, сделав ставку на эту особенность девушки, и всё сработало. Она оказалась неподвластной воздействию на сознание. Гипнотизёр ошарашено изучал её, как невидаль, неотрывно глядя на все черты лица сразу, пытаясь их впитать, разгадать, разоблачить.
- Я тебя запомнила, - сказала она мужчине в ответ на его пытливый взор. – Найду позже – мало не покажется!
Толкнув его в сторону, Ханыля она буквально за шкирку, хотя доходила лишь до плеча ему, вытолкнула на улицу. Уперев ему под ребро дуло, Сунён процедила:
- Вякнешь – тотчас сдохнешь. Ясно? Застегни рубашку! Нашёлся тут секс-символ...
Понимая, что кроме послушания у него не остаётся никакого пути к спасению, он кивнул и ловко вдел пуговицы обратно в прорези. В общем-то, Ханыль не был ни трусом, ни героем, он был самым обычным, среднестатистическим обывателем, втиснутым в жизнь очень богатого и влиятельного отпрыска политика. А что-либо среднестатистическое всегда – таков закон природы – скорее начинает возвышать себя над другими, получая дополнительные ресурсы, чем пытается делиться ими и уравнять дарованное ему.

Сунён поймала такси и, запихав внутрь Ханыля, села с ним рядом, продолжая держать на мушке. Пустырь, на который она его везла, был оговорён заранее. Она видела, как начинает струиться пот по лощёной шее богатенького любителя вседозволенности, как сжались его пальцы на коленях. Вряд ли он потеряет сознание от волнения, но перенервничать успеет на полжизни вперёд. Да, убивать его никто не собирался, но отучить от вредных привычек требовалось.
Когда машина приехала по назначению, девушка вытащила из неё Ханыля и указала вперёд, чтобы он шёл перед ней.
- Ты убьёшь меня? – спросил он, зная, что она идёт следом. – Кого я тронул? Твою сестру? Подругу? Что я тебе сделал?!
- Шевели ногами!
- Послушай, я готов извиниться. Я могу заплатить. Скажи только – сколько?
- С чего ты взял, что всё решается деньгами?
- Но... но я ведь никого не убил! И... и она не должна была ничего помнить! Мы же... мы же всё делали так, чтобы они не помнили... или... это твоя родственница да? Была какая-то твоя родственница, на которую тоже не подействовало введение в транс? Я оплачу работу с психологами! Или куплю вам дом где-нибудь, хотите?
- Господи, да заткнись ты! – выведя Ханыля на просторную окраину, за которой тянулась пустота, тишина и темнота переулков промышленного района, Сунён остановила его под редким здесь фонарём. Размахнувшись ногой, она подкосила мужчину, и он рухнул на землю. Пнув его под подбородок, девушка невольно уложила его на лопатки. Тряхнув головой, которая сначала отлетела назад, Ханыль приложил ладонь к челюсти.
- Пожалуйста, я прошу тебя! Пожалуйста! Всё что хочешь...
- А если я соглашусь оставить тебе жизнь, но отстрелить член и яйца? Как тебе такая сделка? – Она навела пистолет на область его гениталий, и он тотчас закрыл её обеими своими ладонями.
- Нет, прошу, нет! – теперь его глаза загорелись неподдельным ужасом, он попытался ползти задом, прикрывая самое ценное для себя в эту минуту.
- Значит, ты выбираешь смерть? – уточнила Сунён.
Ханыль затряс головой, уже не зная, что говорить, как спасти себя, как оправдать. Мысли шли кругом, путались от безысходности, от страха конца. Никак не укладывалось в голове, почему так быстро всё из сладкой реальности перешло к мрачному кошмару.
- Ты... ты говорила о каких-то своих желаниях! Я на всё согласен, скажи только, скажи! Сколько ты хочешь денег? Бери все, я выпишу чек... - он потянулся одной рукой в задний карман. В этот момент Сунён подошла к нему впритык снова и опять ударила под дых. Он повторно откинулся назад. Одёрнув на себе кофту, девушка сделала глубокий вдох, как перед тяжёлой работой и, занося ногу, преступила к избиению мерзавца, посчитавшего, что деньги дали ему право использовать других людей так, как ему вздумается.

В нескольких метрах оттуда, в тёмном углу, под козырьком одной из крыш, стояло четыре тени. Одной из них была Розэ, приведённая Верноном, который тоже был тут. Она торжествующе посмотрела на первые удары и отвернулась.
- Спасибо, мне полегчало, правда. Справедливость победила!
- Теперь этот урод не будет тебя пугать во сне. Он обезврежен.
Розэ посмотрела на юношу, залившись краской благодарности и понимания, что он готов ради неё на серьёзные поступки, а не только красивые слова, как большинство парней.
- А можно я тоже присоединюсь? – щёлкая семечки, как перед телевизором со спортивными состязаниями, спросил Шуга, указывая пальцами на занятие Сунён. Семечки, слова и лузга летели вперемежку в рот и изо рта золотого, как всегда не способного обойтись без комментариев.
- Нет, - отозвался Чимин, - тогда он поймёт, что с ней кто-то заодно. Нам это не нужно. Девушку никто не заподозрит в связи с нами.
- Да она его как тесто месит, нежно слишком! Чего нос не сломает?
- Тогда у него хлынет кровь, и её стошнит.
- Отлично, на него бы прям наблевала, - мечтательно произнёс Юнги.
- Фу, - поморщилась Розанна.
- Что «фу»? Естественный процесс организма, знаете ли.
- Ладно, вы оставайтесь тут на всякий случай, а я провожу Розэ, - бросил им Вернон и, взяв свою девушку за руку, повёл её прочь. Они прошли какое-то расстояние без единого слова, и только потом Розэ, по-прежнему смущенно и польщенно улыбаясь, искоса глянула на спутника:
- Так, мы всё-таки встречаемся, да?
- Я очень хотел бы... то есть, я надеюсь, что да. Если тебя не затруднит потом меня немного подождать.
- Два года? Ничего себе «немного»! – саркастично посмеялась Розэ.
- Да я понимаю, потому ж и не настаиваю. Ни на чём не настаиваю, - подмигнул он, напоминая о том, что не пристаёт к ней и, уже который раз провожая до дома, не напрашивается снова зайти «на чай». Если в тот раз, на эмоциях, после ночной погони, он удержался в рамках приличий, то теперь и сам в себе был не уверен. Вернон не хотел бы не уследить за собой и всё-таки забраться в постель к Розэ, не убедившись в их взаимных чувствах. Неизвестно ещё, кому из них на душе будет тяжелее и обиднее пойди что-то наперекосяк.
- Ну ладно, ладно уж раздуваться, как павлин, что такой весь положительный! – пошлёпала его по плечу девушка.
- Но это же так? Я же клёвый.
- Нормальные парни говорят комплименты своим половинкам, а не себя нахваливают!
- Ну, во-первых, я думал, ты уже поняла, что я из ненормальных парней, - просиял Вернон, - а потом... я не знаю подходящих слов, которые были бы тебя достойны. Ты... ты самая обалденная, это же и без озвучивания понятно. Кроме того... я стесняюсь тебе говорить подобное.
- Ты? Стесняешься?! – Розэ засмеялась уже искренне и просто. – Да я мало видела в жизни людей, столь же откровенных и прямых, как ты!
- А я всегда скрываю стыд за наглостью. Чем более мне неловко, тем я наглее.
- Ах, вот в чём твой секрет? – лукаво улыбнулась она. Он остановил её у фонарного столба и, слегка обнимая, прижал к нему.
- У меня от тебя секретов нет.
- Кроме того, чем вы – ты и твои друзья – всё-таки занимаетесь.
- Это не мой секрет. И да – он единственный, - признал Вернон. – Можно же он останется? И мы не будем его трогать?
Розанна демонстративно нахмурилась, нагнав на себя задумчивый вид, изобразила, что прикидывает что-то и вычисляет, после чего расслабила лицо и, вновь засияв, кивнула:
- Можно. Чем бы вы ни занимались, я вижу, что это стоящее дело.
- И никому-никому об этом не рассказывай.
- Слово бойскаута, - подняла ладонь Розэ.
- Дай сюда мизинчик, надо закрепить, - протянул он свой и, когда девушка зажала остальные пальцы, они ухватились мизинцами. – Ну всё, это самая страшная клятва, нарушителя шарахнет молнией.
- А оставшийся от него пепел разметает по свету ветер.
- Именно.
Глядя в весёлые, смеющиеся глаза Розэ, не различимые в этот час по цвету, а днём, на солнце, почти всегда янтарные, Вернон приблизил своё лицо и коснулся её губ. Она моментально отозвалась, подавшись навстречу. Их уста соединились в мягком поцелуе. Следом за мизинцем, оставшиеся пальцы нащупали друг друга и переплелись. Второй рукой Розэ обняла шею Вернона, проходясь касанием от неё по волосам, внизу коротко подстриженным и щетинящимся, вверху отросшим, так что было куда запустить пальцы.
- Ты осторожнее, у меня там эрогенная зона, - прошептал Вернон ей под нос, оторвавшись на миг.
- Да? – с интересом выслушала, но не убрала свою руку Розэ. – А где её нет? Тут? – она опустила ладонь ниже, к загривку.
- Нет, тут тоже есть.
- А здесь? – переместилась рука к ключице.
- И здесь.
- А на спине? – уже не дотянувшись, только спросила она.
- Там вообще сплошное эрогенное поле.
- Что же, не трогать тебя совсем? – взмахнула ресницами Розэ, собираясь отвести руки, но Вернон поймал их и вернул себе на шею.
- Трогай, где хочешь. Я просто предупредил, что можешь запустить некоторые рефлексы...
Хихикая, Розэ сама его поцеловала, прижимаясь всем телом. Пусть у него и есть выдержка, но была ли она у неё? Ей самой хотелось стать его девушкой во всех смыслах, но останавливал уже не столько страх, что он исчезнет или предаст, воспользовавшись ею, сколько не поверит в её способность ждать, коль так быстро она способна лечь под кого-либо. Захочется ли порядочному парню, если он по-настоящему такой, связываться с девчонкой, которая отдалась ему через две недели свиданий? Да и в целом они знакомы не так много времени.
- Ты погляди, что делается, - раздался голос неподалёку. Вернон и Розэ моментально расцепились, приняв вид истуканов с руками по швам. На дороге, по которой они шли, стояли Шуга и Чимин, и первый, спугнувший пару своей фразой, продолжал щёлкать семечки. – Сегодня и в кино не ходи, то боевик, то мелодрама.
- А тебе лишь бы на билете сэкономить, - пошутил Чимин.
- А что? И бесплатно, и какой объём изображения! Какая постановка! Натюрлих.
- Натюрлих? Ты перешёл на немецкий кинематограф?
- А у Джинни когда экзамены или подготовка к тестам – я всегда на такое перехожу. Там и шнеле-шнеле, и хаяку-хаяку*, и фак май... а, носители языка тут, дальше придётся опустить цитату.
- Вообще-то, ты уже сматерился, - заметил Вернон.
- Да ладно тебе, ваш «фак» уже во всём мире как междометие, никто на это не обращает внимание.
- А что там с Кан Ханылем? – переключился Вернон.
- Отпинан, забит, превращён в небольшое месиво, но жить будет, - отчитался Чимин. – Так что, теперь можно по домам, смотреть сладкие сны.
- И... вы нормально спите после таких зрелищ? – полюбопытствовала Розэ.
- А куда деваться? – отряхнул Шуга ладони после последней семечки. – Лучше видеть кошмары во сне и хорошо жить, чем хорошо спать и видеть кошмары в реальности.

***

Рингтон разбудил Сухёка. Нашарив рукой на тумбочке телефон, он поднёс его к уху.
- Алло?
- Это ведь ты подстроил, да? Ты заодно с Драконом? Отвечай, ну!
Сначала Сухёк даже не узнал голоса. Его сознание было ещё сонным, и потребовалось какое-то время, чтобы понять происходящее. Он отвёл экран от себя, чтобы прочесть, кто звонит. «Убин». Убин? Что ему нужно? Что он несёт?
- Прости, что? – переспросил, просыпаясь, Сухёк. С другой стороны вырвалось фактическое повторение сказанного, только с дополнительными оскорблениями и угрозами. – В чём дело?
- Ты поэтому опять не явился, да? Чтобы умыть руки и чистеньким остаться? С кем ты сговорился? Неужели тебя купили? Какого чёрта, у тебя самого бабок, как у ёбаного царя Мидаса! Или тебя запугали? Кто?
- Да что произошло, чёрт возьми?! – не выдержал Сухёк, понимая, что ничего не понимает.
- Ханыль в больнице, у него переломаны рёбра, отбиты почки. Эта девка, эта маньячка из преисподней – это ты её подослал, я тебя спрашиваю?!
Сухёк послушал ещё какое-то время ругань, брань и обвинения, после чего просто отключил вызов. Ему нужно будет нормально, спокойно узнать факты, всё взвесить, переварить, сделать выводы. Истерика и угрозы Убина ничем ему не помогают. Потерев глаза, Сухёк увидел под дверью бледную полоску света. Тэхён не спит? Мужчина посмотрел на время. Три часа ночи! Нащупав очки, он водрузил их на нос, включил свет и, как был, в пижаме, пошёл смотреть, чем занимается его друг? Выйдя на галерею второго этажа, он увидел, что свет горит на кухне. Спускаясь, Сухёк разглядел силуэт товарища, замершего над чашкой чая за кухонным столом. Тэхён бегло посмотрел на пришедшего, и опять уставился в пустоту. Взяв стул за спинку, Сухёк подвинул его и сел, зевнув в ладонь.
- Ты чего здесь?
- Не могу уснуть.
- Почему?
- Думаю.
- О чём? – спросил Сухёк. Ему тоже нужно было теперь подумать о Ханыле и Убине, но ночь обычно не самое продуктивное время для решения проблем, поэтому лучше оставить всё на утро.
- О Сэрим.
- Боже, Тэ, пожалуйста...
- Нет, ты не понимаешь! – остановил его Ви. – Ты же с ней почти не общался! Ты не представляешь, какая она девушка – тонкая, добрая, светлая. Она бы никогда, никогда и никого не обидела, я уверен, я знаю!
- Я и не говорил, что она бы обидела...
- Но ты её обидел!
- Тэхён, она ничего не знает. Не помнит!
- Но её отцу врачи сказали, что произошло, и он как раз собирался как-то решить эту проблему, чтобы рассказать ей, объяснить... - Сухёк сжался, как от чего-то неприятного:
- Зачем ей об этом сообщать?
- Потому что она имеет право знать!
- Не всё в этом мире нужно знать! – яростно, убеждённо сверкнул глазами Сухёк. Золотой понял, что он подразумевает. Ту боль, которую он испытал, узнав, что родителей убили тётя и дядя.
- Но у Сэрим такая семья... очень традиционные люди. И её это касается! Может, ей было бы важно... да нет, я уверен, что ей важно, чтобы пойти под венец девственницей. А тут такое...
- Слушай, может, она и замуж не выйдет никогда? Не из-за меня, а просто – по судьбе не написано. И вообще – не все девушки в первый раз что-то чувствуют. Бывает, лишаются невинности и без крови, без боли... так что, её отец дурак, если собирается расщедриться на правду!
- А почему он должен прикрывать твой проступок? – спросил с наивным видом Ви.
- Мой? Прикрывать? В смысле... что ты передёргиваешь! Речь о том, что ей не надо открывать такой «правды».
- Нет, речь о том, что спокойствие твоей совести основывалось на том, что жертва никак не страдает. Но не страдает она, только если остаётся в неизвестности насчёт собственной судьбы. А эта безвестность сохраняется, только если другие делаются твоими соучастниками. И я тоже, получается, соучастник? Поэтому я и не могу уснуть, моя совесть просто кричит...
- Поэтому я и сказал, что не всё и не всем в этом мире нужно знать, - строго отрезал Сухёк, встал, налил себе воды и вернулся на стул. – Ты не имеешь отношения к тому, что я делал. Забудь.
- Но... что, если я тоже делал когда-то что-то неправильное, а воспринимал это, как ты? Находил этому объяснения, оправдания. Если я тоже оставил где-то кого-то страдать, а сам об этом не подозреваю?
- Тэхён, ты такой мнительный! – над стаканом ухмыльнулись глаза Сухёка за очками. – Нельзя быть столь мягкосердечным, иначе жизнь поломает.
- Наверное, это всё из-за моей... моего... ну, ты понимаешь. Я такой, я не могу не загружаться и не вертеть в голове, не загоняться.
- Я понимаю. Ты... тонкая натура, - улыбнулся Сухёк, выражаясь корректно и обозначая, что принимает этот недостаток товарища.
- Если бы я мог измениться, возможно, мне стало бы легче жить.
- Возможно.
- Как и тебе, избавься ты от этого комплекса.
- Думаешь, я не пробовал? – Сухёк отвёл взгляд, опустил его в стакан, брови съехались к переносице. – Я ходил к психологам, пробовал медитации, гипноз, всё! Да, когда я не касаюсь секса и всего, что с ним связано – меня это не волнует, я избавился от каких-то барьеров и неуверенности в себе в общении с людьми, я избавился от навязчивого желания быть аскетом – и на это тоже ушло немало сил, но я не могу, не смог, хоть и пытался, возбудиться на женщину в сознании, то есть, удовлетвориться ею...
- И психологи не помогли? – уточнил Ви. Он почему-то был уверен, что его друг, в силу своей статусности и важности, не ходил ни к каким специалистам на исповеди, считал их недостойными своих проблем. Но нет.
- Чтобы проработать такой комплекс, надо было бы организовать сеанс психологии, соединённый с половым актом. Как ты себе это представляешь? Особенно когда лучшие специалисты – женщины за пятьдесят или полные мужчины пенсионного возраста. Надо было пригласить проститутку, чтобы я был на ней, а рядом давал советы психолог? Мне от одной пары глаз плохо становится, а то две!
- А ты пробовал найти девушку, которая бы тебя полюбила? – задал вопрос Ви. Сухёк посмотрел на него с усталой насмешкой.
- Ты знаешь моё отношение к любви.
- А всё-таки! Был у меня один знакомый, любитель творчества Ибсена, он говаривал, что человек находит себя настоящего только в любящих его глазах.
- Большой романтик и простофиля твой знакомый, он, наверное, работал флористом или библиотекарем?
- Он был киллером, убивал людей за деньги.
Сухёк опять подавился речью, как до этого, когда золотой предложил поэкспериментировать с насилием над его задницей. Прочистив горло, Сухёк сделал глоток и, опустив сами собой приподнявшиеся брови, произнёс:
- Что ж, иногда мои представления о бытие бывают ошибочны. Где ж ты нашёл такого знакомого?
- Я же говорил – меня заносило на самое дно. Это общество всегда считает отребьем наркоманов, шлюх, воров, убийц и таких, как я.
- Не скажи, я даже в своих кругах – в представителях «элиты» знаю достаточно ребят из... твоей цветовой палитры.
- И они счастливы?
- По-разному. Большинство из них играет роль натуралов, обзаводятся семьями. Ты должен был смотреть фильм «Ледяной цветок», так вот, со времён того короля ничего не поменялось. Вопрос ценностей не в том, что есть правые и неправые, правильные и неправильные, вопрос ценностей в том, что их устанавливает тот, у кого в руках материальные ценности. Есть деньги – они делают, что хотят. А у тебя денег не было, вот ты и страдал.
- То есть, духовное продаётся?
- Вполне.
- Нет, тогда это не духовное, - замотал головой Ви, как обделённый ребёнок, отказывающийся идти на карусель, потому что хочет на качели.
- Как же? Если человек согласен жить с женщиной, хотя любит мужчин, чтобы не терять лица и деловых партнёров, то он продаёт своё пристрастие, свою симпатию, а они – духовное.
- Да нет, значит, они изначально были на всё согласны. Значит, они не духовные люди. Вот ты мне сколько не предложи, а я с женщиной переспать не смогу.
- Да ладно? Вообще? – удивился Сухёк.
- Вообще.
- А если представлять мужчину?
- Ну ты же не можешь удовлетвориться бодрствующей, представляя спящую?
- Это другое...
- Опять у тебя другое! Почему как только что-то касается тебя, ты сразу сдаёшься, говоря «это другое»?
- Я не сдаюсь!
- В таком случае давай попробуем. На спор!
- Что именно?
- Я – возбудиться на женщину, а ты – переспать с девушкой в сознании.
- Я даже не знаю...
- А что мы теряем? – пожал Ви меланхолично плечами. – Представь, если это каким-то чудом сработает? И мы изменимся? А?
- Не представляю, если честно.
- Ты отказываешься?
- Да нет, я... это интересно, конечно, на самом деле. Но я даже не знаю... надо подумать. Давай завтра решим?
- Какой ты нерешительный. Сам же начал меня подначивать, что я не смогу с женщиной – и в кусты. Тебе же было интересно посмотреть, смогу я или не смогу? Так вот, я почти гарантированно не смогу, но не против поучаствовать в этом фарсе.
Поздняя ночь, говорливость Тэхёна, отголоски криков Убина – всё это сбило Сухёка и он всё так и воспринял, что сам напросился, сам подначил, сам придумал.
- Ладно, хорошо, спорим. Давай попробуем. Ради интереса, ради веселья.
- Сколько попыток?
- Попыток? – удивился Сухёк. – Я думал, что мы с первого и единственного раза должны сделать всё возможное.
- В этом нет чистоты эксперимента. А если мы сразу напоремся на плохие для себя варианты? Предлагаю три попытки. Да, дадим сами себе шанс. Три попытки переспать с женщинами. – Золотой протянул ладонь другу. – По рукам?
- По рукам, - пожал её Сухёк и, опять зевнув, поднялся. – А теперь я спать. Ты долго ещё будешь унывать над остывшим чаем?
- Нет-нет, допиваю и тоже иду! – Посмотрев, как мужчина поднимается по лестнице и уходит, Тэхён склонил лицо над чашкой и, прикрыв рот рукой, спрятал под ней расползшуюся улыбку.

Примечание:

*шнеле («быстрее» нем.яз.), хаяку («быстрее» яп.яз.) – типичные выкрики порноактрис в фильмах соответствующих стран-производителей взрослого контента